как брбр в гости к друг другу ходили

Он с трудом отстраняется, когда невинный чмок переходит в волчью попытку откусить у него что-нибудь, чтоб никому больше не досталось. "Прячется" за "щитом" – тычет ему в лицо пакет одежды. Персей прикусывает и шуршащий свёрток, азартно урча и поигрывая бровями. Прижимается лбом ко лбу: ему так бодаться в тесной палатке удобнее. Но Брут непреклонен: хмурится строго, благо, что улыбку за пакетом не видно. Тот ему в отместку стягивает свои шмотки через голову, показывает несошедшие ещё укусы-отметины на плечах, на ключицах, на груди, животе и ниже… Бруту становится жарко щекам. И он поспешно из палатки выходит, пока, чего доброго, ни он его не завалил в спальный мешок, ни его он. Рёбра считать. Поцелуями. Раз ребро, два… ...Когда Персей выходит из палатки весь в белом, Бруту становится нехорошо. Зато остальным изгоям явно захорошело – они даже в первые дни так дико на Брута не смотрели. Он ёжится, всё же жалуясь шёпотом: – Они все смотрят… Бродяга вдруг широко ухмыляется и наклоняется к его уху: – Конечно, они все смотрят. Белый только для невест, – тихий смешок, маленький поцелуй под скуловой косточкой, – А я только что ответил тебе «Да». За тем, как они идут под руку, Персей чинно и гордо, а Брут стараясь просто не упасть на слабеющих ногах, к автоматическому КПП Купола как к алтарю, все Окраины тоже смотрят. *** Тонкая мембрана Купола вблизи напоминала переливающийся жидкий металл, словно вода в одном из тех старых сферических фонтанов, о которых так любил вспоминать Бард. (Вот только вспоминал он о них в сезоны засухи, и от его слов в горле пересыхало у всех. Если бы не крепкий Бродяга настороже – Отцу Барду Основателю уже давно бы выбили все зубы.) – Оно пропустит? – Персей тычет в поверхность пальцем – она отзывается, будто сенсорная – и в оставшийся от прикосновения отпечаток пальца тут же щёлкают маленькие электрические импульсы. – Пусть только попробует не. – Брут подносит руку к сканеру, браслетом на запястье под лазер. Проход загорается зелёным. Он довольно разворачивается к нему, встаёт на цыпочки и тянет руки. Персей притворно ужасается, поднимая его на руки и обнимая. Брут устраивает голову у него на плече, прижимаясь ещё крепче. Персей делает шаг вперёд. Не станет же Купол отвергать почти что сиамских близнецов, да ещё и с золотым браслетом, правда?.. Купол не отвергает. Бродягу даже напоследок под задницу током не бьёт. Вот только Брут вздрагивает всем телом, и особенно сильно утыкается лбом ему в шею, ослабевшими руками держась за бока, и до Персея доходит: Браслет снова заработал. Браслет срабатывает каждый раз, когда он возвращается и уходит за пределы Купола. Но Брут каждый раз решается на это снова. Чтобы... Бродяга тихонько его зовёт, смотрит в синие глаза, когда тот отзывается. И сам пугается, сколько там чистой, беззащитной, незамутнённой любви. Седативное правда работает. Отсекает всё "негативное и недозволительное": всю тревогу, всю ревность, всё, что он так сильно в нём любит, всё, что он так долго учил и учит его принимать в себе. Персей пугается. Эту беззащитность окружающим должно быть не дозволено видеть, да что им, ему тоже, но... Но Брут смотрит светло-светло. Но Брут говорит: – Я так рад, что ты сейчас со мной. *** В городском парке Бродяга так оглядывается по сторонам, словно тут может быть опаснее, чем на заокраинной Пустоши. Ага. Пластиковая змея в пластиковой траве затаилась. (Нет, ну! Бард же пел про алюминиевые огурцы на брезентовом поле, кто этих браслетников вообще знает…) Брут радостно крутится вокруг него и "бупает" в нос. Бруту тут спокойно. И только это хоть немного примиряет изгоеву душу с Полисом. А ещё во-о-он тот вкусно пахнущий ларёк. Но Брут тянет его за руку в другую сторону: – Ты же у меня ночью не уснёшь. Давай что-нибудь другое тебе возьмём? – и последний аргумент, глядя как волк дуется на вывеску "Coffee♥️": – Завтра я тебе сам кофе приготовлю. С сердечком! Идёт? Бродяга неуверенно кивает и дуется чуть меньше. Брут уверенно идёт к соседнему киоску за молочным коктейлем с трубочкой. (Вторую трубочку для него Персей нагло цепляет на ходу.) (На ближайшей скамеечке они вдвоём этот коктейль и пьют. Смешно надувают щёки и шумно сопят носами.) Вспышка! В замешательстве, Брут с Бродягой оба одновременно пытаются друг друга защитить и прикрыть за спиной, но получается у них только тесный клубок. Деметра приветливо машет рукой и выглядывает из-за фотоаппарата. В ответ на поднятый средний палец обалдевшего и перепуганного Брута, только театрально поднимает аккуратные бровки. А потом шлёт воздушный поцелуй. Деметра смеётся. И на прощание даже обещает не делать из парня второго гения Полиса сенсацию. Первый и единственный парень второго гения Полиса всё равно просится домой от греха подальше. Кто Брут такой, чтоб ему отказать? (Дома, стоит Персею уйти в ванну – телефон Брута пиликает уведомлением.) (Деметра в директ прислала фото,как Бродяга пьёт через соломинку с его рук) (Брут ставит фотке «♥️».) А размытую фотку, пришедшую следом, где Персей скалит зубы перед опасностью и, не задумываясь, прячет Брута за собой, он без комментариев сохраняет в облако.