Игра с химерами

Музыка везде. Хаос беспощадно трепет плоть Шпиля. – Эй, ты! Я делаю громче. – Прекрати это! Слышишь, истеричка?! Ничего, делений ещё много. У меня самой уже болят уши, но как-нибудь потерплю. Плеер внедрён в стеклянную сферу и летает прямо за мной. Чтобы изменить уровень звука, достаточно поставить пальцы в пазы и повернуть в нужном направлении. – Не смей меня игнорить! Я, не поворачиваясь, показываю в его сторону комбинацию из четырёх сложенных и одного гордо вознесённого к небу пальца, изображающего одну из составляющих человеческого бытия. И я добиваюсь желаемого: жест Твари Углов знаком и вызывает желание беситься ещё пуще прежнего. Я выключаю тогда, когда уже весь воздух припадочно вибрирует, не останавливаясь и после завершающей ноты. Голем блаженно выпрямляется, убирая руки от ушей, и я продолжаю лепку, создавая из волос моей модели невероятную, на две трети чёрную и на одну треть белую гриву. Образ в разработке. Мой новый ребёнок немного дёрганный и пугливый, так что рождение в хаосе будет отличным стартом для его выживания. Самое время покинуть тёплое лоно и приготовиться к медвежьим объятьям внешнего мира, готового вырвать тебя из зоны комфорта в любую минуту. – Ты меня оскорбил, – наконец, говорю я. – С чего это? – Тварь Углов подозрительно прищуривается. – Это низко: оскорблять творца за его творение. – А обижаться на это просто смешно. Подумаешь, критика. Ты её заслужила. – О, неужели? – я уже жалею, что выключила плеер, – А по-моему я просто перестала кормить тебя легкодоступной пищей. Переключилась на мрачноватые темы, а? – Нет, дело не в этом. Все вы, люди, одинаковы: понятия не имеете, что значит быть собакой, но зато горазды прививать ей свои мысли и чувства. И сравнивать: ой, смотрите, и я одиночка, и я непохожа на других! Срочно, срочно воздвигайте мне памятник! В кого ни плюнь – повсюду непризнанные гении, непринятые миром… – он с интересом разглядывает то, что я сотворила из Голем, пока я обдумываю ответ. К слову, нашим яблоком раздора является рукопись, которая абсолютно мирно полёживает на краю стола. Понятия не имею, чего он вспенился. То ничего не говорил насчёт еды, прямо не выжмешь – то вот тебе, мешок претензий. Из-за чего, спрашивается… – Ты ещё знаешь меня недостаточно хорошо. Я осознаю своё место в мире и в данный момент пришла к полному пониманию того, почему я именно среди меньшинства. Я хотела написать рассказ про собаку – ни больше, ни меньше. Если я позволила себе субъективные переживания – то это только лишь от моей эгоцентричной человечьей природы, любящей тянуть одеяло на себя. – Что за проблема? Раз он испорчен, просто напиши что получше. Я усмехаюсь: – Как у тебя всё просто. Это всё равно что сказать: «Роди мне ребёнка получше, первый не такой, как я рассчитывал». – Люди часто так говорят. И делают, – Тварь Углов смелеет при виде того, как улетает прочь сфера с плеером. – Тогда не равняй себя с человеком, в твоём случае это явно не лучший образец для подражания. – Ха, подловила! Ловко, признаю, – он словно бы невзначай пододвигается ближе к моей ноге, – Забыли. Что у нас сегодня? – Хватит с меня, я плохо пишу. Значит, нужно как следует отдохнуть. – Но я же голоден! – Извини. Я не всемилостивый Будда, – двигаю плечами я, занимаясь тонкими чертами лица моего выплеска творчества. – Так что, выходит, я буду ходить с урчащим животом из-за какой-то обиды? – О, да, – на полном серьёзе киваю я, – Нет слов, чтобы передать, какая я коварная. – Сволочь ты, – плюётся он напоследок, и, чуть подумав, с некоторым презрением забирает со стола вчерашнюю рукопись, – Из-за тебя придётся перечитывать. – Пока никаких угрызений совести, – кричу я вслед. – Чёртовы люди со своими идиотскими заморочками, – он пристраивается в одном из понравившихся со времён обхода углов и начинает шуршать бумагой.