Принцесса и Магия Наказаний.

Не всё то мифрил, что во тьме сверкает. © Ошибочно приписываемая гномам поговорка людей-шахтёров. — Я в порядке. — Тихо прошептала эльфийка, глядя в зеркальную гладь озерца, что было создано в покоях принцессы. Прошло уже четыре дня с момента, когда она стала невольной владелицей артефакта — но этого времени хватило, чтобы серьёзно пошатнуть её уверенность в себе. Иллюминель никогда не считала себя особенной, выдающейся — или хотя бы просто более необычной, чем остальные эльфы. Красота? Понятия относительное — да и, по её меркам, Астор — её двоюродная сестра, была куда красивее. Ум? Нет, принцесса не демонстрировала невероятного таланта к обучению матери или брата — не говоря уже о собственной сестре, которая считалась гением поколения — что, для эльфов, означало уникума, рождающегося раз в тысячелетия. Да, сама Иллюминель тоже была очень неглупа — и добивалась больших успехов в магических науках — но, по большому счёту, точно не была умнее сверстников. Так что, если и было нечто, чем в себе тайно гордилась девушка, то этим был её характер. Та отдавала себе отчёт в том, что живёт ради других — в особенности, ради отца, дедушки… Ну, не настоящего, но почти, Элдавина… Да и ради всех тех эльфов, что были вокруг. Разве это не чудесно? Разве не должно ей быть в радость — дарить улыбки? Должно. И она дарила. Девушка была мила. Приветлива. Ни разу в своей жизни не повысила голос — лишь раз в своей жизни пойдя на это, но своим поведением Иллюминель действительно отличалась — и от отца, имеющего пусть и добрый, но взрывной характер, и от ледяной матери, способной заморозить собеседника одним изгибом тонких губ — презрительным, насмешливым. И это приносило ей удовольствие — даже после того, как из-за случившегося десять лет назад Чуда её начали считать чуть ли не Мессией Света — глупости, конечно. Она быстро развеяла эти мифы, оставаясь… Самой собой. Милой принцессой, превосходно стреляющей из лука, владеющей Магией Света — что позволяло ей развлекать детей и совсем уже старых эльфов. Иллюминель была светлой душой, к которой тянулись даже энты — хмурые Владыки Растений. Но… Спроси у неё — нравилось ли это ей, ответ вы бы получили мгновенный — и, возможно, ложный. Если точнее, то не полностью правдивый. Нравилось ли ей быть светочем всего Сердца Леса? Конечно! Видеть улыбки людей вокруг было для неё наградой — вполне достаточной! Но… Она была этого недостойна. Слишком не… Могущественная. Символ — но не лидер. Слишком… Слабая? Да. Пожалуй, так. Слишком слабая. — Я в порядке. — Повторила она. Неуверенно. Голос чуть подрагивал, Иллюминель лёгким взмахом руки утёрла кончик глаза, откуда катилась небольшая, сверкающая в свете магического светильника, слезинка. Глаза были красные — заплаканные, ноги до сих пор чуть тряслись — девушка, прикрытая лишь короткой накидкой, закрывающей плечи, тихо опустилась в прохладное озерцо, с наслаждением тихо — так, чтобы не услышал даже энт, застонав. Горящую и болящую попу сначала словно бы обожгло холодом — но ему на смену быстро пришло расслабление. Ягодицы все ещё болели — отчётливые красные круги на них, куда били безжалостные ладони Муна, были отчётливо видны (не то, что бы хоть кто-то имел право видеть их), но ей было уже куда как лучше. Тихий всхлип — который она подавила, резко нырнув в воду и мгновение спустя вновь выныривая наружу — холодный воздух, приятное, прохладное озеро — всё делало ситуацию терпимой. Но — не более. Протянув вперёд ноющие после долгого (хотя — вроде бы, всего десять минут) стояния в углу ноги, принцесса украдкой огляделась и, покраснев, протянула руки вниз и, чуть приподнявшись в воде, начала аккуратно массировать болящую попу, пусть полностью и не убирая боль, но делая ту куда более терпимой. Ноющее ощущение осталось — нежная кожа принцессы была на диво хрупкой — даже обычный синяк или порез на ней заживали дольше, чем на обычных эльфах — что делало ежевечерние наказания от артефакта ещё более невыносимыми. Вот. Вот это слово. Она… Иллюминель тихо всхлипнула — слёзы, которые душили её все