Принцесса и Магия Наказаний.

7.11 Каждая из сторон Договора обязуется ежегодно, на праздник Уходящего Лета, предоставлять другой Стороне в Дар на год один из артефактов, существующих лишь в культуре Стороны Дарителя. Этот обмен призван упрочить и улучшить отношения между Сторонами, помочь в понимании столь чуждой культуры. Отказ от Дара невозможен, Сторона, принимающая Дар обязана использовать его по прямому назначению. Возвращение Дара возможно лишь спустя ровно год после его получения. Дар должен представлять собой магический артефакт минимум Восьмого Круга. © Из Великого Договора Эльфов Света и Тьмы. Парадная дверь Зала Мудрецов распахнулась с оглушительным треском. Деревянные створы ворот ударились об стены, вызывая грохот, переполошивший немногочисленных эльфов, что мирно пили настойки из трав и чай. В Лесном Королевстве было всего три эльфа, способных на столь… своеобразное появление в столь священном месте, все принадлежащие благородной крови. Старейшина Элдавин прикрыл глаза, уже примерно ожидая, что услышит. Путём нехитрых логических размышлений он догадался, кто нанёс ему визит в этот прекрасный вечер — первый вечер осени. Королева Аврора отсутствовала в Сердце Леса с самого начала лета — проблема на родине Эльфов Подснежников вынудили её покинуть дом, в котором она безвылазно провела последнее столетие, чему, откровенно говоря, Элдавин был рад. Политический брак нынешнего Короля Эльфов был необходим, но оттого ничуть не более приятен — Аврору не любили в Королевстве, и она отвечала ему тем же. Оставалось два варианта. Но представить себе принцессу Иллюминель, которую Старейшина привык ласково звать Люми, что грозно бы распахнула хотя бы двери хлева, не говоря уже про Зал Мудрецов, было решительно невозможно. Робкий Подсолнух с внешностью Подснежника — по общему признанию, принцесса вобрала в себя лучшее от обоих родителей, взяв как ослепительную красоту матери, что заставляла смертных застывать при одном лишь её виде, так и характер отца — незлобивый, привыкший искать компромиссы. Это, вместе с острым умом и невероятным талантом к Светлой Магии — потенциал мага Девятого Круга, подумать только! Подданные души не чаяли в Принцессе. И, что важно, это нисколько не избаловало её. А значит, его тихую обитель посетил Король. Судя по тому, как он это сделал — Его Величество было не в духе. Ох… — Старейшина Элдавин! — Прогремел Король Эльфов, остановившись в метре от гамака старого эльфа, уютно прикорнувшего в тени дуба. Выросшего тут, кстати, специально по его просьбе. Удобно было быть другом эльфов… — Майоран. — Приветствовал его Старейшина, поудобнее садясь в гамаке и поправляя ветхую на вид хламиду. — Чем обязан столь приятному визиту? Сидящий на ветке рядом филин, игнорирующий необходимость спать в этот час, издевательски заухал, потешаясь над Королём, что, кажется, начал понемногу раздуваться в большой красный шарик. Не в духе, ой не в духе сегодня Его Величество… — Эти… Чёртовы Тёмные! — Взревел Король, швыряя на пол перед Старейшиной тёмный ларец, богато разукрашенный ониксом и самоцветами, стоимостью в несколько миллионов золотых. Элдавин выжидательно молчал. Поняв, что сейчас его очередь говорить он, откашлявшись, закивал. Мол да, Тёмные действительно чёртовы… Впрочем, не помешало бы немного конкретики. — Полагаю, ваше неудовольствие вызывает новый Дар, переданный нам от прошлого дня? — О, да как ты догадался?! — Взорвался Майоран, пиная несчастный ларец. Тот даже не шелохнулся, словно бы издеваясь над тщетными потугами Короля. — Какого дьявола, Старейшина Элдавин?! Все, все Дары проходят через ваши руки! Это, — Король зло показал на чёрное хранилище. — Это же