И пусть все сгорит

— Не понимаю о чем ты, Хеймитч. Какой Тринадцатый? Его давно стерли с лица земли, — боже мой, выдайте мне Оскар! — Хорошо, спрошу еще раз, — Хеймитч очень тяжело вздохнул, — О чем ты говорилась с Альмой Койн? — Кто такая Альма Койн? — Не ври мне! Уж ложь я способен распознать! Через неделю после объявления Третьей Квартальной бойни ты вовсю распевала песни в Котле, играла на гитаре, которую отдала тебе старуха Сэй и вела себя как типичная кови! Да кто такие эти ваши кови?! — Я не знаю, кто такая Альма Койн, — прошипела я. Неожиданно, ментор сел на мою кровать и посмотрел на меня. Такой взгляд я видела очень давно у пропащих людей. Таким людям было уже нечего терять, и взгляд их просил об одном — о забвении. — Она обещала безопасность твоей семье? Не только сестренке и маме, верно? Твоим двум закадычным дружкам, и их родне? Я прав? Я слабо кивнула. — Вот почему ты так пляшешь на потеху публике. Признаться, я сразу уловил в тебе фальшивость. Только в Котле ты скакала искренне. Кто бы мог подумать, что Китнисс Эвердин, внучка Люси Грей Брейд окажется точной копией бабушки. — А кто бы мог подумать, что Хеймитч, победитель Второй квартальной бойни, после того, как Сноу казнил его семью, опустится на дно бутылки. Да, мне это все известно! — А тогда известно ли тебе, певичка из Двенадцатого, что со мной президент Койн тоже заключила сделку? Тогда она тоже обещала помочь моей семье, но по прибытию домой я получил лишь красивый пустой дом. С телефоном, по которому некому звонить. Со вкусной едой, которую не с кем разделить. Ты бы после этого не опустилась на дно? — Если бы такое со мной произошло, я бы пустилась во все тяжкие. Мне было бы нечем угрожать, раз все родные мертвы, то стоит перед смертью исполнить веселый танец и уйти красиво. Едва я произнесла эти слова, как тут же прикусила язык. Тут я соврала. Я потеряла близкого мне человека и это кончилось моей смертью. И вряд ли это укрылось от Хеймитча. Ментор долго смотрел на меня. Возможно, он взвешивал решения на мой счет. — Предлагаю уговор. Это не пойдет наперекор с твоей сделкой с Тринадцатым. Я помогу завоевать тебе спонсоров, сделаю так, чтобы ты продержалась практически до конца, но. В случае выполнения твоего плана, я требую, чтобы лавры и почести достались мне. Если же тебя ждет провал, ты должна будешь отрицать что я к этому причастен. Я потерял всех, но я все еще жив. И я не собираюсь пускать остатки своей души в ад, ради показушницы-соплячки. Может Капитолий и купился на твои визги, солнышко, но не я. Прежде чем отказаться от уговора, я просто скажу, что поступаю как твоя бабушка на ее Играх. Она поступила точно также, обдурив своего ментора и уехала обратно в Двенадцатый. Знаешь, не только Сальная Сэй в курсе, кто такая Люси Грей Брейд. — Согласна с тобой, — я протянула Хеймитчу руку, — Но если ты меня обманешь, твоя голова полетит первой. Кому больше поверят: восторженной дурочке, которая обожает Капитолий или пьянчуге, который ищет утешение в самогоне? А теперь прошу уйти тебя. Это моя комната и мне необходимо переодеться. — Эффи ждет нас через два часа в общем зале. Будем праздновать твой фурор на Церемонии открытия. Не опаздывай! — рявкнул Хеймитч. Как только дверь захлопнулась, я устало опустилась на кровать. Видимо, безгласые принесли мне сюда мои вещи. Я обвела пальцем брошку с сойкой и погладила мягкий хлопок маминого платья. Веревку и мыло правда не попросить, да и удавиться не получится — веревку тут не за что привязать. Ручки как в психушках: гладкие, ровные, без выступов и ямок. Как они о нас заботятся! Неужели были раньше случаи таких случайных самоубийств, отчего пришлось пересмотреть