последние полчаса, наконец хлынули наружу. Тихонько вздрагивая, принцесса навалилась на деревянный бортик грудью, схватившись за него и пряча глаза. Её напряженное тело, так окончательно и не расслабившееся после наказания, всё дрожало от переполняющих эльфийку эмоций. Ну почему? Почему она не может просто быть стойкой?! Почему… Каждый удар, который ей наносят, она воспринимает взрывом боли и новыми слезами?! Отец бы даже не заметил этого — как и мама, так почему ей так больно?! Больно настолько, что принцесса визжит и извивается под ударами, стремясь вырваться? Сегодня этого удалось избежать — и Мун, придирчиво оглядывающий её, отпустил девушку без дополнительного наказания — впервые за всё время. Но… Ягодицы болели. Руки, которые та была вынуждена держать за спиной, ноги, дрожащие от необходимости стоять на цыпочках — и всё тело вместе. Это было почти невыносимо. Да, она была готова терпеть! Но ей было стыдно, что ей хотелось спрятаться и убежать — просто не показываться в своей комнате, где её ждала порция боли, ехидных комментариев и насмешек. — Ууу… — Тихо и жалобно протянула Иллюминель на одной ноте, опустившись в воду почти по самые длинные эльфийские уши. Это… Всего лишь первые четыре дня. Из долгих, очень долгих трёхсот шестидесяти пяти ждущих девушку впереди. Выдержит ли она? Да, должна. Но… Всего на четвёртый день она была готова умолять о пощаде. Запятнала честь своей семьи и всех эльфов. Матушка была бы в восторге — вот, плачущее, распростёртое на кровати ничтожество — глупая и слабая дочь. Расстроившись ещё сильнее, Иллюминель вновь тихо всхлипнула, обнимая себя руками. Вода казалась теперь не прохладной а, и вовсе — холодной. Приятный ветерок не трепал её мокрые волосы, а зло подвывал, стремясь побольнее укусить её за обнажённые плечи. — Я в… В порядке… — Убеждая не мир вокруг, но саму себя, произнесла Иллюминель. Ей было некомфортно. Излучение Тьмы, частички темноты, тёмные искры — называйте этот феномен как угодно, суть не изменится. Та причина, по которой Тёмные и Светлые столь сильно отличались друг от друга. Источник их жизненной силы — и фон их магии, не давали жить рядом. Сначала это было неприятно. Потом — больше, чем неприятно — и в долгосрочной перспективе обещало очевидные проблемы. Иллюминель это знала — вероятно, для этого Совет Теней — высший орган власти тёмных, и прислали ей этот артефакт. Покалечить её — года облучения тьмой ей хватило бы если не умереть, то надолго заболеть. И ведь не подкопаешься — напрямую это действительно не вред. Просто… Побочный эффект. Пока ничего ужасного не происходило — лишь чуть повышенная температура, слабость, бессилие и бессонница — но отсутствие полноценного сна четвёртый день подряд вкупе с ежевечерними наказаниями неимоверно изматывало и лишало любых сил. Будь она в своём обычном состоянии, то пятьдесят шлепков ладонью — столько же, сколько и во второй день, не вызывало бы серьёзных трудностей. Да — больно и унизительно, но терпимо — и пусть ей пришлось бы хныкать и виться на кровати ужом, но она бы справилась. Сегодня?.. Во время наказания её чуть не вырвало — так плохо эльфийке внезапно стало. Перед глазами резко потемнело, дыхание затруднилось — единственная радость — шлепки словно кто-то приглушил, оставляя лишь звук и монотонную боль. Это было ненормально. Абсолютно ненормально. Ей бы поговорить об этом с Элдавином, возможно, тот смог бы чем-то помочь юной принцессе, однако проблемы были и с этим. На третий день Мудрец собрал её и отца вместе, на Солнечной Поляне, где она ещё ребёнком проводила недели безвылазно — и там они большую часть дня старались отвлечь девушку — всеми силами стараясь помочь. Но это не помогало. Она бы и рада забыть, отрешиться от насущных проблем, но… Страх. Панический, почти парализующий ужас при мысли о близящейся боли, не давал той спокойно выращивать цветы и наблюдать за милыми животными леса. А потому вчерашний день она почти полностью провела у себя — буквально чувствуя эманации тьмы от Магического Устройства Наказаний. Псевдоразумный Артефакт не обращал на неё никакого