Игра с химерами

– Цветёшь и пахнешь, – замечает Тварь Углов, когда находит меня посреди Зала Полотен. Я рисую и уже заляпалась краской как какой-то психоделический королевский гепард. С моего лица не сходит улыбка. Голем трётся об мои ноги. Периодически я спотыкаюсь, но даже не чертыхаюсь на безмозглое создание. – Я тебе не сирень. – Куда тебе до сирени, ты смердишь человеческой плотью… Так и что же? – Я нашла собеседника. Мой… мой носитель нашёл собеседника. Изысканный экземпляр, знаешь ли, – я хватаю модель за плечо и стремительно набрасываю детали лица. – О, – демон зачем-то втягивает носом воздух, – Молодая особь… Ну? – Давно я так не спорила, – я усмехаюсь, размазывая цветные капли по бедру. Напоминает окрас рака-богомола. Кстати, почему бы не попробовать, в раков я ни разу не превращалась. – И он принял твои аргументы? – Не, всего лишь взбесился, что не смог выиграть. У него на редкость закостеневшие мозги… Впрочем, это изюминка самцов нашего вида. Надо полагать, зачастую мы и любим их за то, что они тупые и полагают, будто знают о мире больше чем достаточно. – И каков его мир? – Маленький. Ограничивается тем, что вбили ему в голову, а ему и достаточно, ибо влом прилагать усилия, чтобы проверять и искать своё. – Но это ведь очень удобно, – Тварь Углов расплывается в добродушной улыбке. – О, да. – Наверняка он всё ещё злится, что ты атаковала уютное гнёздышко ограниченного мышления. – О, да. – Нечему удивляться. Любая устрица не хочет покидать своё убежище, такое обжитое и уютное. – Я и не удивлена… Кстати, ему бы не понравилось сравнение с животным. – А, он видист? – тварь кивает с крайне умным видом, – Популярная ересь, особенно среди сапиенсов. Вера в свою исключительность. – Она самая, – я некоторое время дурачусь, трансформируя руку в клешню, потом с визгом падаю на мольберт и оставляю отпечаток себя. – Эй, четвероногий, это лимитед эдишн. Когда-нибудь ты разбогатеешь, продав это. Едва ли у кого-то есть отпечаток человека, который, – я цитирую, сдвинув брови, – «выбился из системы». Система… Представляешь, есть те, кто считает её незыблемой! – Наивно. Но с людьми быстро привыкаешь… Хотела бы его переубедить? Заставить думать? – Много работы, – я поднимаю свою картину и принимаюсь накладывать жирные мазки цвета ноготков, – Его нужно выцарапать из маленькой клетки и заставить истекать кровью, словно реками смыслов. Боюсь, что это сведёт его с ума, как ту собаку, в клетке с электрошоком. Когда её решили выпустить после всех непредсказуемых ударов током, она не вышла. Лучше насилие, но постоянное и привычное, чем страшный многомерный мир… Хм… – Что? Идея? О, о, покажи! – стоит мне положить кисть, как Тварь Углов начинает виться вокруг. Я скатываю руками нелепый взъерошенный шарик, явно сатирический рассказ семейства смеходумательные. Неплохой экземплярчик. – Не откладывай! Я хочу увидеть! Сочини сейчас! – А разве не ты ныл недавно, что у меня какой-то собачий бум? – Да чёрт с тобой, напиши рассказы про всех собак мира, только дай, дай мне съесть это, чем бы это ни было! Собака, человек… Что это?! – Так я тебе и сказала, – я прохожу к стеллажу, чтобы устроить нового младенца со всеми удобствами. На его шерсти остаётся краска. Что ж, так даже забавнее. А ещё забавнее… – Я тоже пойду туда, – говорю я, – Пора слепить новое тело. Пора объединить «вижу» и «являюсь». – Да-да, меньше слов – больше дела, я хочу есть! – он так возбуждается, что начинает виться вокруг моих икр, отпихнув модель в сторону. – Ещё