Игра в дораму.

Возвращаться туда страшно. Судьба решила подкинуть ему чреду несчастных случаев, не делая перерывы между странностями. Как только Казуха вернулся — его первой жертвой стала уже разбитая вдребезги лампа. Иногда он сам не понимал, как такой тихий, непримечательный парень, как он — может подавать признаки агрессии. Каэдэхара не любил злиться, это полностью рушило всё то, чего он добивался. А добивался он лишения эмоций. Вернее, нет, он пытался стать тем самым спокойным, бесконфликтным, любящим мальчиком, но стоило один раз показать себя таким — весь мир назовёт его эгоистом. По крайней мере, там, где он жил до четырнадцати — это было общепринято. На глаза невольно вновь навернулись слёзы, стоило ему вспомнить молодые годы. Так хотелось исправиться, так хотелось выплакаться кому-то. Ну, а пока он будет истерить в одиночестве и прятать руки. Хотя, разодранные костяшки толком и не спрячешь.  —Что за бюджетная «Матрица», что ни день — то приключения. Будто бы и вправду решили впихнуть всё существующее. Самоирония всегда помогала справляться с тоской. Если хочешь выплакаться — лучше посмейся в лицо своим проблемкам. Тем не менее школа не ждёт, и, если он хотел поскорее избавиться от назойливой учёбы — не стоило прогуливать, а после посещать это место ещё чаще. Не хватало ещё по воскресеньям туда тащиться. Каэдэхара вышел за дверь, перед которой стоял часа полтора в раздумьях. Запихнув ключи в доверху забитый салфетками карман портфеля, он с трудом поднялся, взваливая весь гранит науки себе на плечи. Лифты Казуха не любил, там слишком жарко, да и вероятность встретить незнакомого человека в разы повышалась, поэтому для него же лучше пробежаться по ступенькам вниз. Заодно и в окна на этажах поглядеть можно. Дело незатейливое, но для развлечения сойдёт. Зима скоро, а он всё так же с пальто не расстаётся. Что дальше, в январе кожанку напялим? О, нет, здесь к месту олимпийка, самое время ведь. Да уж, самого себя не поругаешь — никто не поругает. Парень, понимая, что может опоздать, ускорил шаг, решился успеть до того, как зелёный свет сменится на красный. Уже порядком забив на всех окружающих его людей, он понёсся к переходу, придерживая лямки портфеля. Каэдэхара и впрямь почти добежал, но благополучно упал, когда кто-то потянул его назад за волосы. Этой наглости не спустит даже Казуха, парень уже было нахмурился, поворачивая голову к раздражителю, но округлил глаза, когда что-то мелькнуло сбоку. Поезд, совсем рядом. И очень быстрый, судя по тому, какой сильный ветер пронёсся. Думать о том, что бы произошло, не окажись рядом человека повнимательнее, не хотелось. Получается, его только что спасли. На это обычно отвечают благодарностью, но кому в голову пришло потянуть за волосы?! Где этот гений, отставший от развития?  —Ты прямо на поезд бежал, будто бы не к светофору спешил, а умереть. Хотя, наверняка это так и есть, ты ведь не из тех, кто опасается экстрима. Нежный, почти детский голос раздался над ухом, пробирая до мурашек. А после милый, невинный смешок. Это нормально, смеяться над таким? Наверное, просто Казуха отстал от современных шуток, а не над ним прямо сейчас издевалась противоречивая Кокоми. Её милая улыбка с самого начала настораживала, а теперь… Чёрт, как вообще можно с таким невинным видом говорить о смерти другого человека? Или нормально…или…или…  —Здравствуй, Кокоми. Подавив порыв расспросить Кокоми о её невежестве, Каэдэхара встал, криво улыбнувшись в ответ.  —Почему в субботу так быстро сбежал? Склонив голову набок и поджав губки, она действительно выглядела так, будто бы волнуется за новенького. Кто знает, может, так и есть?  —Ах, да, прости, я всего-лишь…  —У тебя что, с эмоциями проблемы? Казуху перебили наглейшим образом. Вновь и вновь эта девчонка доказывала, что никаких добрых намерений у неё и в помине не было. Но ехидство сменилось обеспокоенным личиком.  —Прости! Я, наверное, неудачно пошутила. Не будем об этом, — опустив голову Сангономия прикрыла глаза, слишком резко произнося, — если ты так закомплексован. Казуха и пошевелиться не смел, метаясь, и не зная, как поступить. Сбежать? Светофор как назло не переключался на нужный свет. Ответить той же колкостью? Он бы не сумел противостоять в споре кому-то столь уверенному в себе. Тогда оставалось ждать и надеяться, что она вновь откупится шуткой.  — Прости-прости. Я не хотела так тебя загонять. Люди не любят, когда их так легко читают, но ты похоже давно об этом мечтаешь. Даже не открывая глаз, Сангономия знала, как сейчас мечется блондин. Поразительно и пугающе. Светофор, наконец, соизволил переключиться на зелёный, и Кокоми стремительно двинулась вперёд, даже не смотря на него. Она будто предугадала время и место. Будто ради замешательства Каэдэхары и пришла сюда. Не хочется с ней пересекаться. Ну прям совсем. Девушка даже не обернулась, мелькая между прохожими. Розовые волосы будто потянулись за только что проехавшим поездом, а сама Сангономия скрылась из виду за считанные секунды.

