Твоё предсказание

      — Мария, где ты была? — Джульетта с улыбкой встретила девушку, что появилась в проёме кухни с корзиной в руках. — Я ждала тебя к завтраку, видела бы ты застывшее лицо моего дорогого брата. — Нежно смеётся брюнетка.       — В лесу. — Ромеро слегка улыбнулась. — Я собрала на холме чайот, думаю тебе и Пепе они будут полезны. — Девушка улыбнулась ставя корзину на стол и щёки её слегка покраснели при упоминании Мадригаля. Она едва смогла вынудить себя прийти в Каситу, потому что вчерашняя её выходка заставляла стыдиться. На улице на неё бросали взгляды, едва ли не показывая пальцем, хоть вчера она и была вынуждена покинуть Бруно, потому что родители тащили домой, однако сегодня она не могла встретиться с ним взглядом, пытаясь избегать любой дороги к главному дому Энканто. И только обещание помочь Джульетте, данное вчера, пробудило совесть и Мария притащила свои ноги на порог дома.       — Чайот! — Воскликнула Пепа, входя в кухню, сразу заглядывая в корзину. — А я всё думала, чего же я хочу съесть, это оказывается чайот. — Феликс следует за ней, кивнув Ромеро и берёт плод, чтобы обмыть и порезать для жены. Край уха улавливает периодический бум, словно что-то падает и на пороге кухни вновь появляется кто-то.       — Мария. — Слышит она своё имя и лицо алеет до кончиков ушей, хотя другим видна лишь нижняя половина её лица. Джульетта наблюдает за красным лицом брата и усмехается тому, как он вздрагивает, когда Ромеро к нему поворачивается.       — Бруно. — Пальцы нервно проходятся по локону волос, что свисал с её плеча и губы растягиваются в улыбку. — З…- Не успевает она поздороваться, как Касита, баловница, поднимает её плитками, снова заставляя скользить и Ромеро едва не врезается в Мадригаля, который ловит её, обнимая, ощущая как сердце трепещет. — Здравствуй. — Выдыхает Мария, поднимая голову, встречаясь с его взглядом карих глаз.       — Ты пришла. — В уголках его глаз появляются мелкие морщинки. Он улыбается и в животе девушки словно бы сотни бабочек пришли в движение, а в груди защемило. И почему она так боялась прийти? Ромеро в ответ тихо угукает и прячет лицо на его груди, обнимая за пояс. От прилива нежности, Пепа обнимает мужа, улыбаясь, а над головой у пары возникает радуга.       Раньше они тоже обнимались, но сейчас всё ощущается совершенно по-другому. Осознание, что они теперь пара, и что их чувства взаимны — заставляет перемениться абсолютно всё, вплоть до простых приветствий или взгляда глаза в глаза.       — Останешься? — Едва слышным шёпотом спрашивает кареглазый и Ромеро снова отвечает тихим «угу». Глубокий вздох ложится на сердце тяжёлым теплом и парень прижимается щекой к темной макушке её волос, обхватывая ладонями крепче.       Чуть позже Джульетта тактично кашляет в кулак, прерывая этот момент и они отцепляются, но дарят друг другу улыбку, не разрывая зрительного контакта ещё несколько мгновений. Они помогают девушке готовить, вместе накрывают на стол. Вскоре к ним присоединяется Агустин с дочкой на руках и они ожидают лишь Альму.       — Здравствуй, дитя. — Приветствует она Марию, и Ромеро смущённо улыбается слегка пожимая плечами. Весь ужин Бруно посматривает на неё, околдованным взглядом, словно ещё не веря, что всё это произошло с ним и всё правда. Но Мария смотрит на него, улыбается, иногда касается кончиками пальцев его руки и в конце слегка придвигается, смущая его ещё больше. А вечером, сидя в гостиной, привалившись к боку любимого Бруно она радует его слух тихим посапыванием во сне. Он запечатывает в памяти этот момент, желает слушать её дыхание, видеть её всегда перед глазами. Пальцы касаются маски и он снимает её. В видении он уже видел это лицо, но вживую Мария ещё красивее. Проходит некоторое время, когда он понимает, что Ромеро неудобно. Он слегка её придерживает, укладывая на диван и садится на пол, чтобы всю ночь наблюдать и охранять её сон.       