Темная вода

Lately I've been losing, letting people down a lot Cutting all the corners, standing on shoulders Drowning everyone so I can get to the top All of these things I would like to stop C'mon Help me up one more time C'mon Give me that nice strong steady arm 'Cause what if I fall and you don't see? I don't wanna be responsible for me /Amy Shark feat. Travis Barker/

Порой Гермиона удивлялась, как быстро привычная рутина ее жизни поменялась и обросла десятками маленьких ритуалов, делавших ее счастливой. И еще сильнее удивлялась тому, что все они были связаны со слизеринцами. Когда девушка рассказала Люциусу о её внезапной дружбе с Тео, он, вопреки ее ожиданиям, не проявил никакой ревности. Напротив, в его словах звучало поощрение. - Теодор очень хороший юноша, Миа. Из уважаемой чистокровной семьи. Из дружбы с ним ты сможешь извлечь для себя очень многое, поверь мне. Разговор происходил в ее гостиной. Гермиона лежала на груди у Люциуса и рассказывала о работе и о Тео. Мужчина мягко гладил ее по спине, перебирал кудрявые волосы, иногда прикасаясь к ним губами. Это был один из их любимых ритуалов – проводить тихий будний вечер у камина за разговорами и объятиями. Девушка приподняла голову, заглянула любовнику в глаза. - Что за отеческие интонации, мистер Малфой? Тот рассмеялся. - Кто еще кроме меня скажет тебе, с кем стоит заводить ценные знакомства, а с кем нет? - Неужели каждое знакомство обязательно должно быть ценным? – Гермиона наморщила нос и недоверчиво посмотрела на Люциуса. Ей не хотелось думать, что из общения с людьми следует извлекать выгоду. Он убрал ей за ухо кудрявый локон и серьезно посмотрел в глаза. - Миа, жизнь – не череда случайностей, ты же знаешь. Все люди, которых мы встречаем, нужны нам для чего-то. В случае с младшим Ноттом – он может в твоей жизни быть для очень многого. Сейчас ты возможно не видишь перспективы, кроме дружеского общения о работе. Но попробуй посмотреть на это шире. - Шире – как? Малфой покачал головой, улыбнулся нежно и немного снисходительно, и Гермиона вдруг почувствовала себя маленькой девочкой. ЕГО девочкой. По груди разливалось тепло, она просто таяла от его улыбок. Словно в пасмурный день вдруг выходило солнце. А еще она обожала это чувство – ощущать, что она – его. Купаться в его заботе, греться в его руках. Позволять ему видеть ее слабость и не бояться показывать, что она чего-то может не знать. - Малыш Тео может стать твоим билетом в то общество, в которое просто так с улицы не войдешь, даже будучи героиней войны и лучшей выпускницей школы за последние сколько-то лет. Ты ведь не склонна быть во власти иллюзий и прекрасно понимаешь, что война войной, новая повестка министерства на словах может и толерантная, и либеральная. Но настоящая власть в стране не у министра и не у его заместителей. Она у тех, кто веками был элитой, кто владеет родовыми имениями и фамильными бизнесами. Только попав в этот круг можно по-настоящему добиться признания, Гермиона. - Я понимаю, - она закусила губу и грустно склонила голову, — это несправедливо. - Совершенно, верно, еще как несправедливо. Кто бы ни был у руля в министерстве, все, что он может раздать – это должности, оплачиваемые с налогов, которые платят богатейшие семьи. Все, что свыше, тебе придется брать самой. С боем. Гермиона закрыла глаза, вздохнула и вспомнила другие слова другого человека. Но о том же самом. «Твоя война никогда не закончится, девочка, поверь мне,» - говорил ей Северус Снейп, - «После победы Поттер получит наследство, Уизли пойдет своей дорогой, один полукровка, другой чистокровный. Что бы они ни выбрали – путь им будет открыт. Ты же останешься магглорожденной ведьмой для всех, сколько бы у тебя не было регалий. И угадай, что? На каждой ступени тебе придется биться и доказывать, что ты достойна быть там, где ты есть.» Он тоже когда-то обнимал ее и гладил ее по волосам, но не так уверенно, как Малфой, словно сдерживаясь, боясь позволить себе слишком