внимания, полностью погрузившись в перелистывание страниц огромных геральдических томов — и, несмотря на слова в самый первый вечер, на Иллюминель обращал своё внимание лишь когда приходила пора её наказывать. И всё это — не считая того, что через всего две недели приезжает матушка с делегацией Подснежников. Боги Драконы… Ещё раз мелко вздрогнув, Люми поднялась из воды, потянувшись. Гибкое тело эльфийки мягко прогнулось в лунном свете, оставляя капли стекать по нему небольшими искрящимися кусочками отражающихся в них звёздного неба. Небольшой пикантности добавляла чуть розовая попа, выглядящая даже не болезненно — но весьма контрастно с белоснежной кожей и волосами принцессы. Осознав, как, должно быть, она выглядит со стороны, Иллюминель чуть покраснела — румянец на щеках удивительным образом был похож на следы от недавнего шлёпанья. Набросив на себя лёгкую накидку, эльфийка медленно, почти обречённо, вернулась в спальню, тут же чуть вздрогнув — воздух, несмотря на проветривание, был словно спёртым, дышать внутри было трудно — только было чуть отступившая головная боль вновь вернулась, заставляя девушку бессильно упасть на кровать, свернувшись клубком, понимая, при этом, что никаких шансов заснуть у неё нет. — Не говори мне, что простое наказание так на тебя повлияло. Раздражённый тон Муна проник в её голову, появившись в потоке сознания чужеродной мыслью. — Я в порядке. — Выглядишь как утопленница. — Отвесил сомнительный комплимент артефакт. — Что с тобой? Разве я не предупреждал, что ждёт тебя за ложь? Или не хватило сегодняшнего? — Я в полном порядке. — Повторила она лишь на йоту более настойчиво, мелко вздрогнув, но, при этом, стараясь ни в коем случае не показаться невежливой. Зачем? Мун и так прекрасно знает, что с ней. А показывать свою слабость в очередной раз ей не хотелось — достаточно и того, что она визжит и извивается каждый вечер, стараясь спрятаться от жалящих шлепков артефакта. — Дело твоё. — Словно бы безразлично протянул Мун. — Предупреждаю — симулировать болезнь не выйдет и от наказания тебя не убережет. Старый как мир приём… — Я не симулирую. — Устало пробормотала эльфийка, не отрывая ноющую и болящую голову от подушки, не найдя в себе сил даже сказать это мысленно. Её голос — словно бы раздавшийся из-за пелены тумана, доносился до неё как будто из бочки — далёкий, глухой… — Напоминаю, что за ложь тебе придётся заплатить. — Деловито напомнил Артефакт. — Уверена, что не симулируешь? Ведь тогда… — Пожалуйста, Мун. — Тихо, даже внутри собственной головы не повышая голос, попросила Иллюминель — так, что артефакт замолчал на половине сказанного предложения. То, что она его, де-факто, перебила, Люми даже не поняла, так нехорошо ей было. — Можно я чуть-чуть посплю, хорошо? Завтра… Завтра я буду чувствовать себя лучше. А пока мне надо немного… Передохнуть. Эльфийка не знала, на что надеялась — и, наверное, показывать очевидную слабость перед Артефактом Тёмных было плохой идеей. Тем больше было её удивление, когда ремень недовольно, раздражённо щёлкнул в воздухе, но, всё же, свернулся в клубок — словно какая-то змея, и смолк. — Пусть звёзды проведут тебя своей дорогой в ночи. — Мягко пожелала Иллюминель соседу и закрыла глаза. Эта старая, вышедшая из обихода формулировка, всегда нравилась ей куда больше, чем «пусть звёзды осветят тебе путь в мир снов» — из-за поэтичности ли?.. Не столь важно. Мун не ответил. Ремень безмолвно лежал на пророщенном прямо из дерева прикроватном столике, наблюдая за… Наказуемой? Ученицей? Что-то с ней было не так. Очень не так. Чутьё Древнего Артефакта прямо говорило ему, что с этой девчонкой — сколько ей там, семьдесят? , происходило нечто нехорошее. Испарина. Бледный вид. Повышенная температура? Возможно проверить позже. Эльфийка казалась жалкой тенью себя прежней — всего четырёхдневной давности. Когда он встретил её в том Зале — она показалась ему… Интересной? Нет, не то. Наказывать — если точнее, откровенно пытать Тёмных, было интересно. Всегда очень сильные внешне — те оказывались на удивление слабы, стоило ему найти ключик к