нарушение всех мыслимых договоров! Ты… Ты знал?! — Согласно Договору… — Вздохнул Элдавин, проговаривая то, что объяснял уже больше раз, чем нужно было бы для запоминания даже самому слабоумному гному. — Мы обязуемся принять в Дар Артефакт. Мы со Старейшиной Таэ’Алтаором достигли договорённости несколько лет назад, что за месяц до срока высылаем друг другу варианты артефактов. Так что да, я прекрасно знал о том, что именно будет передано нам в качестве Дара. Да, я согласился. — Да как ты мог?! — Раненным львом заревел Король, подскакивая ближе. — Они! Да они! Да это же! Немыслимо! Непростительно! Кощунственно! — Либо так, — Вздохнул Элдавин, которому вся ситуация не доставляла никакого удовольствия. — Либо, на твой выбор, Кинжал Паучихи или Меч Скорби. Согласно Договору, мы были бы обязаны использовать эти артефакты. Итак, кинжал, после использования передающий убийце часть души убиенного, или клинок, что вызывает сонм неупокоенных духов, что бесконтрольно начинают убивать всех, кому не посчастливилось оказаться рядом? — Да хоть что! — Зло, но уже не так уверенно рявкнул Король. — Жизнь твоих поданных или… Скажем так, временное неудобство твоей дочери? — Прямо спросил Старейшина, исподлобья взглянув на Короля. Нет, он прекрасно понимал эмоции правителя и, лишь увидев список артефактов, сам был столь же взбешён. Но его злоба была продуктивна — направленный им в ответ список артефактов был ещё более неприятен тёмным, чем направленный ими. А это что-то да значило. — Временное неудобство? — Прошипел Король. — Это… Это больше, чем просто неудобство! Это… — Единственный выбор, доступный нам в этой ситуации. — Вздохнул Элдавин. Поймите, Ваши Величество, это было не внезапное решение, продиктованное моими понятиями о том, что правильно, а что — нет. Я обсудил это с единственной жертвой такого решения. Глаза Майорана широко распахнулись, когда он понял, о чем говорит Старейшина. — Это… — Начал он, но был прерван. — Абсолютная правда, папа. — Тихий голос раздался от самого входа в Зал. Король повернулся. Иллюминель склонилась над дверцами, приложив к ним руку. Мягкий, успокаивающий зелёный свет пробивался сквозь ладонь. Здание вокруг — Древний Энт, коими были абсолютно все строения в Сердце Леса, заворчал, зарокотал своим гласом. — Я же просила тебя быть аккуратнее с энтами. — Укоризненно напомнила девушка, убирая руку от дерева и продолжила, обращаясь уже к нему. — Ну вот. Так получше, да? Длинная ветка медленно наклонилась к ней и пригладила выбившиеся из причёски волосы. Принцесса хихикнула и благодарно погладила в ответ дерево ворот. После чего, чуть погрустнев, подошла к отцу, сделав реверанс Элдавину. — Почему ты не сказала мне? — Со смесью укора и беспокойства в голосе произнёс отец. — Ты бы волновался за меня. — Просто ответила Иллюминель, сделав реверанс старому эльфу. — Старейшина Элдавин… Я полагаю… Дар уже у нас? — Твой отец только что пнул этот бесценный реликт, сохранность которого напрямую влияет на мир между нашими народами. — Беззастенчиво наябедничал Старейшина. Он не был злопамятным… Но его отвлекли от чая. Такое не прощают. — Папа! — Возмущённо и с ужасом в голосе воскликнула эльфийка. — Всё в порядке с артефактом… — Пробормотал Король, стараясь контролировать своё чуть покрасневшее лицо. Слухи о темпераменте Короля давно вышли за пределы Лесного Королевства. — Папа… — На этот раз укоризненно произнесла та, поднимая с пола ларец и аккуратно ставя тот на выросший прямо из деревянного пола столик. Всё тут было частью энта — так что недостатка в мебели не было. Подняла, потом аккуратно смахнула с него несуществующую пыль. Её руки чуть подрагивали. — Это он, да? — Уточнила