много. А она плакала и говорила ему, что он не прав, что стоит войне закончиться и все изменится. Наивная. Наивная и глупая девочка Гермиона. Каждый шаг в ее карьере в магическом мире был наглядным подтверждением слов Северуса. И слов Люциуса тоже. Она женщина. Она магглорожденная. Она подруга Гарри Поттера. Гермиона устала отрывать от себя ярлыки. Каждый из них отрывался с кусочком души. - Ты думаешь, общаясь с Тео, я могу постепенно завести другие знакомства в его кругу? Проявить себя, обрасти связями? - Я думаю, со временем наследник Ноттов введет тебя в круг аристократии как свою невесту, а потом жену. Или не Ноттов, другой уважаемой семьи. Гермиона подскочила и ошалело уставилась на Люциуса. - Ты о чем? Что ты такое говоришь? Мужчина спокойно улыбнулся. Привлек девушку к себе и осторожно поцеловал в губы. Она поддалась не сразу, так и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Малфой улыбнулся, не прерывая поцелуя. - Глупышка. Когда-нибудь ты выйдешь замуж. Присмотрись к Нотту, он может стать достойным претендентом на твою руку. - Зачем ты мне это говоришь, Люциус? Следующая его улыбка была грустной. Малфой растерянно гладил ее волосы, и взгляд его был почти виноватым. - Я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь, Миа, и поверь, мне очень больно это осознавать. Чистокровная мораль вещь специфическая, ее можно выворачивать разными способами, но внутри все равно сохранятся определенные правила. Союз пожилого богатого волшебника и юной амбициозной девушки не из чистокровной семьи всегда будет мезальянсом. Всегда. И в первую очередь, он ляжет пятном на репутацию девушки. Я уже говорил, я не хочу для тебя такой судьбы. И не допущу, чтобы это произошло. Я слишком уважаю тебя, чтобы позволить такое положение вещей. - Уж ты то пожилой… - фыркнула девушка, больше для того, чтоб скрыть нервную дрожь, зарождавшуюся в ней. - Я не хочу, чтобы, оглядываясь на меня, ты пропустила шансы изменить свою жизнь к лучшему. Добиться чего-то, о чем ты мечтаешь. Да, я сказал тебе в самом начале, что не хотел бы, чтоб ты встречалась с кем-то еще. Но я не в праве от тебя этого требовать. Опять же, как я и говорил, я буду рядом, пока тебе это нужно. Даже если ты будешь с другим. Я никогда не позволю себе ограничивать твою свободу. Почему-то в глазах защипало, и Гермиона вдруг поняла, что слезы вот-вот прольются из глаз. Она не была готова к такому откровенному разговору. Не готова к тому, что он ей сказал. Не готова думать о том, что Люциус прав, и когда-нибудь все, что у них есть, закончится. И она с ужасом понимала, что, когда этот миг придет, у нее должно быть что-то еще, что-то, что останется с ней. Что-то большее, чем воспоминания. Девушка посмотрела на мужчину, обнимавшего ее, и ее губы задрожали. - Но, если я не хочу быть ни с кем другим? – шепотом, на рваном выдохе. Люциус с щемящей нежностью взял в ладони ее лицо и притянул к себе, целуя ее щеки. - Моя девочка. Моя прекрасная, светлая, храбрая девочка. Я знаю, что реальность сложно принять. Но ты сможешь. У тебя есть время. У тебя еще очень, очень много времени, чтобы обо всем подумать. Чтобы решить, чего ты хочешь. - Я хочу, чтобы это не заканчивалось. Чтобы ты… Чтобы я… - Не закончится, пока ты сама не решишь по-другому. Я обещаю. Он поцеловал уголок ее губ, подбородок, шею. Гермиона всхлипнула, поддаваясь ласкам и проглатывая комок в горле. Его прикосновения успокаивали, оживляли ее. Заставляли оттаять и открыться. Кто бы ей сказал еще год назад, что легче всего ей будет открыться перед Люциусом Малфоем. Что именно с ним она будет ощущать себя в безопасности. И тем не менее, это так. В его объятиях, на его груди, ей было спокойно и не страшно от того, что завтра новый день и новая битва. С ним можно было снять свои доспехи и быть уязвимой и слабой, быть собой настоящей. И только он в этой запутанной жизни мог помочь ей советом. - Я обещаю, что подумаю о Тео. О том, что ты сказал. Хотя я сомневаюсь, что