каждой из тех, кому не посчастливилось встретиться с ним. Ведь — он был устройством наказаний, а не каким-то банальным волшебным ремнём, зачаровать который мог любой волшебник второго-третьего круга. Нет — он был высокомагическим артефактом, чем очень гордился. Не были ни единого живого существа, которого он не смог бы сломать — через боль, страх, унижение — неважно. Любое живое существо возможно сломать. Вопрос в том, насколько это сложно. Тёмные Эльфы в этом вопросе были не самыми простыми — но оттого куда более интересными мишенями. Обычный Тёмный имеет несколько классических болевых точек — если говорить о ментальных, то это, в первую очередь, нездорова развитая гордость и искренняя вера в собственное превосходство. Ломать таких чистой болью было… Нерационально. Возможно, конечно — драконий кнут мог сделать это за несколько минут — он проверял, но… Если Мун хотел основательно уничтожить свою жертву… Простите, ученика, в таком случае стоило атаковать лишь его слабые места. Например — поскольку Тёмные демонстративно выставляют напоказ свои пороки — в том числе и похоть, этим можно было воспользоваться. Есть у него в коллекции его магических форм и подобные инструменты… Или, скажем, можно было не использовать грубый драконий кнут, рвущий кожу и мясо, режущий до костей и обжигающий настоящим пламенем жертву, а лишь тоненькую ветвь Энта — от легких ударов которой визжали и корчились даже самые закалённые в боях тёмные. Особенно, если удар так удачно приходился не по ягодицам, а по куда более чувствительным частям тела. Преимуществом этого же метода можно было назвать, например, фактический запрет на занятия классическим сексом любому дроу на ближайшие пару месяцев — даже просто дышать на раны, оставленные Муном, принявшим форму и, соответственно, перенявшим качества Светлого Артефакты, было ошеломительно больно. Ломать Тёмных было непросто — но количество способов, которым это можно было сделать, ошеломляло. Стойкие, выносливые к страданиям и боли, закалённые — для Артефакта не было ничего приятнее звука искренних рыданий от унижения, стыда и, конечно же, сладкой агонии той, кто всего час назад гордо утверждала, что выдержит всё. А он? Даже не сделал ничего сложного — просто невинная медицинская процедура. А то, что вместо обычной воды он использовал Воду Жизни — растворённую Магию Света, которую и ввёл той дроу с помощью клизмы… Что же, не стоило его провоцировать. Впрочем, даже это он делал в большей степени от скуки. Видеть слёзы, слышать искренние мольбы о пощаде от Тёмным было весело. Первые сотню раз. Вторую — просто забавно. Третью — чуть утомительно. Считать он закончил на тысячном наказании — всё, что было дальше, слилось в один поток самоуверенных тёмнокожих эльфиек, уверявших, что ему тех не сломать — и последующему развенчанию этого заблуждения. Нет, удовольствие он всё ещё получал — как минимум от самого процесса, но… Без интереса. Без чего-то особенного — наказания, пытки и боль — стали для него чем-то обыденным, шаблонным. И оттого ещё более неожиданным стало для него очередное пробуждение ото сна — в Зале, в наибольшей степени непохожем на катакомбы Илшатаара — Столицы Тёмных. Почти сразу он заметил и тех, кто пробудил его — в том числе и ученицу. Как же её зовут?.. Мун тихонько звякнул бряшкой, когда ремень подлетел в воздух, давая ему лучший обзор на вцепившееся в кровать маленькое, хрупкое тело принцессы. Та свернулась в клубочек, прижав руки к груди и спрятав лицо в подушку. Нейреана? Нет, так звали Тёмную пять… Или шесть циклов назад. Эту зовут на Е. Елафимал? Нет, это имя той суккубы — один из самых интересных его пробуждений — всё же, она почти выдержала его наказания. Жаль, она была перспективна… Но явно не его Избранная. Как и эта девчонка. Как же её зовут? Артефакт звякнул в воздухе бляшкой, извиваясь подобно змее. Иллюминель. Точно. Дурное имя — даже по меркам любящих такое Светлых. Светлые… Совет Теней нашёл элегантный — и, стоит отметить. крайне жестокий способ отомстить, если он всё верно понял из разговоров, которые успел услышать тут и