Принцесса и Магия Наказаний.

Сила эльфов не в их бессмертии, бесконечных сокровищницах, могущественной магии и невероятной ловкости, пусть всё это является их неотъемлемыми атрибутами. Их истинное могущество — в часто незаметной на первый взгляд недооцениваемой способности найти союзника в лице даже самого злейшего врага, договориться с тем, с кем даже обычный разговор считался невозможным.

Кто помирил Человеческий Альянс и Племена Гноллов?

Кто прекратил Войну Синего Завета между Народом Гарпий и Нагами?

Кто, в конце-концов, восстановил гармонию в отношениях Драконов?

Это их величайшая сила — но и слабость. Чернейшее Предательство, что ознаменовало собой раскол в народах Светлых и Темных Эльфов, до сих пор не кануло в Лету именно по их природной склонности договариваться — в противном случае одна из сторон бы окончательно вырезала другую. Светлые и Темные будут воевать, конфликтовать, плести интриги — но никогда не уничтожат друг друга окончательно. Но и шанс того, что они найдут общий язык, минимален — для этого надо, чтобы их насильно заставили сотрудничать — а этого бессмертные гордецы не потерпят…

Аверацх Шелест Песка,

Мудрый Змей Востока

Утро в Покоях Принцессы очень отличалось от того, что происходило последние несколько дней. И пусть, если верить Энтам, что находились на страже времени Вечного Леса, прошло всего несколько часов — между тем ужасным вечером и этим потрясающим, невероятным утром, атмосфера в этой немаленькой комнате, обвитой лозами, с пуховой периной кровати и подушками мягче шёлка, отличалась так, словно прошли целые годы. Владелица этой комнаты улыбалась восходящему на востоке, скрытому за бесконечными рядами деревьев, солнцу так ослепительно-ярко и чувственно-нежно, что любой человеческий бард положил бы жизнь за один шанс хоть мельком запечатлеть в памяти эту картину. Лёгкий ветерок трепал волосы принцессы, что легко вспорхнула на крохотный балкончик, выращенный из тела Древнего Энта прямо этим утром ради неё — и сейчас без малейшей опаски опирались на хрупко выглядящие веточки, вдыхая сладкую прохладу утра полной грудью. Её веки трепетали, когда старалась охватить взглядом целый мир — и сапфиры глаз сверкали ослепительнее самых дорогих драгоценностей из подгорных залов гномов. Кончики длинных ушей, не скрытые белоснежной копной волос, струящихся по плечам и ниспадающих на спину, озорно пробивались сквозь водопад её шевелюры… Но главное — то, что сразило бы наповал любого наблюдателя — улыбка на лице Наследницы Вечного Леса. Она не была слишком широкой или радостной, как могло бы показаться, нет — но её искренности и красоты, что демонстрировала та в своей абсолютной простоте, хватало целому миру вокруг. Принцесса Иллюминель проснулась от своего тяжёлого сна, который длился, казалось, целую вечность — и Лес приветствовал свою Госпожу. Верхушки Энтов, погружённых в сон, чуть покачивались ей, стаи крохотные птичек вились вокруг Дворца, издавая мелодичные трели, и даже дриады — вечно надменные и, на взгляд принцессы даже слишком гордые (она им никогда бы это не сказала, боясь обидеть!), сейчас уделили несколько секунд и неглубоко поклонились ей — на что эльфийка ответила веселым, мелодичным хихиканьем и приветственным взмахом тонкой ладони. Весь мир приветствовал её. Принцесса улыбалась всему миру в ответ, озаряя его своим светом и радостью. — Ну и чего ты радуешься? — Раздался в её голове знакомый, резкий, чуть недовольный голос. — Падала в обморок каких-нибудь десять часов назад, а сейчас вся светишься. Я ещё не озвучил свои условия, а ты уже согласилась. — Мун! — Повернулась в глубь комнаты Иллюминель, очаровательно улыбнувшись своему ставшему за последнюю неделю почти знакомым артефакту и подскочила к нему, за пару шагов сократив между ними расстояние и нежно, бережно подняв на руки зашипевший и недовольно задрожавший артефакт. Сейчас тот выглядел как недлинный ремень с металлической бляшкой, украшенной искусной резьбой (раньше она была так зациклена на страхе перед неминуемой болью — и, как теперь было ясно, этими самыми тёмными эманациями, что не обращала внимания ни на что вокруг, но сейчас могла отдать должное