у него могут быть более чем дружеские намерения на мой счет, - тихо пробормотала Гермиона. - Дружеские намерения – это тоже прекрасно. Я не хотел тебя настроить на выбор потенциального мужа прямо сейчас, надеюсь ты не так буквально восприняла мои слова. Люциус улыбнулся уголком рта. Гриффиндорка отрицательно помотала головой. -Нет, конечно, я не о том, что вдруг начну надумывать себе скрытые мотивы Нотта. Я просто хочу сказать, что понимаю, о чем ты. И что ты прав. Мерлин, я так запуталась в том, чего хочу. Как отличить сиюминутные желания от важных и глобальных – я не знаю. - Ты во всем разберешься, Миа. Самая умная ведьма своего поколения – это не преувеличение. Это правда. Девушка улыбнулась. - Останься сегодня пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты уходил, - она прижалась к нему, спрятала лицо на его груди. Люциус тихо рассмеялся и снова зарылся пальцами в ее волосы. Ему было тепло от мысли, что он нужен ей не меньше, чем она ему. - Все, что пожелаешь, принцесса. Обедать с Тео в кафетерии Мунго тоже стало для нее своеобразным ритуалом. Поначалу Нотту приходилось приходить к ней в лабораторию и чуть ли не силой вытаскивать на обед. Гермиона противилась, но Теодор был непреклонен. «Твои выдающиеся мозги, Грейнджер, надо подпитывать вовремя. Я имею на них самые серьезные виды в перспективе твоей работы на нашу компанию, и не могу позволить тебе наплевательски к ним относиться» - назидательно вещал он, и девушке приходилось со смехом подчиняться. Спорить со слизеринцем все равно было бесполезно. Постепенно это вошло у нее в привычку, в одно и то же время обедать с Тео, и Гермиона даже стала планировать свои дела на день с учетом этого перерыва. С ним было легко и весело. В отличие от всех остальных ее друзей, Нотт разделял ее интересы. Он был таким же фанатом зелий и чар, обожал читать, выискивать редкие книги, и пить кофе опасными для здоровья дозами. В его обществе Гермионе было комфортно. Почти как с Люциусом. Эта мысль удивляла. В конце концов, ну что за неизвестно откуда взявшаяся внезапная тяга к слизеринцам. Один мог быть случайностью. Но два – это уже походило на закономерность. Сегодняшний обед давался Гермионе тяжело, она ужасно хотела спать и лениво ковыряла вилкой в тарелке. С самого утра ей никак не удавалось собраться после бессонной ночи. И три принятых дозы зелья бодрости не помогали. - О, Грейнджер, только не говори, что ты снова брала дополнительное ночное дежурство! Выглядишь так, будто сейчас упадешь лицом в тарелку. Девушка жалобно застонала. - Ты недалек от истины. Ночь была просто чудовищной. Я кажется не присела ни на минуту. - Ты говоришь это каждый раз. Не понимаю, зачем себя так изводить, - что-то в тоне Теодора задело ее. Девушка удивленно посмотрела на собеседника. Нотт отложил вилку, его кисти сжали край стола, а выражение лица было очень сложно прочитать. Гермиона вопросительно подняла брови. - Я не совсем понимаю твою реакцию. Слизеринец шумно выдохнул и жестко посмотрел на Гермиону. - Прости, Грейнджер, но это ужасно, смотреть, как ты издеваешься над собой. Кому и что ты пытаешься этим доказать? - Доказать? - Да, доказать. Я не могу понять твой болезненный альтруизм. Ты каждый раз говоришь, что было кому взять смену, но ты не могла отказать. Почему не могла? Я видел, как ты отказываешь людям, которые хотят навесить на тебя лишнюю работу в Мунго, но с маггловским госпиталем почему-то все по-другому. Почему? К концу своей тирады Тео повысил голос. И это было странно, совершенно на него не похоже. Его слова задевали ее, но она была слишком уставшей, чтобы возвести окклюментный блок в сознании. Нужно было что-то ответить. Но что? Гермиона не знала. - Тео, ты меня как будто обвиняешь в чем-то. Это ведь моя работа, я обязана брать ночные дежурства. - Обвиняю? Пожалуй, да, обвиняю. В том, что ты, черт возьми, несправедлива к себе. Скажи, за что ты наказываешь себя, Гермиона? - Я не… - Не наказываешь? А как это