там. Итак, Иллюминель. Очередная его жертва, на то, чтобы сломать которую, у него есть целый год. Обычно, он растягивает удовольствие на весь период пытки. Если у него есть час — то скучно сломать жертву в первые же десять минут — что толку ему от потерявшей сознания девушки? Нет. Они должны бороться, тщетно надеясь на то, что смогут победить — и только тогда он нанесёт финальный удар, который их сломает. Если у него есть час, то жертва сломается на пятидесятой минуте — оставив десять минут на то, чтобы закрепить эффект. Если есть сутки — то за несколько часов до их истечения. Если неделя — то на шестой день. В случае с годом — Мун планировал планомерно усложнять наказания эльфийки на протяжении этого года — так, чтобы ей становилось хуже и хуже постепенно. В конце-концов, видеть, как увядает Принцеса-Подсолнух — было бы для него прекрасным зрелищем. Но… Всё пошло несколько не так, как он планировал. Эльфийка — эта дрянная Иллюминель, оказалась… Абсолютно неподготовленной к нему. Тёмные отправляли к нему Матрон, боевиков, агентов, шпионов — он мог расколоть любую. Но её? Её даже не надо было ломать — ни психологически, ни физически. Первое за него успешно сделали окружающие, а второе… Было почти так же интересно, как наказывать младенца — который что так, что так будет плакать. Принцесса Светлых оказалась не готова к тому, что у Тёмных даже за мягкую разминку не считается. И подумать только — Он! Артефакт, способный сломать волю Дракона! Оказался в некотором затруднении. Просто потому, что… Он её сломает. Уже очень скоро — это прекрасно видно и по ней, по тому поведению, которое она демонстрирует. Эта неземная усталость, круги под глазами, чуть трясущиеся руки, бледность — Мун видел это многие тысячи раз, прекрасно понимая, что будет дальше. Если он будет аккуратен — то просто забитый, сломанный, готовый на всё ради прекращения наказания, эльф. Если нет… Эльфа не останется. Будет просто кусок очень высококачественного мяса. Так что Иллюминель вскоре предстоит пополнить ряды сломленных им эльфов — и в этом заключалась проблема. Нет, Мун не проникся к той тёплыми чувствами — эта слабая, ничтожная Светлая была явно не той, кого можно было бы назвать хоть близко Избранной, но… Что-то всё же было неправильно. Профессиональная гордость бунтовала, заставляя Артефакт не наносить добивающий удар буквально умоляющей об этом эльфийке. А ведь как просто это было бы… Поднять её на ноги — прямо сейчас, схватив за это длиннющее ухо, отхлестать… Можно и не кнутом, обычным тяжелым ремнём из драконьей кожи, добавить розог… Можно даже не стеклянных — этой хватит и обыкновенных, а потом на несколько часов в угол в даже не самую болезненную позу. Ода человеческая воительница, помнится, прошла через этот комплекс ни разу не закричав — стонала, плакала, всхлипывала — особенно на части с розгами, но молчала. Как же он тогда её сломал?.. Ах да, драконий кнут. Тогда он ещё тестировал кого-то, отчаянно на что-то надеясь — сейчас, окончательно потеряв надежду, он просто ломал своих жертв самым изощрённым… Или эффективным, в зависимости от настроения, образом. Эта эльфийка — не та храбрая воительница, вызвавшаяся ему помочь. Она слаба — и телом, и духом. Интересно, он дойдёт до розог, когда она предложит ему Королевство, саму себя и всех близких, или нет, или это будет ещё ремень? И это было… Разочаровывающе. Привыкнув к Тёмным, Мун совсем позабыл о Светлых — и том, насколько инфантильными те вырастали. Нет, это не плохо — и он даже был вполне за подобную инфантильность — если кто-то и мог такое позволить, то только дети звёзд. Но вот ломать при этом их становилось задачей не хотя бы лёгкой… А издевательски элементарной. Боль — физическая боль, даже не заходя за рамки. Ни унижений, ни страха — обычная, банальная боль, работала быстро и безотказно. Хотя, пожалуй, это впервые, когда кто-то готов сдаться до того, как он достал хотя бы щётку для волос. Год. И чем ему этот год заниматься? Сломает её… Ну, положим, сейчас. Сегодня. И никто — ни этот жалкий король, ни тупой мудрец, ему не помешает — кто они, и