весь интерьер для трибутов? Чтобы как-то отвлечься, я раскромсала тонкую ночную рубашку на лоскуты и практиковалась в изготовлении пращи. Таким тонким оружием я никого не убью и толку нет, но лучше не расслабляться. У меня есть несколько дней перед тем, как устроить грандиозное шоу в прайм-тайм. Я слишком увлеклась изготовлением пращи, потому что ко мне постучалась безгласая. У нее расширились глаза от того, что я сотворила со своей комнатой. — О, я все уберу, ничего страшного! Тут несколько рубашек. Рабыня что-то показала мне руками и помахала по направлению в зал. — Да, праздник в честь моего фурора, — кивнула я и бегом отправилась за общий стол. Хеймитч просил не опаздывать, а сам пришел, когда подавали второе блюдо. Его стакан всегда был полон, но он подливал что-то из своей фляжки. Мне налили вина, но я не особо налегала на него — кислятина. Лучше пить воду. Я попыталась уловить нить разговора, как тут Эффи начала хвалить Цинну и команду подготовки. Немного побеспокоившись насчет того, что я затмила всех своим видом, и остальные трибуты мне житья не дадут, Эффи похвалила меня за железную выдержку, ляпнув что я, возвысилась над варварством моего дистрикта. Забавно было слышать эту фразу от женщины, чьи земляки каждый год ждут крови и убийств подчиненных округов. Едва я открыла рот, чтобы высказать капитолийке весь свой нецензурный словарный запас, как перед столом появляется безгласая с огромным тортом и подожгла его. Язычки пламени красиво играли несколько секунд, а потом погасли. — Красота! — широко улыбнулась я, — У нас дома таких тортов не делают… После обеда мы отправились смотреть Церемонию открытия. Я смотрела на своих соперников. На Эмералд и Даймонда, которых стилисты нарядили в наряды из тонких полосок газовой материи, отчего кузены казались неземными созданиями. Роскошными. Красивыми. Недоступными. Краем глаза я проследила за Марсом и его трибутом-девушкой. Меня затрясло мелкой дрожью, когда я увидела одиноких трибутов из Седьмого и Восьмого. Они оба передали дух своих Дистриктов, но из-за возраста и пустоты на колесницы, казались слабыми и беззащитными. Интересно, я выглядела такой же? Камера крупным планом предала мою широкую улыбку, игривый взгляд и кокетливость. И, как только колесница сделала первый круг, я поняла, что же так заинтересовало ведущих и зрителей. — Мне очень нравится, как она держится. Клавдий, вы не находите, что для трибута из дальнего Дистрикта и потомка практически забытой победительницы, Китнисс очень открыта и артистична. Это довольно-таки необычно, и вы заметили, как она улыбнулась, когда пламя коснулось ее шеи? — Да, для Двенадцатого эта девушка большая находка. Мы благодарим создателей Игр за эту Квартальную бойню. Поистине, это будет лучший сезон из всех! *** Мне приснился кошмар. Взрыв, лицо моей младшей сестры, разъяренная толпа, требующая у власти найти и призвать виновных к ответственности, душная и темная комната, а затем, теплая труба в ванной комнате, монотонно капающий кран, мягкое мыло с клубничным запахом и длинный пояс от моего махрового халата. Я еле сползла с кровати и примерно час стояла под душем, пытаясь унять бьющееся сердце. Больше всего на свете, я боялась повторения этой истории. Я проснулась очень рано, но решила спуститься к завтраку. Наслаждаясь вкусом каждого кусочка, мои мысли унеслись домой. Церемонию открытия показали во всех Дистриктах. Как там мама и Прим? Помогает ли им Гейл? Выполнил ли свое обещание Пит и приносит ли им хлеб? Нет ли у нас непрекращающихся дождей и маленький огород Прим уже дает свои плоды? Готовит ли мама запасы и теплую одежду для побега? Вошел Хеймитч. Прикончив порцию каши с