она, старательно не глядя в лицо Элдавину. Тот кивнул, замечая, как кончики длинных ушей принцессы заалели. — Дочь… — Начал Майоран. Потом смолк. Вздохнул. Покачал головой. — Люми. Не надо. Давай попросим о замене. Клинок Скорби… Думаю, мы найдём, чем его обуздать. Выпишем магов из Золотых Городов. Соберём Совет Друидов… — И всё равно не сможем гарантировать, что никто из эльфов не погибнет. Не говоря уже о том, что одно использование такого клинка внутри Леса приведёт к смертям дриад и наяд. — Напомнила девушка, покачав головой. Её длинные волосы, цвета снега на склонах Торгейна, мифической родны драконов, колыхнулись, ниспадая по худым плечам водопадом. — Папа. Мне уже больше семидесяти. Правда. Хватит меня опекать. — До совершеннолетия тебе ещё тридцать лет. — Пробурчал Король, не желая соглашаться с дочерью. Та хихикнула, встав на цыпочки и потрепав отца по голове. — Люблю тебя. — Улыбнулась она. — И я тебя, цветочек… — Вздохнул тот, глядя на Элдавина. Старейшина вздохнул, поудобнее устроившись в гамаке. — Всего год, так? — Да. — Подтвердил старый эльф. — Артефакт не может нанести увечий, его настройка мощности находится не в пиковом состоянии. За здоровьем принцессы буду следить лично я. — Он взмахом руки вывел перед собой изображение астральной проекции наследницы — она святилась мягким, успокаивающим зелёным. Идеальное здоровье. — Это всё, что мы можем сделать. — Ты уверена, что хочешь этого, Люми? — Проигнорировав слова Старейшины, произнёс Король, глядя на свою дочь. — Конечно не хочу. Но… Я же Принцесса. — Улыбнулась она, после чего, вздохнув, как перед прыжком, распахнула ониксовый ларец. Мгновение не происходило ничего, а потом… Вверх взвилась тонкая полоса кожи, хищно щёлкнув в воздухе, прямо перед лицом принцессы. Та отшатнулась, взвизгнув от неожиданности. Змея повернулась в воздухе, лениво изогнувшись и обманчиво медленно подлетев поближе. Но… Не змея. Длинный ремень из кожи — тускло поблескивающий при магическом свете. Элдавин, сам того не понимая, затаил дыхание. Тёмные имели определённую наглость, создать артефакт из чешуи дракона — столь явная провокация могущественнейшей фракции в мире… Захватывающе. Безумно. Абсурдно. Столь же абсурдно, как и использование редчайшего магического реагента для столь… специфичной цели. — Ну? Кто из вас? — Раздался в из головах нетерпеливый голос. Молодой — судя по звуку, нисколько не старше самой Иллюминель. Та вздрогнула, но, зажмурившись и сцепив руки в кулаки, сделала шаг вперёд. — Я! — Громко и чётко произнесла она. Ремень повернулся в воздухе и рванулся к ней, остановившись перед самым носом. Теперь голос звучал лишь в её голове. — С каких пор меня стали использовать Светлые? — Последнее слово говорило всё — передать одной фразой такую гамму презрения и злобы мог лишь Тёмный. Или артефакт Тёмных… — Эм… — Начала она, чуть покраснев, неуверенно смотря на извивающийся змеёй ремень, что лениво обвил её руку и пополз выше, медленно исследую свою новую жертву. — Отвечай. — Раздалось шипение в её голове, после чего принцесса вскрикнула от неожиданной острой боли — словно кто-то на короткое мгновение приложил к её бедру что-то очень горячее. Боль прошла почти сразу, но неприятное ощущения горящего прикосновения осталось при ней. — Вас передали в качестве Дара. — Быстро ответила она, поняв, что не стоит выводить из себя злой артефакт. — Для… Культурного обмена. — Культурного обмена… — Протянул артефакт, и, внезапно для неё, изменился, превратившись в длинный деревянный прут, ткнувший принцессу в бок. Та опять вскрикнула от неожиданности. — Идиоты… Принцесса представилась, одновременно сделав шаг к дверям. Артефакт не