кто — Он? Но что дальше? Вернут его через год Тёмные — а что этот год ему делать? Нет, за себя Артефакт не боялся — пусть уничтожат, так будет даже лучше, он бы и сам с огромным удовольствием предался этой участи, но… Просто так? Закончить многотысячелетний путь Артефакта, оставившего свой след в веках… В этом жалком Эльфийском Лесу? Нет, понятное дело, что Избранницу он не найдёт, но заканчивать свой путь этой… Этой Светлой, что не может выдержать даже не порку — а так, лёгкий массаж? Не бывать этому! Эльфийка вздрогнула и тихо застонала, открыв глаза. — Мун? — Медленно, чуть хрипло прошептала она. — Используй мысленную речь. — Раздражённо повторил он. — Да… Сейчас. — После мгновения сосредоточения Светлая заговорила мыслями — но даже так, они звучали… Будто бы приглушённо. — Да что с тобой такое? — Раздражённо прошипел, звякнув тяжёлой бляшкой из стали, ремень. — Я в порядке. — Попыталась улыбнуться эльфийка — её тонкие губы медленно складывались в подобие улыбки. — Всё хороооаааа! — Завизжала она, когда Мун с резким щелчком обрушился на неё, оставив на побелевшей за прошедшие с прошлого наказания несколько часов попе принцессы сначала побелевшую, а потом стремительно начавшую наливаться кровью полосу. — Хватит лгать. — Зло прошипел ремень, нависая над съёжившейся в кровати эльфийкой. — Но я правда не вру! — Воскликнула она с кристалликами сверкающих слезинок на глазах. — Вот значит как… — Будь у того глаза, сощурился бы Артефакт. Что же, эта эльфийка сама выбрала свою судьбу. Он не хотел её ломать сразу, но, кажется, так будет лучше и для неё — меньше мучаться. — В угол. — Приказал он. Та, не медля — ну хоть что-то успела выучить за пару дней, чуть не споткнувшись на деревянном полу, встала в угол большой комнаты. — Нос к монетке. — Дал уже знакомый приказ Артефакт, небрежно преобразившись в перчатку и создав маленький кружок бронзы. Иллюминель, вздрогнув и тихо что-то простонав, подрагивая, медленно изогнула изящное тело, сгибаясь почти под прямым углом — идеально выпрямленные ноги и согнутое тело — руки заведены и сцеплены за спиной, шея вытянута, нос упирается и держит монетку около стены. Пусть постоит там. Он быстро спланирует её наказание — даже и повод есть, ложь, сломает её и… Ну, либо его развоплотят, либо вернут Тёмным. Оба варианта его устраивают. Начать надо либо с ремня, либо с… Хлоп! Бух! Раздались два, последовавших друг за другом звука. Мун развернулся — ровно для того, чтобы увидеть распростертое на полу тело эльфийской принцессы. Рефлексы Артефакта сработали — и тот змеёй извернулся в воздухе, подлетая к упавшей эльфийке и резко создавая в воздухе ведро воды — которое, на мгновение задержавшись в воздухе, хлынуло на девушку. Та закашлялась — когда вода ударила ей в лицо и медленно открыла глаза. Ресница, слипшиеся, чуть трепетали, когда Иллюминель слабо повернула голову к нему. — Какого. Дьявола. Это. Было?! — Чеканя каждое слово взбешённо прошипел Мун. — Н… — Открыла рот эльфийка. — Если ты скажешь «ничего», то я высеку тебя так, что ты никогда больше не сядешь на свою задницу! — Задребезжала бляшка на ремне, который внезапно — на долю секунды, превратился в длинный, грозного вида хлыст, заставивший эльфийку громко сглотнуть и отвести глаза и закрыть рот. — Если планируешь умереть, то сообщи об этом мне заранее, будь любезна. — Ядовито добавил Мун. — Я не умираю. — Покачала головой эльфийка, поёжившись от холода и медленно пытаясь подняться на ноги — но те села судорога — и Иллюминель упала на деревянный пол марионеткой с обрезанными нитями. Тихонько всхлипнула, больно ударившись коленкой об пол. — Падать в обмороки — новое хобби Светлых? — Издевательски поинтересовался Артефакт. — Любой Тёмный Эльф на моём месте чувствовал бы себя также. — Покачала головой — до злобы учтиво и вежливо, Иллюминель. — Я наказал больше Тёмных, чем ты когда-либо видела. — Раздражённо щёлкнул в воздухе бляшкой Мун. — И никто из них не падал в обморок от одного удара ремнём и пары секунд в углу. — Я не из-за этого! — Быстро подняла руки вверх принцесса. — Я просто… Светлая. А