красоте гравировки), который скрутился в калачик, стоило ей взять его на руки. — Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! — Я тебя ненавижу и уже начинаю жалеть о своём решении. — Спокойно раздался в её голове голос артефакта. — Положи меня обратно сейчас же. Иллюминель обернулась вокруг своей оси, чуть-чуть (всего пара оборотиков!) покружив Муна вокруг себя и аккуратно положила его обратно на столик, где он и разлёгся, лениво помахивая кожаным хвостом. Сейчас пыточный артефакт, созданный исключительно для причинения боли своему владельцу, выглядел непривычно мирно — почти как длинная змея, греющаяся на солнышке. И эльфийская принцесса никак не могла отпустить этот образ, ещё раз хихикнув и прикрыв рот ладошкой, стараясь не показывать Муну, как счастлива. Они… — Я всё ещё не понимаю почему ты рада, что скоро получишь сильнее, чем обычно. — Ну… Я не совсем рада этому. — Призналась она уже тише, чуть подрастеряв свой энтузиазм и едва видимо покраснев при мысли о предстоящем. — Но ты вчера так мне помог! А теперь и сегодня согласился на то, чтобы ближайшую неделю наказывать меня сейчас посильнее… Но потом дать мне два дня перерыва. А это очень важно мне… Правда. — И почему же? — Голос Муна в её голове звучал абсолютно незаинтересованно, так, словно артефакту было глубоко наплевать на мотивы своей временной владелицы. И всё же… Тот спрашивал, поддерживал диалог — и Иллюминель была счастлива уже только от этого. Она и забыла, каким светлым и ярким был мир вокруг неё, когда её эмоции и чувства не отравляла тёмная аура артефакта, принадлежащего дроу… — Скоро приезжает матушка. — Спокойно объяснила она так, словно это должно было всё объяснить и совсем позабыв, что разговаривала с существом, которое впервые оказалось в Сердце Леса. — И ты не хочешь волновать её? — Издевательски поинтересовался артефакт. — А, нет. — Все ещё весело, но на этот раз с крупицей тоски ответила она. — Думаю, матушка очень рада моему текущему положению. Просто она приезжает вместе с Астор и Кастором — моими сводными сестрой и братом, а мне нельзя на их фоне выглядеть… Ну, хуже, чем я и так буду. — Политика. — Мгновением позже задумчиво отозвался артефакт. В его голосе сквозил лёгкий интерес — и Иллюминель на секунду задумалась — а было ли так разумно рассказывать магическому инструменту, созданному враждебным её виду народом, подробности жизни Королевской Семьи, но быстро выбросила эти мысли из головы. Мун здорово помог ей (принцесса даже на мгновение не подумала о том, что именно его появление в её жизни и привело к тем самым проблемам, который артефакт помог решить своим внезапным советом вчера вечером), так что было честно ответить ему той же искренностью. — Ага. — Отозвалась она с почти детской непосредственностью. — Понимаешь, если ты будешь меня наказывать… — То ты будешь не в состоянии противостоять своим родственникам, которые являются очевидными конкурентами на ваш трон, и будут претендовать на него. — Если бы Мун был эльфом, то, судя по тону, обязательно закатил бы глаза. — Если ты ожидала удивить меня этой банальной историей, то можешь даже не стараться. Я не в первый раз выступаю в качестве инструмента династической борьбы. — Правда?! — Изумлённо округлила глаза эльфийка, чуть склонив голову. — А… Как? — Тёмные используют меня как вызов, который оппонент не в состоянии преодолеть. — Ответил артефакт не без гордости. — Когда-то была распространена практика отправить меня своему конкуренту в качестве своеобразного вызова. Те, кто меня посылали, отказывались от своих условий и сдавались на милость победителю, если мой временный владелец продержится, ну, скажем, сутки. Или пять часов. Мне было неважно. — И… Как? — Чуть севшим голосом поинтересовалась она. — Никак. — Ответил Мун самодовольно. — Перестали, когда бывшего героя войны, или кем был тот парень, пришлось выхаживать несколько лет после нашей с ним встречи. Помнится, в тот раз условия были — продержаться три часа, и ему не хватило двух минут. Сильный был… Но глупый, раз согласился на это. — Что ты с ним сделал? — С ужасом переспросила эльфийка, которая не могла даже помыслить о том, чтобы посягнуть