отреагировал, продолжая задумчиво молчать. Быстро поклонившись Элдавину, что внимательно изучал астральную проекцию тела принцессы и отцу, что с бессильной злобой смотрел на ремень, только что хлестнувший сокровище леса, она вышла на улицу. — Имя? — Вновь раздался требовательный голос в её голове. — Иллюминель. Первая Принцесса Лесного Королевства. — Тихо прошептала она в ответ. — Буду звать тебя идиоткой. — Безразлично фыркнул артефакт. — За что? — Возмутилась она, тут же вновь взвизгнув от боли — прут вновь превратился в ремень и хлестнул принцессу по попе, едва прикрытой легким платьем из шёлка, что никак не защищал от тяжелого инструмента из чешуи. Девушка тихо заскулила, прижимая руки к ноющей полосе и ускорила шаг. До её покоев, что были закрыты для посещения на весь ближайший год, оставалось совсем чуть-чуть. — За то, что не понимаешь очевидных вещей. Например того, что можно говорить, не используя рот. Принцесса замолкла, а потом, всего спустя пару секунд, неуверенно произнесла внутри своей головы. — Вот… Так? — Ну и почему нельзя было так сразу? — Вновь недовольный тон. — Я не умела. — Пояснила Иллюминель, быстро скользнув в распахнувшиеся перед ней двери и заходя в свои покои. Весьма скромные, как для принцессы. Несколько комнат, большая кровать, собственный проточный бассейн в деревянной чаше, выращенной самой принцессой несколько десятков лет назад… Уютно. Скромно. И, что немаловажно, безлюдно. Ремень замолк, повернувшись в воздухе и медленно облетев комнату, после чего вновь повернулся к принцессе. — Ты знаешь, кто я такой и что тебя ждёт? Та, закусив губу, нервно качнула головой. — Прекрасно. — Казалось, голос стал ещё более раздражённым. — Тогда слушай внимательно. Я — Магическое Устройство Наказаний. Тебе не повезло достаточно сильно разозлить Совет Теней, чтобы они решили использовать меня. Я создан для того, чтобы причинять тебе боль. — Принцесса вздрогнула. Эти слова, вкупе с тем, что он уже сделал, звучали особенно пугающе. — Вижу, ты понимаешь, о чём я. Прекрасно. Дар… Сколько у меня времени? Сутки? Двое? — Я… — Иллюминель зажмурилась. Отчаянно хотелось соврать, но страх того, что произойдёт, когда правда выйдет наружу, пересилил желание схитрить. — Вы прогостите у нас год. Начиная с этого дня. Молчание, нарушенное голосом. Впервые за время знакомства он был не раздражённым или нервным, а просто удивлённым. — Год? Они дают мне… год? И весь этот год ты будешь моей воспитанницей? — Если термин воспитанница употребим… — Вздохнула Иллюминель. — Год… — Все ещё не мог прийти в себя тот. — Что же… Это многое меняет. Если у меня есть целый год, то торопиться не имеет смысла. Я могу не торопиться… Прекрасно. Артефакт сверкнул в воздухе, превращаясь в белоснежную, будто бы накрахмаленную перчатку. Такие носили дворецкие приезжавшего пару лет назад человечьего Короля. Перчатка подлетела поближе и на удивление нежно, пусть и все ещё резко, подняла голову Принцессы за подбородок. Та, собравшись с силами, уверенно взглянула вперёд — туда, где, будь владелец перчаток человеком, находились бы глаза. — Раз у нас год. — Начал тот, все ещё держа её. — Я не буду торопиться. Начнём с того, что определимся с правилами. Отныне, каждый вечер, ты принадлежишь только мне. Никто и ни при каких обстоятельствах не будет иметь к тебе доступ, пока я не закончу наказание. Его тяжесть определяется мною, и зависит от того, что я сочту значимым. Во время наказания ты можешь делать всё что угодно. Кричать, плакать, пытаться сбежать… До тех пор, пока я рядом, ты не сбежишь. Это звучало так уверенно, что Иллюминель не могла не вздрогнуть. Но что-то внутри неё бунтовало. Она — Принцесса! Пусть