Проснувшийся на утро Феликс, проходя мимо лишь улыбнётся, абсолютно понимая чувства своего шурина . Вскорем времени она решается открыть своё лицо Мадригалям, которые не увидели в нём ничего необычного. Видимо мужья так сильно любили жён, что для них это было обычное лицо. Бруно так же реагировал довольно спокойно и она всё чаще находилась в их доме без маски.       Время от времени они уходили гулять вместе, это почти не отличалось от их прежних прогулок, прежних разговоров, просто сейчас смысл их касаний изменился, во взгляде больше нежности, частые объятия и интимный шёпот. Вскоре рождается Изабелла, а следом за ней и Долорес.       Мария помогает молодым мамам, прижимая к себе то одну то вторую малышку, нянчась с ними, всё чаще играет с Луизой, радуясь её возросшему дару, но всё равно часто пугаясь, когда она поднимает тяжести, заставляя девочку смеяться. Бруно любит смотреть на неё в такие моменты, любит наблюдать и, в какой-то из дней Феликс сговаривается с Агустином и они подхватывают парня под руки, утаскивая удивлённо моргающего Мадригаля подальше от женщин, в комнату полную песка.       — Итак, дружище. — Они проходят в обставленную комнату, что находится справа как раз за стеной песка и неприметной дверью, усаживая шурина на кровать и усаживаясь на два стула, пододвигая их к Мадригалю, что испуганно смотрел то на одного то на другого зятя. — Ты знаешь, как сделать девушке приятно?       Бруно не смог сдержаться и икнул, краснея от пальцев до кончиков волос. Видимо мужья сестёр решили научить его тому, чему его не могли научить, ибо отсутствовало мужское воспитание. Агустин так же слегка покраснел, посматривая на Феликса, но всё же тоже решил помочь. К концу разговора Мадригаля едва не вынесли из комнаты на подкашивающихся ногах, ведя в столовую.       — Бруно? — Он дёрнулся в сторону от внезапно возникшей рядом Марии, краснея от стыда и смущения. — Что-то случилось? — Она склоняет голову на бок и локон её волос скользит по шее, открывая её, падая за спину. Его взгляд примечает едва видимую бьющуюся жилку на её шее и брюнет закрывает лицо ладонями, вымучено мыча. Феликс не может сдержать ехидного «Хэ», а Агустин отводит взгляд.       — Я в порядке. — заикаясь выдавливает парень и она сощурилась в подозрении, но промолчала. Они вскоре садятся за стол и принимаются ужинать. Альма замечает, как посматривает её будущая невестка на сына, как тот избегает её взгляда, едва пихая в рот кусок лепёшки и как подрывается из-за стола вылетая из столовой в свою комнату, едва её пальцы коснулись его ладони. Лицо сына горело.       — Хэ~ — Довольно протягивает её зять, провожая взглядом сына. Агустин так же алеет щеками. Женщины не могут понять в чём дело, лишь ловя ошарашенные взгляды друг друга, а Ромеро поджимает дрожащие губы.       — Что я сделала? — Задаёт она невинный вопрос, опуская ладонь на колени, ощущая досаду и обиду.       — Феликс. — Альма смотрит на шурина и тот отводит взгляд, кашляя в кулак. А над головой его жены образовывается туча полная подозрений.       — Всё хорошо, Альма, просто…не обращайте на это пока внимания, это того не стоит. У нас был просто разговор. Ничего плохого. — Сглаживает углы Агустин и женщины возвращаются к трапезе.       — Мария. — Агустин подходит к ней после ужина, складывая посуду в раковину, у которой та стояла. — Ты не обижайся на Бруно, хорошо? Просто сейчас у него…эм…немного меняются взгляды. — Агустин опускает взгляд и берёт в ладонь тряпку, начиная мыть тарелки.       — Это как-то связано со мной? — Ромеро складывает руки на груди, слегка дуясь и строго хмуря брови, хотя через маску мало что видно.       — Это напрямую связанно с тобой, но в этом нет ничего плохого. Просто подожди немного, хорошо? — Она устремляет на мужчину взгляд — строгий и сощуренный, но, в конце концов, видя, как держится Агустин, она соглашается.       Однако терпеть и ждать становилось всё невыносимее. Целую неделю мужчины дома Мадригаль проводили в комнате Бруно, по меньшей мере, пару часов каждый день. Мария случайно уколола палец и ойкнула, одёрнув руку от ткани, которую сейчас превращала в платье для милой Луизы.       — Укололась? — Джульетта отвлеклась от дочери и обеспокоенно взглянула на девушку. Она и сама была в некой растерянности от действий собственного мужа и Феликса. На глазах Ромеро навернулись слёзы. Не от боли или неожиданности, просто она уже не могла держаться. Поначалу Бруно избегал её прикосновений, взгляда, даже разговора, потом столбенел, уходил в себя, а сейчас почти всё время находился у себя в комнате в компании Агустина и Феликса.       — Он же не охладел ко мне? — Выпаливает она смотря на Джульетту, которая вздрагивает от такого неожиданного вопроса.       — Конечно же нет. — Девушка касается её плеча в утешительном жесте, только это совсем не помогает и Ромеро срывается на плач. Ей обидно и больно, ведь любимый мужчина совсем её избегает. Вовремя в комнату входит Пепа с Феликсом, за ними и Агустин с Бруно. Они устремляют взгляды на Марию, а её жених бледнеет.       — Мария? — Он подходит к дивану с обеспокоенным выражением на лице. На мгновение она поворачивает к нему голову и через секунду снова отворачивается. Плач её становится громче, а ладони прикрывают глаза. — Джульетта? — Потерянно он смотрит на сестру, но та хмыкает отводя взгляд, она не хочет ничего ему говорить, сейчас пусть сам разгребает свою ошибку.       — Мария… — Колени подгибаются и кареглазый становится перед ней на колени, пытаясь взглянуть на её заплаканное лицо. — Скажи же мне, что случилось? Я не смогу прожить ни минуты без этого знания. — Просит он и едва касается ладонями носков её туфель.       — Ты избегаешь меня! Я тебе больше не нравлюсь! Не говоришь со мной, не смотришь на меня, не гуляешь вместе. — Она всхлипывает, пытаясь утереть слёзы и с губ мужчины срывается потерянный вздох. Каким же он был… Вот просто взял и закрылся в себе, обдумывая все слова сказанные двумя зятьями. А потом не мог спокойно смотреть на неё, такую прекрасную, такую дивную и нежную.       — Ох, Мария…прости меня. — Заглядывает он в её прекрасные очи и порывисто обхватывает её под коленями и за спину, поднимаясь вместе с ней. Удивлённый возглас только подстёгивает и брюнет едва ли не мчится в свою комнату. Нет, ни секунды терпения, именно сейчас, именно сегодня он всё ей скажет, во всём сознается и объяснится…но ничего не получается.       Едва они оказываются в комнате за стеной песка, едва её ноги касаются пола, а карие глаза встречаются с зелёными - их губы соприкасаются.       — Поцелуй скрепляет ваши души — Звучит в голове голос Агустина       — Но ты не должен забывать, что её тело нежное и податливое. — Слова Феликса оказываются как нельзя к стати, ведь он ласково проходится пальцами по её спине и она прогибается, судорожно вдыхая.       — Бруно? — Спрашивает она, словно надеясь, что он объяснится на словах, но большие ладони внезапно прижимают её тонкий стан к себе, и она задыхается. От жары, от тяжёлого дыхания мужчины. Глохнет от громкого биения сердец. Он осыпает её заплаканное лицо поцелуями, выбивая почву из по ног, сжимает бока и она начинает гореть. Изнутри поднимается тепло, щекоча и заставляя изнывать. Ладонь опускается ниже поясницы на юбку, на ягодицу, слегка сжав и Мария вздрагивает издавая непроизвольный стон.       Они оба замирают. Она от неожиданности, а он от страха. И оба загнанно дышат.       — Бруно…- Шепчет она тише и более податливо изгибается, обнимая его за шею и прижимаясь к груди, начиная дрожать. Мадригаль тяжело выдыхает и не может сопротивляться этим чувствам. Он хочет показать, как сильно любит её и, кажется, она изнывает, испытывая жажду, желая ощутить эту любовь. Он укладывает её на мягкую кровать, осыпает нежными поцелуями кожу, а нежное тело вздрагивает, с пухлых губ срывается кокетливое хихиканье, которое Бруно слышит впервые, и влюбляется в него сразу. Он отпечатывает в памяти изгиб её нежного тела, мягкую кожу, упругую грудь, что вздымается при каждом страстном вдохе. Собственная кожа горит адским пламенем там, где они соприкасаются, где её пальцы проводят по нему, а ногти вцепляются.       — Бруно…- Задыхается она и восклицает его имя когда пальцы касаются запретного и желанного места. Он задевает пальцами немного выше и её тело едва ли не подбрасывает. Бёдра сжимают его руку, а глаза распахиваются, когда он проникает внутрь. Первый громкий стон и его самого трясёт. Он снова сгибает палец и девушка всхлипывает. Ей настолько хорошо, что она не задумывается, правильно ли вообще они поступают. Он начинает двигать внизу, распаляя её всё больше и вскоре её тело непроизвольно начинает двигаться в ответ, сильнее вбирая его в себя. В его глазах пелена, о как он заворожён этой богиней. Околдован. И Мадригаль больше не может сдерживаться, он входит в неё, вырывая изо рта вскрик и замирает внутри, упираясь лбом в нежное плечо. Так хорошо ему ещё никогда не становилось и он начинает движение, ловя всхлипы поцелуями, заглушая их. Движения, нежные, медленные, начинают становится резкими, прерывистыми и он оглаживает её бёдра. Кожа покрывается мурашками от того как сильно она вплетает ладонь в его волосы, сжимает и он срывается.       Они теряются в ощущениях, в друг друге, то прерывисто, то сильно и быстро соединяя тела в заветном месте. Он осуществляет почти всё, о чём ему рассказывали и о чём он думал сам всю эту неделю. Он изливается в любимое тело, впиваясь взглядом в её рот, что беззвучно кричит. С её губ скатывается слюна и он наклоняется проводя языком по её груди, не заканчивая, инстинктивно всё ещё вжимаясь в неё поступательными движениями, и она едва не плачет от наслаждения. Он осматривает её тело понимая, что хочет этого снова и снова и он возбуждается внутри неё. В глазах Ромеро шок и слёзы, но она позволяет, сжимая пальцами простынь, краснея от стыда, когда он поворачивает её ногу, задирая вверх, словно доставая до самого её сердца. Ромеро плачет от нового возбуждения и не может сдерживать стоны, она кричит:       — О Бруно…мой Бруно… — И он изливается в неё спустя время. Ей казалось, что он так сильно в неё входит, словно хочет пожрать её всю, съесть до самого малейшего кусочка. А ещё, ей казалось, что он стал зверем. Зверем, которого дразнили куском мяса за пределами клетки и теперь этот зверь оказался на свободе, иначе она не могла объяснить его горящие голодом глаза.       Он ложится рядом, обнимает её, вжимает в себя, закидывая её ногу на своё бедро, словно намереваясь вновь в неё войти и остаться там навечно. От этой мысли в груди словно что-то взрывается. Она прижимается к горячему телу любимого мужчины и пропадает, просто быстро засыпает, слушая его бешенное сердцебиение.       — Мария…- Выдыхает он хрипло, ведь и сам не мог сдержать ни стоны ни рыки, видя её такую беззащитную. Её тело покрыто его следами, он оставил свои следы и внутри неё. Хотелось больше…больше присвоить, заглотить, поглотить. Он боялся, что это приятный сон и вжимался в неё сильнее и сильнее, даже сейчас, когда Ромеро уснула, он прижал её к себе, бдя, боясь уснуть и проснуться в одиночестве. Но её тёплое тело и дыхание успокаивает и он, наконец-то засыпает. И тихий шелест песка укрывает их сон.