***

Казуха прибежал следом, запыхаясь. Номер кабинета он запомнил ещё в пятницу. Хорошая память всегда помогала избежать разговоров с людьми по самым банальным вопросам. Вот и сейчас ему не пришлось искать одноклассников и расспрашивать их об этаже. Подхватив портфель он поднялся наверх. Было до ужаса некомфортно, ощущение, словно все прожигают его взглядами. Пару раз его задели, что прямо-таки обижало, но не до слёз, конечно. Вроде он и хотел быть незаметным для всех, а вроде мечтал в глазах других выглядеть личностью. Кабинет их был ещё закрыт. Что ж, Казуха не опоздал — уже хорошо, но вот стоять и ждать рядом с остальными тоже хорошей идеей не сосчитать. Каэдэхара в таких случаях предпочитал раскинуться на подоконнике и наблюдать. Наблюдать за другими, общительными одноклассниками куда интереснее, чем залипать в гаджете. Реальная жизнь ему всегда нравилась больше нарисованной, жаль, он к ней приспособиться никак не может. Компании разные. На пуфиках сидели молодые барышни, то и дело посмеиваясь или подкрашиваясь. Рядом с ними стояли, по всей видимости — спортсмены, по крайней мере мышцы у них выпирали не слабо. Казуха сглотнул, косясь на собственные руки. Тонкие, бледные, вдобавок истерзанные ножом. Да и силён он никогда не был. В самом углу стояли спорящие. По крикам и пощёчинам было несложно догадаться, что они там не дружбу дружат. Ну, а около второго подоконника, что стоял напротив кабинета параллельки, ошивались самые запоминающиеся. Для начала, Ху Тао из его класса — сама по себе личность яркая, харизматичная и настойчивая. Там же и двое…близнецов? Блондин с длинными, завязанными в косу волосами и такая же, чуть ниже своего брата девушка, но с причёской покороче. Они выглядели волшебно, будто дополняли друг друга, будто бы они — единое целое. Они выделялись, наверное, из всей школой своей нежной цветовой гаммой. Рядом с парнем, которого Казуха успел окрестить блондинчиком, стоял весьма мрачный ученик. И стиль, и причёска, и взгляд — всё указывало на то, что общительным он не был с самого рождения. И, наконец, самая яркая звезда из них, буквально звезда. Сероглазая, красиво причёсанная, одетая в облегающие, так подчёркивающие её идеальную фигуру — колготки. Боди и невероятно короткая юбка поверх. Золотые серьги, туфли, заколка в форме скрещённой с полумесяцем звезды. Она выглядит идеально, эстетично, словно модель какая-нибудь. Стройные ноги, тонкая талия, длинная шейка — всё кричало о том, что эта девушка в школе считается эталоном красоты. И Казуха ни на минуту не сомневался в этом. Что ж, в этой школе ученики невероятно интересны. Каэдэхара понял, что слишком долго рассматривает девушку, быстро отводя взгляд. Нет, его никогда не привлекали люди в таком плане, но именно эта незнакомка была поистине привлекательной. Спрыгнув с подоконника, Каэдэхара направился в уже открытый кабинет, неловко садясь за своё место. Вставать он больше не собирался. Ну а куда? Ещё и внимание на себя обращать лишний раз не хотелось. Он всегда так поступал — просто сидел на одном месте, не двигаясь. Урок скоро должен был начаться, поэтому все его одноклассники стали лениво доставать учебники. Ладно, он не так уж и много двигается, подготовка к уроку ведь не что-то странное. Мысленно кивнув своим размышлениям, он потянулся к стоящему на полу около парты портфеля. Перебирая пальцами знакомые книги, он быстро пробегал глазами по названиям. Наконец, выудив из сумки учебник истории, Казуха поднял взгляд. В глаза сразу же бросились сиреневые гетры, по тонкости своей напоминающие чулки. Такие он видел лишь у одной дамы. Очень противоречивой дамы. Она шепталась о чём-то у самых дверей, и, поймав взгляд Казухи, помахала ему в знак приветствия. Девушка, стоящая рядом с Кокоми, повернулась к нему, прыснув в кулак. Сангономия тут же удалилась из класса, а стоящая рядом подружка обогнула весь класс, видимо, с кем-то вновь перешёптываясь. И так по кругу, один говорил другому, другой — другой, другая — другим. На это невозможно было не обращать внимания, но, что странно, его эти перешёптывания не коснулись. Может, всё так же не хотят разговаривать с новоприбывшим? Прозвенел звонок, всё такой же мерзкий и раздражающий. В класс вбежала наряженная в фиолетовое кимоно женщина. Она так погружена в историю или просто любит традиционный японский стиль? В любом случае ей очень идёт. Каэдэхара не мог сказать, что любит девушек в кимоно, но именно на этой учительнице оно выглядело завораживающе. Длинные фиолетовые волосы, завязанные в косу как никогда подчёркивали образ. Выглядела она и устрашающе и мило одновременно.  — Для новеньких — я Баал-сама, а теперь вам всем следует умолкнуть. Строгость этой учительницы чувствовалась за версту. И Каэдэхара было подумал, что весь урок проведёт, как на иголках, но ожидания разбились вдребезги, когда по ходу разговора Баал брала перерывы на поедание конфет. Никого она не пугала, наоборот — многих умиляла, а девушки умудрялись болтать с ней прямо посреди урока. Тем не менее тему она объяснила отлично и у Каэдэхары сомнений не осталось — эта учительница самая популярная среди всех.