называется? Ты издеваешься над собой особо изощренным способом, объясняя это работой. Что это за мазохизм такой, ночь напролет спасать жизни и казнить себя за каждую неспасенную. Заперев, блядь, волшебную палочку в шкафу в раздевалке! А потом, о, дай угадаю. Поедом есть себя за то, что не справилась. Как. Это. Еще. Называется? Девушка удивленно смотрела на него, не зная, что привело ее в больший шок, ругательство, подобных которому она никогда в жизни от него не слышала, или неподдельное негодование в его голосе, обращенное на нее. Ей не верилось, что перед ней тот самый Нотт, с которым они столько раз обедали, смеялись, дружески подкалывая друг друга. Всегда корректный, крайне вежливый, в котором чувствовалась ненавязчивая поддержка. Сейчас его морские глаза смотрели на нее жестко, словно выискивая ответ на ее лице, стараясь вырвать его против ее воли. И, к своему ужасу, Гермиона вдруг поняла, что Тео задал ей все те самые вопросы, которые она задавала сама себе. И она снова не находила на них ответа. А он продолжал. - Я не понимаю тебя, Грейнджер. Ты всегда, сколько я тебя помню, выступала за справедливость, и что получается? Справедливость ко всем, кроме самой себя? - Тео, я не наказываю себя этой работой. - А что ты делаешь? Пытаешься отплатить добром тому миру, в котором родилась? Тогда почему ты не берешь с собой палочку? Нет, Грейнджер, это не альтруизм, это твоя чертова гордыня, которую ты приструнила и посадила на цепь, работая здесь. Смотрите, я и без магии все могу. Смотрите, маггловский мир без меня не может, я в нем даже без магии незаменима. Но знаешь, что я тебе скажу, Грейнджер? Угадай, что бы произошло, если б ты не пошла ординатором в эту гребаную больницу? На твоем месте. Был бы. Любой. Другой. Последние слова Тео зловеще отчеканил, глядя ей прямо в глаза. Усталость куда-то улетучилась, Гермиона теперь злобно смотрела на слизеринца, в груди поднималась волна протеста против его слов, обида и еще одно ужасное, отвратительное, гадкое чувство. Чувство, в котором она ни за что не могла бы ему признаться. Что Тео прав. - Какое ты имеешь право говорить мне подобные вещи? – сквозь зубы процедила девушка, в ее глазах заплясали яростные огоньки. - Я говорю тебе все это, потому что я хочу, чтобы ты поняла наконец, Грейнджер. Твое место здесь. Ты здесь незаменима. В лаборатории. В магическом мире. Здесь ты уникальная, единственная, блин, в своем роде, самая умная ведьма своего поколения. Здесь! Там ты просто одна из многих. Здесь такой больше нет. Тео резко встал, с грохотом отодвинув стул. - Я не могу смотреть, как ты тратишь себя впустую, как ты издеваешься над собой, ведешь никому не нужную войну. Это все равно, что добровольно лишить себя слуха, а потом досадовать, что не слышишь музыки. Прятать палочку, а потом подсчитывать, скольких бы ты спасла с ее помощью. Твоя голова, - он ткнул ее пальцем в лоб, прикосновение обожгло. Девушка отпрянула, но он продолжал давить в ее переносицу, - твои мозги, да вся ты, Грейнджер, это, мать его, достояние магического мира! Ты можешь совершить великие открытия, прорыв в зельеварении, если перестанешь тратить себя впустую. И меня бесит, что ты не видишь этого, спрятавшись в своей дилемме, которая решается проще простого. Последние слова Нотт произнес в каких-то сантиметрах от ее лица, пристально глядя в ее глаза. А потом резко отпрянул, развернулся на каблуках и ушел, оставив ее одну. Гермиона огляделась. Хорошо, что кафетерий был пустой и некому было обращать внимание на их перепалку. Ей столько всего хотелось возразить Тео, но слова не находились. Девушка устало уронила лицо в ладони и вздохнула. - Черт… Ну зачем, зачем он задал ей все те вопросы, которых она боялась, которых избегала в своей голове. Почему она не поставила окклюментный блок. Зачем он так с ней. Ей казалось, что она сейчас заплачет, но слезы не приходили. И только слова Тео отдавались в ушах: «Там ты просто одна из многих. Здесь такой больше нет.»