ты — Тёмный. — И? — Недоумевающе поинтересовался Мун. — Эманации Тьмы. — Тихо ответила она, попытавшись обнять себя — Артефакт отметил, что ту бьёт крупная дрожь. — Извини. Я… Правда плохо себя чувствую. Можно я посплю? Обещаю, что получу наказание завтра — и за эту ночь, и за следующий вечер, просто… Немного… Отдохну… — Та сделала шатающийся шаг к кровати, игнорируя полное замешательство со стороны Артефакта. Эманации? О чём эта бестолочь? Если только?.. Нет. Она не может быть настолько глупа. — Ты живёшь внутри Энта. — Ухватил её за руку и не дал опуститься в кровать Мун. — Я… Живу?.. — Она слабо понимала, что происходит. Кто… Кто говорил с ней? Ей просто надо было поспать. Закрыть глаза и… — Не. Смей. Засыпать. — Каждое громкое слово словно ввинчивалось в её разум, мешая отдаться блаженной неге, полной красивых чёрных искорок. — Сосредоточься, принцесса. Энт. Эманации. Эма… Энтанации? Принцесса? Энтов?.. Иллюминель блаженно улыбнулась, чувствуя, как засыпает. Четыре долгих дня не спала — а, казалось, что она не спит целую вечность. Просто выспаться бы, и… Ай. Это немного неприятно. Что-то мешало ей спать. Какое-то ощущение… Далёкое. Но нарастающее. Болезненное. Очень болезненное! Ай! Ай-ай-ай-ай-ай! Иллюминель всхлипнула, чуть придя в себя — Мун, приняв облик белое перчатки, схватил её за длинное, тонкое, изящное ушко и без всякой жалости тянул за собой. Чувствуя, как слёзы текут из её глаз, принцесса всё же засеменила за ним, слабо осознавая реальность — лишь болящее до жути ухо и желание спать оставалось в её мире. Это — и странная, несвязанная на первый взгляд ни с чем команда в её голове. «Прикажи Энту абсорбировать Тьму». Раз за разом. Так, словно от этого зависела её жизнь — эта мысль проносилась в голове. Приказать… Тогда ей дадут поспать?.. Дыхание было затруднённое, голова — пустая, и даже боль в ухе почти перестала играть какую-то роль, но… Голос. Уверенный. Требовательный. Уговаривающий. Просящий. Угрожающий. Знакомый голос. Чей? «Прикажи Энту абсорбировать Тьму»… Тогда она сможет поспать, правда?.. — Пожалуйста… — Неслышно прошептали её губы, еле смыкаясь и размыкаясь. — Забери… Тьму… Абсорбируй… Бессвязный лепет. Ничего не значащий. Но… Не для Дерева. Мир вокруг затрясся. Сначала медленно, потом всё сильнее и сильнее — тихий рокот нарастал, листа задрожала и затрепетала… А Люми впервые вздохнула полной грудью… Только для того, чтобы её безжалостно окунули в воду. — Идиотка! Тупая, тупая, тупая дура! — Рёв в её ушах. Мун! Точно! Что… Что произошло? — Как до такого можно было довести?! — Буль-буль! — Аргументированно возразила принцесса, чувствуя, что кислород начинает заканчиваться — схвативший её бессильное тело за шкирку Артефакт сейчас топил её, как котёнка. Только она подумала, как Мун за шкирку поднял её из воды, заставив Наследницу Эльфов закашляться, утирая глаза. По её лицу стекали капли воды, а сама она непонимающе вертела головой. Дышалось… Легко! Вокруг вновь был свежий, чистой воздух Сердца Леса — без даже капли Тьмы! — Что… — Слабо прошептала она, оглядываясь. — Мун? — Феерическая тупость! — Разорялся Артефакт — чёрная змея летала в воздухе туда-сюда, иногда колотя случайно попавшиеся под руку предметы. Люми же… Просто дышала, наслаждаясь этой чудесной возможностью. Тело чуть ломило от холода — но это был хороший холод, а не то жуткое окоченение, которое она чувствовала несколько дней до этого. — Поражающее безрассудство и кретинизм! — Я… Что-то не так сделала? — Робно уточнила Иллюминель, переводя взгляд на Муна, до сих пор не понимая, что точно произошло. — Ты чуть не угробила себя! — Рявкнул Артефакт. — Бездарно, глупо, абсолютно бесполезно! Четыре дня! Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что ты до сих пор жива? Нет… Вопрос в другом! Как?! Каким образом ты до сих пор жива?! — А… Почему я должны быть мертва? — Осторожно уточнила Иллюминель, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки. — Где ты получала образование?! — Зло прошипел артефакт. — Где?! Покажи мне твоего учителя по магической безопасности, и я запорю его до смерти! — Но миледи Аврора говорила мне, что воздействие на эльфа от тёмной магии… Смертельное, я имею в виду, возможно только через несколько месяцев! — Значит «Миледи Аврора», — Издевательски выделил Мун. — Либо идиотка, либо хочет тебя убить. Тёмный Артефакт и Светлый Эльф — который, по какой-то причине, не знает, что Энты способны вбирать и перерабатывать как Тёмную, так и Светлую Магии! — Матушка бы… — Начала Иллюминель, но смолкла. Нет. Глупости! — Мун. Я… Я… — Замялась она. — Ты. Ты… — Передразнил он. — Ты чуть не умерла, дурная девчонка. — Ты заботишься обо мне? — Изменилась в лице Иллюминель. — Я не хочу знать, какими больным тропами пошла твоя мысль, чтобы прийти к такому выводу. — Раздражённо лязгнул Артефакт. — В кровать, живо. — Но мне и тут нравится… — Начала Люми, и правда достаточно удобно устроившись, облокотившись на деревянную ванну, однако, увидев, как ремень мгновенно превратился в расчёску и сделал молниеносной движение к ней, принцесса с невероятной для себя прытью подскочила — чувствуя, как к рукам и ногам возвращается энергия, эльфийка скользнула мимо Артефакта и шмыгнула в кровать, укрывшись лёгким одеялом. Дышалось… Легче. Так, словно и воздух стал чище, да и мир вокруг, несмотря на ночь за окном, посветлел — никаких чёрных, мелькающих вокруг точек, видно больше не было. Однако… Мун помог ей! Он… Неужели и правда спас ей жизнь? — Спасибо. — Благодарно улыбнулась Иллюминель ему. Да, пусть он и просто Псевдоразумный Артефакт, как говорил Элдавин, но… Он помог ей. Он спас её! От чего именно — да и что происходило с ней эти несколько дней — она узнает завтра. Но пока что Люми просто могла наслаждаться мягкими простынями, прохладой в воздухе и возможностью наслаждаться миром вокруг. Может быть всё действительно не так страшно, как она думала всего час назад? — Спать. — Приказал ремень, извернувшись в воздухе. — Завтра у тебя очень долгий день. — С намёком добавил он, заставив эльфийку непроизвольно вздрогнуть и покрепче вжаться в кровать, автоматически прижав руки к ягодицам. Впрочем, может быть, она несколько поторопилась в своих выводах. Сомкнув глаза, эльфийка — впервые за прошедшие четыре дня, смогла быстро и крепко заснуть, по детски обвив подушку руками — но, в отличии от самой себя буквально часа назад, на лице у Наследницы Подсолнухов играла усталая, но всё же улыбка. Мун же… Даже если бы и мог, не улыбался. Удостоверившись, что та спит, артефакт развернулся и начал носиться в воздухе — неслышно, но нервно, хлёстко размахивая во все стороны шипами, то и дело появляющимися на ремне. Четыре дня. Четыре дня рядом с Темномагическим Артефактом. Светлая — стопроцентно Светлая Эльфийка. Выжила. Не сошла с ума. Не умерла… Да, благодаря ему, но это не так важно. И главное — помня про букву договора, не ушла ночевать в другое место, а спала у себя. Это… Это… — Крайне интересно. — Тихо прошептал Мун, уже с куда большим интересом глядя на Иллюминель. Она была Светлой. Она не умела терпеть боль. Чёрт возьми, она плакала от пары шлепков рукой! Но… Четыре дня эта Светлая Эльфийка, ревущая в три ручья от шлепанья рукой, стойко выносила эманации Тьмы от него. Причины не важны — и завтра он их узнает и обязательно накажет ту, вне зависимости от её ответа, но… Факт оставался фактом. Эта Светлая уже сделала больше, чем то, на что были способны все Тёмные, о которых он знал. Это значило, что… Что рано радоваться. Надо очень внимательно всё проверять. Глобально это почти ничего не меняло. В его картине мира — тоже. Но… Стоит, по крайней мере, отложить вариант с тем, чтобы мгновенно сломать её. Впрочем, без наказания она не уйдёт. Это же надо, четыре дня выживать в ситуации, при которой Тёмные Эльфы, используя все возможные способы, выживали не больше двух дней! Правда, в этом геройстве не было никакого смысла… Мун даже сам для себя не мог определиться, чего в нём больше — искреннего восхищения или абсолютного презрения. Вероятно, было и то, и другое. А ещё… Надо внимательно следить за той, кто и стала причиной этой ситуации. Как её там зовут? Аврора?..