одно. – Чёрт! Что ещё?! – Кто-то может узнать в этом себя самого, – я улыбаюсь. – Это что, проблема? Ой, я не могу, от рассказа ещё никто не развалился! Если о нём – пусть подумает. Если не похоже, значит, ты навертела в вольном стиле и тем более никому не навредила. В крайнем случае, напиши «Я любя». Обычно это успокаивает… Да садись же ты уже! Стих был низкокалорийным!! Как же тяжело спокойно принять решение при таком давлении… (Ссылка на рассказ в комментариях после части) *** Мои руки раскалывают пространство. Я перекраиваю свой мир. Десятиэтажное здание перемалывается и падает к моим босым ногам. – Миленько, – худосочный демон уже здесь, глядит, как на месте руин вырастают буйные степные травы. Обычно в моём мире царит вечер или ночь, но сегодня я хочу видеть рассвет. Хочу, чтобы моё новорождённое поле сначала окрасилось кровью, а потом налилось золотом. – Наколдуй мне глясару, – не поворачиваясь, прошу я. Иллюзия подъёма светила просто не оставит мне сил. – Ага, разбежалась. – Пожалуйста. Он ворчит что-то про нещадную манипуляцию, но в итоге протягивает мне заветную палочку. После затяжки холод впивается в натуженные мышцы, и боль отступает. Я сажусь на кусок арматуры и пристально буравлю взглядом горизонт. – С чего движуха-то? – спрашивает мой гость, укладываясь рядом в позу сфинкса. – Я дала ему эликсир. Ответила на вопрос. А он не выпил, – ровным голосом сообщаю я, – Почему он не выпил? – Это ведь твой персонаж, что ты мозгами скрипишь? В конце концов, можешь переписать. Он всё понял, они взялись за ручки, и, смеясь, побежали навстречу рассвету… А, не, закату, – поправляет себя он, вспоминая концовку. – В жизни обычно мало хэппи-эндов. Я хочу уйти от этого… Ещё. – Что? – Глясару. – Хорош дымить, скоро снег с неба посыплется!.. Эх, ладно… В общем, если ты не будешь ничего предпринимать, лучше не ной. – Я не ною. Я рассказываю. – Не понимаю ни тебя, ни твоих терзаний. – Мне не нужно, чтобы ты меня понял. Мне нужно, чтобы просто выслушал. Именно так и используют друг друга люди. Понимание при таком подходе – непозволительная роскошь, – я смотрю на то, как вылетающий изо рта дым превращается в аккуратные снежинки. – Тошнит меня от твоей философии. Аж слышно, как мозг скрипит. Понавыдумывала себе невесть чего, – он встаёт и потягивается, – Я ухожу. – Спасибо за всё, – отзываюсь я. Небо уже многообещающего персикового цвета, и я жду. – Знаешь, – вдруг задерживается он, – Иногда люди загораются желанием переделать. Заточить под себя. Когда милое сердцу существо оказывается несколько не тем, чем ты рассчитывал. И именно здесь начинается вся движуха. «Хочу точно такое, только совсем другое». – Это ты к чему? – К твоей концовке. Ты оставила персонажа в покое, Может, ты и не согласна с его выбором, но ты не навязываешь свой. Даёшь жить так, как удобно. Не хочешь бороться за свою правоту и право посеять её в чужом уме. Довольно занятная пассивность, но от этого ты сама страдаешь. – Я не страдаю, – холод покусывает пальцы, – Я просто курю. – Переделывать себя и свою природу нелегко. Подчас невозможно. Оно тебе надо? – Я не хочу биться головой о стену. Достаточно. Я думаю… Если бы мне здесь диктовали, кем быть и как себя вести… В общем, не делай другому… – …и получишь от него вдвойне в порядке компенсации, – Тварь Углов усмехается, и, заметив мою улыбку, уходит восвояси. Мне не нужно насиловать собственную природу. Всегда найдутся те, кто сделает это за меня. Так что в моём мире так и не восходит солнце.