фруктами, он достал фляжку и сделал огромный глоток. — Собрата-трибута у тебя нет, потому нет смысла спрашивать, как вас готовить. У тебя есть секретное оружие? Кроме твоих песенок и плясок? — Я неплохо стреляю из пращи. Умею вязать узлы. Могу втереться в доверие, растоптать все сомнения союзников, и нанести удар в спину. — Похвально. Значит так, в оружие не соваться! Все три дня посещать непопулярные секции, во всем слушаться тренера. Улыбайся всем как делала и ранее, будь дружелюбной, но не смей заводить друзей и заключать союзы. Запомнила? Я закивала головой. Чем меньше я знаю о соперниках, тем проще их убить. К десяти Эффи отвела меня к лифту. Я прибыла последней. Кто-то приколол мне квадрат с номером моего дистрикта. В центре зала трибуты стояли в тесном кругу и их курировала тренер по имени Атала. Главное правило тренировок — не сражаться в спарринге с другими трибутами. Нужен соперник? Кто-нибудь из специальных помощников займет это место. Пока шло перечисление секций, я украдкой посматривала на других трибутов. Сразу понятно кто тут профи. Мало того, что готовят чуть ли не с пеленок, так еще и родители — любимцы Капитолия. Голода не знали, родители с ранних лет взялись за обучение. Я начала с секции узлов, перешла к разведению огня. Результаты были у меня неплохими, пока я не заметила вообще пустующий отсек. Не знаю, что тут забыл гибрид кройки и шитья, но мне приспичило изготовить пращу на время. Следующий день прошел также безвкусно. На последний день я решила покуролесить. В метании копья я несильна. Ножи и лук — не мое. Когда я снова вернулась к секции узлов, краем глаза я заметила, как за мной ходит девочка из Восьмого. Она украдкой наблюдала за моими манипуляциями, я широко ей улыбнулась и подмигнула. Сразу же после этого я ушла в секцию изучения растений. Мне не нужны союзники. На обеде профи вели себя слишком уж раскованно, они вовсю гоготали, делали вид что друг друга не боятся. Взяв поднос со своей едой, я решила развеселить других трибутов и плюхнулась за стол профи. — Боже, эти тренировки так выматывают! — воскликнула я, смешивая тушеную печень с овощным пюре, — У вас не болит все тело вечером? Красотка Эмералд открыла рот и уставилась на меня. Чего греха таить? Замолчали все. Все внимание было приковано ко мне. — Можете не говорить, господи, я вчера упала с каната, думала, что позвоночник себе сломала! Скажи вот мне, Марс, как ты так хорошо бросаешь копья? В чем твой секрет? — Ты точно за правильный стол села? — осторожно спросил Даймонд. — Ты где-то еще видишь шумную компанию? — с недоумением ответила я вопросом, — Веселье тут только у вас. А посмеяться и я люблю. Девушка из Четвертого отсела от меня на край стола. — А чего вы замолчали? — непонимающе спросила я, — Вы можете начать говорить о своем, а я разговор поддержу! — Что-то аппетит пропал, — бесцветным голосом сказала Эмералд и оставила свою еду нетронутой. — Да-да… Мы лучше потренируемся, — поддержал ее брат. Стол мигом опустел, а я с блаженной улыбкой приступила к трапезе. Физическое развитие — это только половина силы. Когда ты можешь за минуту ввести людей в неловкое положение, ты абсолютно всемогущ. Странно, после этой сцены обед кажется в три раза вкуснее. Едва не вылизав тарелку дочиста, я решила завершить все десертом и кружкой крепкого чая. Днем я мучилась в самых разнообразных секциях, а вечером меня пытали Эффи и Хеймитч, вытаскивая из меня все подробности на тренировках. В последний день тренировок ментор пришел к нам изрядно подвыпивший. — Скажи мне, солнышко, что ты такого натворила, отчего подопечные моих друзей попросили с тобой поговорить? — Я просто была дружелюбной, — непринужденно