перед ней артефакт Тёмных… Унижаться она не станет. — Последнее правило… Ты подчиняешься тому, что я говорю. Если ты этого не делаешь — наказание увеличивается. Правила ясны? — Предельно. — Кивнула Принцесса, а потом… Улыбнулась. Как ей говорил учитель по этикету — если ты должна быть вежлива с тем, кто тебя ненавидит — а, судя по словам, этот артефакт её и правда ненавидит, будь любезна и мила. Может это не поможет — но ты будешь чувствовать себя лучше. — Позаботьтесь обо мне, Мун! — Мун? — Судя по голосу, тот слегка удивился. — Мы будем связаны год. Разве не естественно, что я хочу знать ваше имя? — Улыбнулась та. — Магический Инструмент Наказаний — очень долго. Если позволишь… Мун. — Мун… — Вновь протянул он, словно перекатывая слово во рту. — Неплохо. Но от наказания тебя это не спасёт. Сегодня ничего серьёзно, мы знакомы всего час, так что… Хм. Раздевайся. Эльфийка вздрогнула, но не сдвинулась с места. Мун вздохнул. — Не могли бы вы… отвернуться? — Неуверенно спросила та. — Нет. У тебя минута. За каждые пять секунд промедления я буду добавлять удары. Зажмурившись и густо покраснев, Иллюминель быстро сняла босоножки, завозившись с завязками платья. От страха руки тряслись, но она всё же пересилила себя и скинула с себя зелёный шелк. Замерла, оставшись в лёгких трусах и лифчике, закрывающем почти отсутствующую грудь. — Минута прошла. — Напомнил Мун, погрозив той пальцем. — Но я же разделась! — Возмутилась юная эльфийка. — На будущее — за ложь я буду удваивать наказание. — Деловито сказал тот. — Уже на десять секунд дольше, чем нужно. — Но я не могу! — Отчаянно возразила та, замотав головой, так, что белые волосы взметнулись в воздух. — Мне… Я не могу раздеться перед кем-то, кого знаю всего час! Я — принцесса! Пожалуйста… Хотя бы сегодня! Я разденусь… Мне просто нужно немного времени. Можно сегодня ты… накажешь так? — С надеждой спросила та. — Нет. — Жёстко ответил тот. — Уже на семьдесят секунд дольше, чем нужно. Заскулив от унижения и зажмурив глаза, Иллюминель резко сорвала с себя оставшуюся одежду, тут же прикрывшись руками. — Руки по швам. — Приказал Мун, раздражённо щёлкнув в воздухе невидимыми пальцами. — Я пошёл тебе на встречу, и в первый раз даже не накажу тебя полноценно. Любая Тёмная бы этого даже не почувствовала. Но я могу передумать. Ну? Уже девяносто секунд. Та подчинилась. Чувствуя, как из глаз полились слёзы, девушка медленно опустила руки, опустив их по бокам. Перчатка перед ней качнулась, словно бы приветствуя послушание. — Итак, в качестве первого наказания… Можно сказать, ознакомительного, я думал дать тебе двадцать ударов рукой. Но, можешь поблагодарить своё упрямство, сто секунд задержки дали тебе ещё двадцать шлепков. Любая Тёмная получила бы за это двести дополнительных ударов. С завтрашнего дня ты будет получать по шлепку за каждые три секунды задержки. Я не собираюсь ждать, пока ты выполнишь мои указания. Поняла? — Да. — Односложно ответила эльфийка, так и не оторвавшись взглядом от пола. Она покраснела до корней волос, впервые обнажившись перед кем-то. В её мечтах это всегда происходило после того, как её спас какой-то принц. То, что было сейчас, скорее напоминало кошмар. Её горло пересохло, она сглотнула. Месяц назад, соглашаясь с этим, она не думала, что на самом деле всё будет настолько страшно. — Прекрасно. — Удовлетворённо щёлкнула пальцами перчатка. — Тогда… Ложись на кровать. Положи подушки под свой таз, так, чтобы ваша королевская задница была выше остального тела. Не обращая внимания на слова, она быстро подскочила к кровати. В голове не было лишних мыслей. Обдумать всё она сможет завтра, когда… Когда всё это закончится. Сорвав