на чужую жизнь и думать о травмах, достаточно серьёзных, чтобы медицины их тёмных собратьев было недостаточно для быстрого исцеления. — Его погубила собственная гордость, неумение остановиться вовремя и упрямство идти до конца. Я предложил ему прекратить — дважды, на самом деле. Он отказался. Итог закономерен — и понятен для любого, кто знает вашу гордую натуру. Вот например ты… — Внезапно перевёл тему артефакт. — Стала бы просить продолжать, когда уже даже самому отчаянному глупцу стало бы ясно, что его тело не способно выдержать испытания, достаточные, чтобы сломить Дракона? Иллюминель быстро замотала головой. — Помнишь, что я говорил про ложь? — Угрожающе выделил последнее слово интонацией Мун. — Вспомни хотя бы свои вчерашние выходки? Ты вчера умереть собралась? Почему с самого начала не сказала мне, как тебе плохо?! Эльфийка виновата вжала голову в узкие плечи. — Ну… — Её голос был тихим и немного застенчивым. — Я думала, что так и должно быть? Вы же… Очень сильный тёмный артефакт? И что мне и должно быть так плохо рядом? — А про то, что вокруг тебя — Вечный Лес, где Тьму не поглощает только воздух, да и то, не везде, тебя не смутило? — Ядовито переспросил артефакт. — То, что скорее это мне должно быть плохо в Сердце Леса, а не тебе? — А вам плохо?! — Мгновенно обеспокоенно переспросила она, с беспокойством глядя на Муна. — Нет. И не уходи от ответа. — Я думала это тоже часть наказания… — Уныло пробормотала она. — Но потом, когда вы попросили Энта помочь мне, сразу стало лучше! А ему хуже не станет? — Внезапно осенила она, и та с беспокойством посмотрела на дерево, внутри которого и располагались её покои. — Светлых в целом перестали учить теории магии, или это просто ты была на редкость ленивой ученицей? — Я не ленивая! — Возразила она. — И я была очень прилежной на уроках! Но нам не говорили про то, что от энергии тёмных может быть плохо… Я думала, что нужно несколько недель, а чаще даже месяцев… А мне стало плохо так быстро. — Ты же Маг Света. — Раздражённо ответил ей Мун, прищёлкнув хвостом по столу — и этот стук заставил её чуть вздрогнуть, когда она вспомнила звук, с которым ужасная и страшная белая перчатка шлёпала её. — А… — Мгновенно погрустнела она. — Значит, опять эта дурацкая магия… — Дурацкая? — Медленно переспросил артефакт. — Ну конечно. — Вздохнула принцесса. — Матушка всегда говорит, что мне досталась такая же магия, какая я на самом деле — бесполезная. Годная разве что на иллюзии и фокусы. А что? Мун молчал. Долго — так, что Иллюминель показалось, что он уже ничего не ответит — когда спустя почти минуту молчания артефакт издал нечто, что было больше всего похоже на самый настоящий смешок. Глаза эльфийки распахнулись, когда она поняла, что, наверное, впервые слышит от него интонации вовсе не недовольные — нет, скорее даже удивлённые и даже самую малость весёлые. — Светлые столь же безумны, сколь и Тёмные. Одни верят, что всего можно добиться кровью и ритуалами, другие считают Магию Света бесполезной. Нет! — Прервал он её, угрожающе щёлкнув бляшкой. — Я не испытываю ни малейшего желания выслушивать ещё больше бредовых измышлений недоучек от мира магической теории. — Ну… Я в любом случае очень благодарна. — Поклонилась ему Иллюминель, нисколько не смущаясь ситуации, в которой принцесса выражала своё почтение обычному артефакта. — Вы могли не помогать мне вчера… Но всё же сделали это. Хотя и не должны были. — Ты бы не умерла. — Пренебрежительно возразил артефакт. — Ты думаешь, я не вижу следящего за твоим состоянием заклинания? Этот придворный старый шут, который был там вместе с вашим королём, наложил его, верно? — Да. — Чуть нахмурила брови Иллюминель, услышав, как её учителя и наставника назвали «придворным шутом». — Я слышала, что тебе нельзя… Слишком сильно вредить мне. Для того, чтобы за этим следить, и были наложены чары… — Это правда. — Не стал спорить Мун. — Есть определённые границы, которые я не могу переходить, так что за это можешь не переживать. Впрочем, сказанное мною не означает, что тебе будет легче. — Я знаю. — Тихо вздохнула она, положив голову на скрещенные руки и бросив на свернувшегося в клубок Муна короткий