***

Урок прошёл лучше, чем он того ожидал. Баал-сама оказалась просто душкой. Она покинула класс, перед этим похвалив всех учеников и попросила быть тише. Даже окна разрешила открыть, чтобы проветрить кабинет. Вот только…открывать их никто не стал. Казуха даже удивился, что никто не пожаловался на жару, но только подняв голову — понял почему. Почему, чёрт возьми, все одноклассники обступили его со всех сторон? Даже соседка уставилась на него во все глаза. Только единицы остались готовиться к следующему уроку. Слишком тяжело, ни вдохнуть лишний раз, ни пошевелиться. К горлу подступил ком.  —Правда под поезд сиганул? Первый же вопрос его ошарашил. В памяти всплыли все перешёптывания и ехидные улыбки. Неужели они обсуждали…его?  —Конечно правда, Кокоми не обманет.  —Может ещё и вешался в общественных местах?  —От таких одни проблемы. Пойдём, ничего интересного. Все эти шутки, колкие фразы и комментарии заставляли всё сильнее съеживаться. Кому вообще в голову прийёт такое?  —Каэдэхара, ты что, правда суицидник? Все голоса смешались. Девичьи, мужские, грубые, нежные, кто-то был на грани истерического смеха, кто-то злился. Казуха обнял голову руками, зажмурившись. Хотелось, чтобы всё это прекратилось. Почему всегда так? Почему, если он просто торопился? Почему… Кокоми ведь это сделала нарочно.Почему они все так стремятся его задеть? К глазам подступили слёзы, а он продолжал жмуриться, стискивая зубы до скрипа. Только не истерика, только не сейчас.

***

Когда его впервые заметили за этим нечистым делом — Казуха по-настоящему испугался. Это был незнакомый ему человек, но, словив его жалостливый взгляд, Каэдэхара опешил, выпуская петлю из рук. Они лишь случайно столкнулись взглядами через окна домов, но парню казалось, что это похоже на сцену, где друзья сожалеют о потере друг друга. Почему-то именно этот незнакомец заставил Казуху пойти наперекор своей слабости и не разочаровать. В тот день его спас страх заставить расплакаться родного человека. Именно так он себя чувствовал, именно поэтому терзал себя один, он не хочет разочаровывать, никого.

***

Из воспоминаний его буквально выдернули. Кто-то сжал его запястье, с силой потянув на себя. Его ловко увели из класса под недовольные возгласы одноклассников. Вот сейчас поблагодарить точно стоило. Изо рта вырвался лишь какой-то писк, когда его, не позволив заговорить, с силой впечатали в стену. Отсюда не было слышно голосов, вероятно, они за каким-то углом. Посмотрев перед собой Казуха в ту же минуту захотел вернуться в класс, но никак не стоять перед этим парнем. Перед Скарамуччей.  —Какого хрена ты творишь? Послал бы их всех, а не сидел заплаканный. Его тон был ровным, и ничуть не раздражённым. Это и радовало, и настораживало, прошлые их встречи закончились не лучшим образом. Каэдэхара спохватился, потянувшись к лицу, чтобы стереть слезу. И в очередной раз запястье с силой сдавили, поднимая над его головой. Эта ситуация сейчас была слишком…слишком неправильной. Нет, этот парень не должен был вообще обращать на него внимание, как он оказался в его классе?  —Тут все последние этажи в курсе, все знают, какой слух про тебя пустили и кто. Казуха сглотнул, опуская голову вниз, чтобы не выдать с новой силой льющиеся по лицу слёзы. Кокоми поступила ужасно, по-другому это не описать. Ещё с утра всё не задалось, а ведь сейчас даже не половина дня.  — Просто отсохни тут, дорогу в класс найдёшь сам. Каэдэхара поучаствовал, как его запястье медленно отпустили. Скарамучча удалился, на этот раз даже намёка на вселенскую ненависть не оставив. На этот раз он был слишком добр. Скарамучча…почему же он так поступил? Точно не из-за выгоды. Значит, этот парень изначально не был настроен против него? Казуха скатился по стене, обняв собственные колени. Кокоми. Слухи. Скарамучча. Истерика. Почему всё так нелепо?