Игра в дораму.

— Хватит срываться на всех вокруг, жалкий агрессор! Именно эти слова оставили пожизненное клеймо на его разуме. Он жалкий? Ничтожный? Не способен ни на что кроме агрессии?  — В тебе нет ни души, ни морали! Ты словно кукла, запрограммированная отталкивать людей! Когда она уже заткнётся?  — А поначалу такой милой себя выставляла.  — Тебя невозможно терпеть, ты каждого до самоубийства доведёшь! Слабак, не умеющий контролировать себя! Я слишком долго держалась, потому что любила. И что взамен? Крики по каждой мелочи и ни одного ничтожного «я тебя люблю»!  — Да на кой чёрт ты мне сдалась?!  — Почему тогда принял моё признание и позволил встречаться?! «Потому что твои чувства взаимны. Были взаимны.» — хочет сказать Скарамучча, но не решается и рта открыть. Он любил, правда любил её. Чёрт, если бы он мог сделать хоть что-то, что заставило бы её улыбаться от счастья, до звёздочек в глазах. Но он даже не попытался. Зачем ей твоё признание, идиот? Ты не сможешь дать ей ничего. Нужно было бросать сразу. После первой, совместно проведённой ночи. Но он не смог. Не смог бросить ту, которую любил. И по итогу сделал лишь хуже. Ты ведь знал, что не сможешь подарить ей любовь, которую она заслуживает. Осознание осколком стекла въедается в самое сердце, Знаю, ты думал, что так будет легче. Но нет и намёка тёплых объятий на девичьем тельце, Но с этим наркотиком, прошу, не переусердствуй. В память врезается тот самый разговор с матерью. " — Почему так стесняешься обнять меня? Что на людях, что дома, ты убегаешь." " — Мне просто неловко." " — Ты отнекиваешься, это не может быть причиной. Неужели я нужна тебе лишь тогда, когда приношу в дом деньги?" Лучше бы она этого не говорила. Раз страх сделать что-то чересчур тактильное за причину не считается, пусть думает так. " — Ага. А из-за чего ещё мне дорожить тобой?" В тот день она убежала со слезами на глазах, но не посмела более ласки просить. Раз люди тут же отстают со своей тактильностью, является ли этот метод рабочим? Четырнадцатилетний подросток счёл отличной идеей — всем переходящим личные границы внушать свою ненависть. Ах, будь ты чуть умнее — не потратил бы два года жизни на бессмысленную, перерастающую в привычку, агрессию. Любовь способна на многое, например, на полное разочарование. Фишль никогда на него не злилась. Пока парень хамил всем, за исключением глухо-немо-слепых, девушка лишь посмеивалась на это, в шутку зовя этого разгневанного подростка разъярённой собачкой. А иногда вообще чувствовала себя бессмертной, переходя на «чихуахуа». Чёрт, в такие моменты он готов был лично ей глотку перегрызть. Дрянная шутница. Но такая тёплая, пробирается в самые недры души, обжигая сильнее лавы. Она призналась после школы. Помнится, в тот день снег был особенно красивым. Её тонкую фигуру освещало не способное согреть никого в этот морозный зимний день ослепительное солнце. Фишль натянуто улыбалась, протягивая аккуратно вырезанную Валентину. Эта чудачка умудрилась покорить сердце неисправимого агрессора. Нет, расстроить её он не в силах. Ответив признанием, он впервые за всю свою жизнь почувствовал чужие, но такие обожаемые руки на своей спине, на плечах, животе, шее. Объятья стали чем-то новым, до дрожи, до румяных щёк и довольной улыбки, приятным. Но недолго продлилась эта идиллия.  — Могла бы бросить меня сразу. Уж лучше, чем терпеть, а потом строить из себя жертву. — колкость слетает с языка непроизвольно, по привычке .Хотелось ударить себя по лбу. Не так надо было всё решить.  — Ты никогда не интересовался моими чувствами. Ты понятия не имеешь, что я чувствовала.  — Ты и не говорила!  — Разумеется, ведь всё это время я потратила на помощь тебе, неблагодарный эгоист!  — Я никого не просил мне помогать, идиотка!  — Хватит строить из себя долбоёба! Я пыталась помочь!  — Мне не нужна ничья помощь! Я говорил тебе прекратить, а ты продолжала слюни возле меня пускать!  — Идиот, я люблю тебя! «А я люблю тебя.» — так и повисло в воздухе, не долетев до девушки. В последний раз показались два блондинистых хвостика, скрываясь за крышей высотки. Первая любовь — самая захватывающая, интересная, красивая, запоминающаяся и невероятно хрупкая любовь. Не привязывайся к людям так, как к ней. Отталкивай, чтобы у них даже в мыслях не было тебе помочь. И наконец, не смей влюбляться. Слишком больно и тоскливо. Как же надоело винить себя.

***

С Моной всё было по-другому. Она не спрашивала разрешения. Просто появилась из ниоткуда и заставила любить себя. Внешностью, остроумностью, холодом — она была прекрасна всем. Нет, к ней не было тёплых чувств. Но такую девушку грех не пометить. И пусть никто из них друг друга не любил, на людях они делали вид, что крепче их отношений никакой жадеит не сравнится. Мона лишь в один день предложила встречаться, а Скарамучча, будучи уверенным, что в такую девушку не влюбится, согласился. И он не влюбился. Да, они оба были статными персонами, но оба понимали, что делают это для фона, до окончания школы, а дальше и вспоминать друг друга не будут. Мокрые поцелуи на публику, красные отметины на шее после бурной ночи и свидания в ресторанах — всё это было. Только с Моной он мог не бояться тактильности, в конце концов, она не посмеет его осудить. С ней-то Скарамучча и научился хоть чему-то за гранью объятий. Мона хитра и разумная. Расставание с ней стало бы крайней «точкой». Наверняка где-то в недрах своего пропитанного ядом сердца таит отвратительный компромат на него.  — Как же отвратительно. Зачем я вообще этим занимаюсь? Почему бы не прожить как нормальные люди и строить из себя главного садиста? Уставше глядел он в глаза обтянутых глянцевой плёнкой фотографии изумрудные глаза напротив. Уголок согнулся под давлением пальцев. Как же хочется сбежать. Вернуться в прошлое и не накручивать себе эти проблемы. Ответить по-другому. Чёрт…почему она не рядом? Почему её надоедающая любовь только сейчас так ранит своим отсутствием? Потерпеть до конца школы — всё, что он должен сделать. Да и не так сложно. С двумя совершенно случайно обретёнными друзьями и посмеяться нестрашно. Идиоты… но такие дорогие. Даже жаль, что они никогда не узнают, насколько бесценны для него. Но в первый же день последнего учебного года всё пошло по одному местечку.