взгляд. — А… Насчёт этого… Можно вопрос? Ремень, лежащий на столике, лениво махнул хвостом, говори, мол. — Почему я тебе так не нравлюсь? — Тихо, почти затаив дыхание, задала терзающий её вопрос Иллюминель. — Ты называешь меня «идиоткой», постоянно ругаешь, и, ну… Наказываешь больно… — Она чуть покраснела, автоматически сделав небольшой шажочек назад и прижавшись спиной к стене, даруя фальшивое ощущение безопасности самой уязвимой части своего тела. — Что ты ожидаешь от псевдоразумного артефакта? — Пренебрежительно лязгнул бляшкой Мун. — Я создан для этого. Касательно тебя… Не льсти себе, принцесса. Ты не хуже и не лучше других… Правда, куда хуже переносишь наказания. — Правда так плохо? — Совсем погрустнела она. — Неплохо по меркам человеческого ребёнка лет пяти. — Издевательски уточнил Мун, заставив её покраснеть и отвернуться, чуть обиженно надувшись. — Ну, у меня будет много практики для того, чтобы стать лучше. — Попыталась найти она хоть какой-то плюс в ситуации, но судя по сухом смешку Артефакту, получилось у неё разве что вызвать у того мимолётную реакцию. И всё же этот разговор… Пожалуй, был самым личным, что происходило между за ними за последнюю неделю. И это учитываю, что он был первым, кто видел её без одежды за последние пятнадцать, а может и все двадцать лет! Она бы умерла от смущения, если бы Мун хоть как-то прокомментировал это… Но он, наверное, видел уже столько тел самых разных существ, что удивить Артефакт было невозможно. Мун же, более не обращая на неё никакого внимания, просто обратился в уже знакомую форму двух белых накрахмаленных перчаток — и деловито пролевитировал к закрытой на очевидной закладке из огромного высушенного дубового листа книге, и распахнул сухой талмуд, принявшись лениво перелистывать раз в пару минут. Ну… Они, наверное, закончили? Иллюминель нерешительно посмотрела на дверь из комнаты. Учитывая, что Мун, как и обычно, кажется потерял любое недолговечное настроение на разговоры, она была полностью свободна до вечера — эльфийка приняла за правило приходить в свои покои заранее, чтобы не повторять ошибки первых двух дней и дополнительных ударов. Тем более сегодня, учитывая, что Артефакт пообещал усиление наказания на остаток недели за возможность немного отдохнуть в будущем. Так что она могла идти куда угодно — например, поговорить с папой и узнать, когда приезжает матушка — или попить немного цветочного отвара вместе с дедушкой Элдавином… И всё же что-то остановило её за пару мгновений до того, как выйти из комнаты. Её взгляд быстро рванулся в сторону Муна, который так и остался там — листая бесконечно толстый фолиант, посвящённый, почему-то, геральдике аристократических домов эльфов в ту далёкую эпоху до Предательства — когда Светлые и Тёмные жили как два народа, не разделённые последствиями коварного и жестокого убийства. Почему ему это было интересно? Почему артефакт вообще тратил на это время? Мог ли он искать какие-то особенно неприятные методики наказаний в старых книгах про родословные?.. Нет, глупость какая! Но Иллюминель не могла отделаться от ощущения, что это было просто неправильно. Мун вёл себя неправильно — но раньше она была слишком испугана, взбудоражена и ошеломлена чистым ужасом предстоящего наказания, отравлена тьмой, что даже не могла отметить это. Но сейчас, когда ей стало лучше, и они были знакомы уже неделю? Словно после вчерашнего вечера что-то изменилось — и пусть юная эльфийская принцесса не могла понять, что именно, ей это скорее нравилось, чем нет. Конечно, Мун всё равно будет… шлёпать (как же она не любила это стыдное слово! Щёки сами собой наливались краской, стоило даже про себя произнести его) её, но это не мешает им быть… Знакомыми? Ну не друзьями (хотя она была бы рада такому, но прекрасно понимала, что Артефакт вряд ли вовсе может иметь друзей, да и вряд ли даже понимает эту концепцию), но может быть просто хорошими знакомыми? Ей не нравилось думать, что он злится на неё — а она сама его, конечно, побаивалась и опасалась, но нисколько не обижалась. Вот Совет Теней были теми, на кого стоило косо поглядывать — а Мун был обычным инструментом. Никто же не будет злиться