ответила я, — Сам же сказал. Быть со всеми ласковой, но никаких друзей. Признаться честно, меня позабавило, что кто-то из профи нажаловался своему ментору. Подумать только! Убивать собратьев трибутов не боятся, а девчонку с улыбкой до ушей испугались! — Быть дружелюбной, но не до такой степени! После твоей выходки, ты будешь у них первой в списке! — Да плевать, — огрызнулась я, — Пережить мясорубку у Рога я смогу. Дальше я буду делать то, что делала до этого — выживать. Ты сам сказал, что поможешь мне, я тебя во всем слушаюсь. Я была дружелюбной, была открытой, улыбалась двенадцатилетке из Восьмого, помогла с узлами пареньку из Третьего, и просто хотела поддержать беседу с профи. В моих действиях не было ничего того, что ты мне говорил не делать, Хеймитч. Ментор посмотрел на меня и сел на свой стул. — Хорошо. Но мы сейчас поговорим о другом, — Хеймитч достал фляжку, — Завтра будет показ при Распорядителях. Ты говорила, что умеешь стрелять из пращи? — Да. Вполне хорошо. — Не знаю будет ли в зале праща, ты умеешь что-нибудь еще? — Я могу ее сделать сама. Минут за десять управлюсь. Нам ведь дается пятнадцать минут? Пяти минут будет достаточно, чтобы показать, что я умею. Хеймитч по-доброму улыбнулся и сделал глоток из своей фляги. *** В списке на показ я шла последней. В каноне Китнисс рассердилась и запустила в распорядителей стрелу, потому что те не обращали на нее внимания. Но тогда был обычный сезон, не юбилейный. Сейчас дело другое — дети победителей. Распорядители будут очень внимательно за всеми следить, и плюс, своими восторженными визгами я приковала к себе внимание с самой Жатвы. Когда подходит моя очередь, я понимаю, что напрасно терзала себя. До меня им нет никакого дела. Но тут, в моей голове родился такой план, отчего у меня потемнело в глазах. Не обращая внимания на веселье распорядителей, я достала мягкую кожу, шелковый шнур и металлические грузила из секции по метанию снарядов. Усевшись на широкой площадке, так, чтобы было видно, чем я занимаюсь, я закрепила узел на начале кожи и начала петь: «В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Где вздернули парня, убившего троих. Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой?» Никто не заметил, чем я занимаюсь, пока не начался второй куплет, на котором я дала всю силу голосу: В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Где мертвец своей милой кричал: «Беги!» Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой? Я закрепила грузила на концах пращи, достала идеальный снаряд для такого оружия, едва начала замахиваться, чтобы попасть в манекен, как тут же опустила руку. Последний шнур, который я не использовала, я завязала висельным узлом на шее манекена, и отошла на нужное расстояние. «В полночь, в полночь приходи К дубу у реки. Видишь, как свободу получают бедняки? Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой?» Я оценила тяжесть снаряда и начала горизонтально раскручивать пращу. Затем до меня дошло — в зале идеальная тишина. «В полночь, в полночь приходи К дубу у реки И надень на шею ожерелье из пеньки. Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой?» Ослабив хватку, снаряд вылетел из специальной ячейки и пролетел насквозь через голову манекена. Я опустила пращу, повернулась в сторону распорядителей и поклонившись широко улыбнулась: — Китнисс Эвердин. Двенадцатый дистрикт. Певица на центральной площади и просто добрейшей души человек! — Вы… Вы свободны, мисс Эвердин. Едва двери лифта закрылись, я поняла, что еле сдерживаюсь от истерического смеха. Если ментор спросит, что я делала перед распорядителями, то точно отвечу честно. Я сделала пращу и показывала на что способна.