большие, набитые пухом подушки, она быстро, насколько это было возможно, положила те на центр кровати, после чего, сглотнув ком в горле, легла, все ещё обнажённая, на кровать. Её попа торчала выше остального тела, и если бы артефакт захотел, то смог бы увидеть… Принцесса прижала руки к лицу, изо всех сил стараясь не думать о том, как выглядит со стороны. — Сорок ударов. — Напомнил ей её… воспитатель. — Считать не надо. И ударил. Сначала она даже не поняла, что именно произошло — просто одну ягодицу словно бы обожгло — не так сильно, как ремнём, но все ещё очень неприятно. Шлёп! Второй удар. Другая ягодица — тоже словно бы ожог. Шлёп! Удары были размеренные — раз в две-три секунды, сильные — она была уверена, что от них оставались отчётливые красные отпечатки. Каждый шлепок заставлял её все сильнее вдавливаться в подушки, стараясь избежать боли. Шлёп! Шлёп! Шлёп! — Мнх… — Простонала принцесса, зажмурившись и изо всех сил сжав ягодицы. Боль нарастала с каждым ударом, превращая её попу в горящий пожар. Ну, может не пожар, но точно костерок. Шлёп! — Мф… Шлёп! — Кх… Шлёп! — Ууу! — Иллюминель, на которую никогда даже в шутку не поднимали руку, начала тихо стонать на одной ноте, сжимаясь в кровать. Каждый удар словно бы выгонял из её головы все мысли, оставляя только ощущения опускающихся на её попу рук. Удары не прекращались. Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп! Их темп значительно ускорился — словно дождём они падали на попу извивающейся на кровати принцессы. Она поджимала ноги, толкала себя вверх, елозила по сбившимся простыням, до боли сжимая руками простыни — всё так же постанывая на одной ноте. Но — не кричала. Шлёп! Она не считала удары, сбившись на пятнадцатом. Те просто сыпались один за другим. Последние были самые тяжёлые — темп вновь изменился, но теперь каждый удар посылал по её телу отчётливые волны. Шлёп! — Мм… — Принцесса вцепилась зубами в ткань, отказываясь кричать. Глупая гордость, но слова Муна задели её за живое — если бы тёмные даже не почувствовали такого, как могла она кричать от этого?! Шлёп! — Ууу… — Застонала Иллюминель сквозь ткань. Её глаза распахнулись, и из них брызнули слёзы — очередной удар обрушился на неё, как орёл опускается на свою жертву. ШЛЁП! — АЙ! — Взвизгнула принцесса. Руки метнулись к попе, а сама она перекатилась с подушек, больно ударившись от дерево пола. Прижав руки к попе, она всхлипывала от боли, стыда и страха. А что, если она нарушила правила? Если он скажет, что начинает наказание заново? Но ничего. Перчатка зависла перед ней, а потом, внезапно для неё, мягко, почти успокаивающе погладила её по голове. — Всё. — Раздался знакомый голос. — П-правда? — Все ещё не могла поверить она в то, что позорное наказание закончилось. — Правда. — В голосе была насмешка, но словно бы вовсе не злая. — Ты неплохо держалась, как для изнеженной принцессы Светлых. — Спасибо. — Тихо кивнула та, перед тем как осознала, что сидит перед тем обнажённая. Взвизгнув, она рванулась на кровать и укуталась в одеяло. В голове раздалось ехидное хихиканье, и Мун превратился в маленькую расчёску, опустившись на кровать рядом. — На сегодня ты свободна. И, раз уж у нас впереди целый год… Расскажешь, что происходит в мире в последнее время? Тёмные всё больше любят ругаться на меня… Я им, правда, отвечаю тем же, но сам факт! Иллюминель, почувствовав, что краснеет, кивнула, утирая руками дорожки слёз. Первое наказание было… болезненным. Очень болезненным. Но терпимым. И, даже если бы оно было в тысячу раз хуже, она бы не изменила своего решения. Она защитит своё Королевство! Пусть даже её попа будет красной, как помидор на полях тех, кого она решила защищать.