на крапиву, в которую ты сам прыгнул? Так и тут… Хотя, она всё равно было бы рада, проявляй он чуть меньше усердия по вечерам. — Есть конкретная причина, по которой ты пялишься на меня последние десять минут? — Прервал её внутренний монолог объект её размышлений, заставив Иллюминель пискнуть и подпрыгнуть на месте. — Я просто… — Пока она паниковала, разум подсказывал ей самые варианты ответа, но никакой не мог показаться ей достаточно убедительным. А говорить правду было… Страшновато, если честно. А если он обидится, и решит её наказать? Ну, сильнее чем обычно, по крайней мере. — Я просто подумала, что вы… Ты… В общем, сидите тут. А мы могли бы… Ну… Посмотреть Лес?.. — Последние слова она промямлила совсем тех, опустив голову вниз и стараясь даже не смотреть в сторону Артефакта. — Неинтересно. — Для выразительности даже щёлкнул пальцами Мун. — А теперь, если не хочешь раньше положенного получить по своей королевской заднице, можешь идти. Услышав грубое слово она покраснела и нахмурилась, сделав предусмотрительно пару быстрых шагов к двери… Но затем какая-то внутренняя, глупая и упрямая часть Иллюминель, которую та унаследовала и от отца, и от матери, заставила её остановиться. Это были её покои! Если она решила тут остаться, то могла себе это позволить! Принцесса нахмурилась и сделала пару шагов назад, но замерла, когда Мун одним коротким движением превратился в тяжеленную (даже отсюда она могла почувствовать её вес на своих сжавшихся от холода и нервного напряжения ягодицах) расчёску со стёртой бесконечными применениями тыльной стороной. Это длилось короткое мгновение, и затем Артефакт занял привычную для себя форму перчаток — но намёк был очевиден. Если она не хотела рисковать, то стоило уходить… Вместо этого принцесса, сама не зная что делает и почти крича на себя внутри, упрямо села на кровать и показательно поправила подушку, откинувшись на неё спиной. — Осмелела. — Судя по звуку, фыркнул артефакт в её голове. — И не боишься, принцесса? — Я же ничего плохого не сделала! — Возразила она упрямо. — И не передумаешь? — В голосе Муна звучало что-то… Неуловимое… Но, скорее всего, ей просто показалось, и это была его обыденная насмешка. — Как скажешь. Тогда, думаю, ничего страшного, если мы перенесём твоё наказание с вечера на утро. — А? — Пискнула она в ответ, распахнув глаза. Но ведь… Он всегда наказывал её перед сном! Внезапно идея проявить немного уверенности в себе показалась ей на редкость дурной затеей, но было уже слишком поздно пересматривать собственные опрометчивые решения. — Ты меня прекрасно слышала. В позицию. — Требовательно и коротко приказал он, обратившись уже до боли знакомой парой перчаток, которые она видела уже слишком много раз. Иллюминель впопыхах быстро скатилась с кровати, вздрогнув и выпрямившись перед ним, почти автоматически выполняя указание, выбитое в самом её сознании как что-то, что необходимо делать как можно быстрее. На короткое мгновение застыла, даже спустя неделю вынужденная перебарывать свою природную стеснительность, но всё же заставила себя быстро скинуть с себя лёгкую тунику (она не носила под ней лифа с тех самых пор, как стала невольной владелицей строго артефакта), обнажая почти отсутствующую грудь, покрытую мурашками от прохлады. Наклонилась почти вдвое и одним коротким движением опустила юбку и хлопковое бельё вниз, мгновенно выпрямившись и опустив руки по обе стороны от тела. Это было ужасно — словно она была каким-то экспонатом, который Мун, в отличии от всех прошлых раз, не стремился разбить. Наоборот, Артефакт медленно поднял металлическую бляшку, словно змея поднимала тяжёлую голову — и пусть Иллюминель не могла знать наверняка, но была уверена, что сейчас он пристально рассматривает её. Руки мгновенно скользнули к телу, скрывая все самые приватные её части — но она почти тут же убрала их обратно, отчаянно зажмурившись и стиснув кулаки. — И стоило оно того? — Раздался в её голове ленивый вопрос Муна. — Открой глаза, когда я с тобой разговариваю. Ты могла провести весь день в своих какими-бы-ты-там-не-занималась-делами, а не стоять сейчас тут. — Но тогда вы бы остались тут… — Пробормотала она, не зная куда деть себя от смущения. Её невысокое тело покрылось мурашками, и она чуть повернулась боком, стараясь хоть немного скрыться от пристального взгляда Артефакта. — А вам тоже, наверное, не хочется проводить тут всё своё время… Было ужасно общаться, когда она была раздета, но Мун явно получал удовольствие от её унижения, так что было глупо предположить, что он позволит ей привести себя в хоть немного подходящий для разговора вид. — И поэтому ты решила ослушаться того, что я прямо сказал тебе сделать? — Недоверчиво переспросил Артефакт. — Потому что ты что, решила, что мне тут будет скучно? И меня нужно выгулять, как какую-то жалкую человеческую псину? — Нет? — Не очень уверенно переспросила она, и тут же съёжилась, когда Мун резко обернулся коротким жёстким кожаным ремнём, лязгнув бляшкой от раздражения. — В позицию, принцесса. — Выделил последнее слово особенно мрачно Артефакт, махнув белой перчаткой, в форму которой успел вновь вернуться, в сторону кровати со злосчастной подушкой на ней. — А… Сколько? — Робко переспросила она, сделав пару шагов к кровати и обернувшись в пол-оборота. Сейчас, чуть приобнимая себя руками, та выглядела даже более уязвимой, чем обычно, нервно подрагивая и явно потеряв любой намёк на кураж, который совсем недавно пронизывал все её естество. — Сколько я решу. Не тяни время. — Хорошо. — Пискнула Иллюминель, кляня себя за глупость. Ну вот почему она вообще решила поговорить с Муном?! Он же явно не хотел с ней общаться больше, чем раньше — а тот с самого начала показал, насколько его мало интересуют разговоры. Разве что приказы и указания… Она быстро скидала в центр кровати две подушки, и неловко взобралась на них, положив на те свои бёдра. Теперь она почти выгнулась на кровати, выставив к верху свою уязвимую, успевшую уже побелеть и лишиться любых следов вчерашнего попу. Тонкую, худую — возможно, ей надо было больше кушать, и тогда было бы не так больна-а-а-ай! Мун не стал дожидаться, когда она удобно уляжется на месте — она перчатка резко вжала её поясницу в подушки, а вторая резко впечаталась прямо по центру левой ягодицы взвизгнувшей и мгновенно попытавшейся извернуться Принцессы. Шлёп! Шлёп! Шлёп! Иллюминель упрямо упёрла голову в матрац и пыхтела, ахая и мыча при каждом резком ударе. Это было ужасно больно! Но… Почему-то ощущения отличались от вчерашнего. Это была не невыносимая, застилающая всё боль — просто очень неприятное, болезненное и унизительное наказание, которое она вполне могла пережить! Настолько застигнутая врасплох этим внезапным откровением, Иллюминель даже чуть стихла, что, было очередной ошибкой. Мун, который по собственным словам был просто псевдоразумным артефактом, тоже имел профессиональную гордость. И он не собирался позволять этой наглой девице эту самую гордость попирать! Хлоп! — Ай! — Личико Иллюминель сморщилось, когда перчатка коварно врезалась чуть ниже её попы, оставив алый отпечаток на бёдрах эльфийки. — Ай-ай-ай! Шлёп! Шлёп! — Ну прости-и-и! — Взвизгнула она, вертясь на кровати. Её ноги бессильно толкнули её вперёд, словно стараясь спасти хозяйку, а попа постепенно начинала наливаться той неприятной болью, которая была везде — и нигде конкретно. — Ну Мун! Я не… Ай! Больно! — Ты стала разговорчивее. — Издевательски прокомментировал абсолютно спокойный Артефакт, спокойно продолжая наносить удар за ударом. Ритм, размеренный, спокойный, не менялся, заставляя Принцессу взвизгивать и постанывать, извиваясь на кровати словно уж на раскалённом от солнца камне. — Но не умнее. — Прости! Ай! Иллюминель отчаянно всхлипнула, комкая в руках простыни. Она старалась дышать ровно, но каждый новый шлепок словно выбивал из неё часть того небольшого самообладания, превращая её обратно в рыдающего и умоляющего прекратить наказание ребёнка. — Прости за что? — За то что… Ну пожалу-у-уйста! — Протяжно застонала она, вздрагивая при каждом шлепке, плача от отчаяния и унижения Иллюминель. Её всю трясло, и она отчаянно повизгивала, дёргая бёдрами и стараясь убраться из-под ударов — что не очень получалось, учитывая её позу. — Я больше так не буду! Чес-тноо! Ай, ну пожалуйста, не надо! — Определённо, разговорчивее. — Задумчиво резюмировал Мун, судя по тону, ухмыльнувшись. — Значит, больше не будешь пытаться выгулять меня, словно какую-то диковинную зверушку? Иллюминель молчала. Шлёп! — АААА! — Она протяжно взвыла, когда рука одним жёстким движением впечаталась чуть ниже основания её ягодиц, ударив по самым нежным местам. — Отвечай. — Я… — Эльфийка тяжело, загнанно дышала. Лоб чуть покалывало от выступивших капелек пота, дыхание было сбито, но смысл вопроса она поняла правильно. И даже правильный ответ знала… Шлёп! — Ай-ай-ай! — Запричитала она, извернувшись набок и постаравшись скатиться с кровати — но рука Муна на пояснице вдавила её так сильно, что по её загривку пробежали мурашки. Артефакт удерживал её крепко, стимулируя на быстрый ответ. Который она, конечно, знала. Шлёп! Её тоненький визг потонув в матрасе, куда она спрятала свою голову, чтобы не испугать весь дворец своими истошными криками. Ноги жалко дёрнулись, когда она попыталась вскинуть их — но быстро опустила обратно. Шлёп! — Нет! — Выкрикнула она, истошно всхлипывая. — Я… Подумала, что вам тут может быть грустно! И поэтому… Предложила погулять… Она вся съёжилась, когда услышала очередной свист — её попа отчаянно сжалась, когда она вся вжалась в кровать, стараясь раствориться в подушках и скрыться от карающей ладони. Шлепка не последовало. Она ещё раз всхлипнула, чуть подрагивая и повернувшись назад — на застывшего в одном положении Муна, который даже не попытался закончить очередной удар. — Я, кажется, предупреждал, что будет, если ты будешь врать мне? Иллюминель отчаянно вздрогнула. В голосе Муна было нечто… Неизвестное. Такое, чего она никогда раньше не слышала. Пожалуй, не знай она его лучше, то это можно было бы трактовать почти как ярость. Внешне спокойную, уравновешенную… И всё же кристально чистую ярость. Но она почему-то не испугалась — а скорее даже немного обиделась. Что, возможно, было глупо, учитывая что она лежала кверху уже покрасневшим задом, несущим следы отчётливого шлёпания, но эльфийка никогда не считала себя самой острой стрелой в колчане. — Я не вру! — Отчаянно возразила она, тяжело дыша и стараясь воспользоваться предоставившейся передышкой. — Я увидела, что вы тут сидите, ну и решила, что… Что может вам скучно… Или одиноко, или… Наступила тишина, в которой было отчётливо слышны трели птичек где-то за окном, её тяжёлое, загнанное, словно после долгого бега, дыхание, и поскрипывание веточек дерева где-то вне этой комнаты. Мун молчал — а Иллюминель изо всех сил зажмурилась, уже чувствуя, сколько проблем создала. Ну что она за идиотка! Верно Мун говорил — только и делает, что создаёт себе проблем… — В угол. — Прервал её мысли резкий приказ. — А? — Непонимающе переспросила наказуемая, распахнув глаза. — Я неясно выразился? — Ядовито уточнил Артефакт. — Я сказал тебе отправляться в угол. — А мы… Закончили?.. — Почти неверяще переспросила эльфийка. — Тебе не хватило? — Зло уточнил Артефакт, и Иллюминель резко побледнела и замотала головой, поморщившись и зашипев, слезая с кровати, но захромала, как какая-то утка, к углу и прижалась носом к стене, где одна из перчаток уже держала знакомую монетку. — Ай! — Взвизгнула она, когда перчатка безжалостно хлестнула её по выставленной попе, и эльфийка изо всех сил прижалась к стене, почувствовав, как монетка чуть съехала по стене. — За глупые вопросы. — Мстительно ответила на невысказанный вопрос Мун. — Будешь стоять там, пока я не скажу, что можешь заканчивать. Та только тихо всхлипнула, переплетая за спиной руки и перебарывая желание потереть ноющую попу. Не настолько ноющую, как она ожидала. Наказание было… Ужасным! Она думала, что точно умрёт, когда он начал быстро шлёпать её по бёдрам! Но… Почему-то, это чувствовалось куда менее невыносимо, чем раньше. Наверное, просто начала привыкать — оптимистично подумала принцесса, внутренне вскинув сжатые в кулачки руки вверх. Всё же, она большая молодец! Мун… Просто наблюдал за стоящей в углу девчонкой. Семнадцать. Он нанёс ей семнадцать шлепков — меньше, чем даже в первый день. А потом она берёт, и делает что-то вот такое. Что-то, слишком похожее на…

Тебе скучно, да? Может поиграем?

Или… Или погуляем! Я знаю Лес, там так много тропинок…

Или можем поплавать! Ты умеешь плавать? Я вот да! Мама говорит, что даже слишком хорошо, потому что я как-то раз уплыла так далеко, что…

У него не было зубов — и всё же Мун ими заскрежетал, издавая слышное одному ему злое, неприязненное рычание. Иллюминель ошиблась. Это была не ярость. Это была чистая, дистиллированная ненависть. Он остановился не потому, что пожалел её, или его тронуло её предложение, нет… Просто не остановись он, то не смог бы удержаться в рамках ограничений Светлых, справедливо боящихся за свою принцессу. Слишком уж эта Иллюминель напоминала её, чтобы тот мог оставаться спокоен. И всё же… Оставался шанс, что она была искренней — и потому он, возможно, позволит ей взять себя в Сердце Леса, столицу Лесного Княжества. Но поскольку она, вероятнее всего, была отвратительной лгуньей, как и все остальные Светлые, он точно завтра напомнит ей, почему ей стоит вернуться к своей первоначальной опаске. Этой наглой Светлой стало слишком комфортно рядом с ним, да и то, просто потому, что он дал ей простейший совет, что мог сделать любое другой. И ему абсолютно не нравилось то, что Светлой Принцессе комфортно рядом с ним. И он бы запорол до смерти любого, кто сказал бы иное, пусть в этом и была крохотная, мизерная крупица правды. Шлеп! — Ай! — Иллюминель резко вздрогнула, выгнувшись и схватившись за попу обеими руками. Монетка с тихим стуком упала вниз, и принцесса обиженно повернулась к Муну. — Я же стояла прямо! — Хочешь поспорить? — Злой в первую очередь на самого себя уточнил Мун, подняв монетку с пола и почти вдавив нос принцессы в неё, прижимая ту к стене и вызывая обиженный писк. — Стой на месте и держи задницу ровно. — Уууу… — Обиженно промычала Иллюминель, прикрыв глаза и постаравшись не покраснеть от того, что её бедра были бесстыдно выставлены на показ, и каждый мог видеть всё, что обычно было скрыто за юбкой и хлопковыми трусиками. И особенно Мун. Почувствовав жар, эльфийская принцесса обиженно надула щёки… И ошеломлённо и болезненно вскрикнула, когда очередной шлепок обрушился на её выставленную попу. — Опять уронила. — Резюмировал Мун мстительно, вновь подняв монетку. — Уронишь ещё раз — вернёмся на кровать, поняла? — Да! — Даже слишком быстро закивала она отчаянно и изо всех сил прижалась к монетке. Нос почти заболела, когда она перенесла вес всего тела, прижимаясь к стене так сильно, что, казалось, хотела провалиться сквозь неё. Мун — гад! Никуда она его больше не позовёт! Шлёп! — Ай!

***

Вечером они всё же выбрались на прогулку — сразу после того, как Иллюминель по меньшей мере час лежала в прохладной воде, дуясь на довольно свернувшегося клубочком на столе Муна, уже пришедшего в своё привычное настроение. Никто из этих двоих не заметил, как незримо, на самую крохотную долю сменилось их поведение. Незаметно. Почти неощутимо. Но всё же — явственно для любого, кто разбирался в крайне специфичной отрасли магии. Мифической, почти забытой, считающейся уничтоженной или и вовсе — никогда не существовавшей. Ведь даже её название казалось глупым оксюмороном, сочетанием несочетаемого, противоречащим самым основам современной магической науки, явственно разделяющую Тьму и Свет, Проклятия и Благословения. И всё же... Только знаток Светлых Проклятий мог бы заметить что-то характерное для своей уже забытой, канувшей в века, практики. Но — не заметил. Потому что их не существовало с тех самых пор, как произошло Великое Предательство — и народ Светлых пошёл войной на народ Тёмных. Никто из ныне живущих не знал подробностей того, что произошло тогда — но все сходились во мнении, что началось всё с коварного убийства... Когда три верных друга Принца Тёмных убили Принцессу Светлых, начав конфликт, что длился уже множество тысячелетий. Как эта старая история относилась к событиям, о которых и повествует этот рассказ? Что же, всё зависело от того, у кого вы спросите. Большинство сказало бы, что никак. Но те, кто стоял за попаданием Тёмного Артефакта к Светлой Принцессе? Возможно, у них был бы совершенно другой ответ на этот простой, в сущности, вопрос...