Самое жёсткое сердце

Уилл выстукивал ботинком по стойке нервный ритм, не прекратив, даже когда из-за соседнего столика его смерили недовольным взглядом. Когда Молли вошла, он поднялся ей помочь, но она лишь отмахнулась. Уилл немного неловко вернулся на своё место и скрестил руки на столе, пока Молли садилась. — Привет. Как ты? — спросил он. — Это зависит от того, есть ли у них миндальное молоко, — отозвалась Молли, приподнимая крышку со стоящего на её половине столика бумажного стаканчика и заглядывая внутрь. — В этом случае, сегодня хороший день. — А ты как? — Им удалось правильно приготовить мой невероятно сложный заказ кофе. — Отлично, отлично… Значит, мы тут со всем разобрались? Уилл машинально фыркнул от смеха и обхватил ладонями собственный стаканчик. Молли вздохнула. — Ну, поправляюсь я неплохо. Уолтеру я об этом пока не говорю, потому что он так здорово справляется со всеми домашними делами ради своей бедной старенькой мамы. — Если тебе нужна ещё какая-то помощь… — Да ладно, Уилл. — Я мог бы даже заплатить кому-то, чтобы они... — Ты серьёзно? — Молли выглядела раздражённой. Уилл поморщился. — Ты права. Извини. — А как продвигается расследование? Есть какой-то прогресс с поимкой этого засранца? — Эй, откуда такие термины? — Я в последнее время много смотрю телевизор. Попозже мне нужно будет узнать твоё мнение насчёт некоторых из этих теорий — проверить, так ли ты умён, как Мэттью Грей Габлер, — Молли села чуть удобнее, и Уилл уставился на её до сих пор немного скованно двигающуюся шею. — За новостями ты тоже следишь? — Наверное, даже слишком активно. — Обещаю, вы, ребята, по-прежнему в безопасности. Но помимо этого мы почти ничего не нашли. Обзваниваем обеспеченных соседей в окрестностях... — А этот обгоревший психиатр? Ужас какой. Не знаю, как он вообще до сих пор жив… — Ага. Я с ним говорил. Он неважно выглядит, — уставившись на стол, Уилл поскрёб свою бороду, уже снова отросшую до нормальной длины. — Кому-то стоит просто избавить его от страданий. Уилл кивнул. — Ну а теперь, не хочешь рассказать, как у тебя дела по-настоящему? — спросила Молли. Уилл откашлялся. — Наверное, прозвучит довольно неуравновешенно, если я скажу, что снова чувствую себя уравновешенным, да? — Немножко. — Но так и есть. Я снова ходил увидеть Ганнибала после… — Уилл показал на Молли. — И понял, насколько глубоко он забирался ко мне под кожу. Он хорошо умеет это делать. Поэтому я больше не собираюсь с ним видеться. Никогда, будь на то моя воля. Не то чтобы Джек или Алана разрешили такой визит — отныне Ганнибал никого больше не увидит и не услышит. — Довольно грустная жизнь. — Это да. Ну-у... — Уилл сглотнул, — думаю, он это заслужил. — А зачем ты хотел сейчас со мной встретиться? — Я подумал, что как минимум задолжал тебе правду. Обо всём, о чём ты только захочешь узнать. И я должен перед тобой извиниться за своё поведение в больнице. Мне ужасно жаль. Правда. — Тут ты прав, — пробормотала Молли. Она нервно постукивала ногой об стол, отчего тот слегка трясся, и Уилл сообразил, у кого подхватил эту привычку. — Ты говорила, что я не рассказывал тебе… разные вещи. Я хочу быть с тобой полностью откровенным, о чём бы ни зашла речь. Поэтому я спрошу…. есть что-то конкретное, о чём тебе хотелось бы узнать? Или… — Ну-у... что ж… Ганнибал… Было очень странно видеть, как её губы выговаривали это имя. — М-м? Поколебавшись, Молли чуть покачала головой взад-вперёд, словно взвешивала свои следующие слова. — «Ганнибал — и точка» неплохо сформулировало бы мой вопрос. Уилл издал смешок. — Хорошо. Эм-м… Ты же знаешь, что он оставил мне шрамы. И знаешь, что я пытался его поймать. И что мы какое-то время работали вместе. — Угу, знаю. Уилл снова откашлялся. — Мы с ним были очень хорошими друзьями. — Да?.. — Да. У меня мало друзей. — Я шокирована. — Знаю. Но мне казалось, что он понимал меня гораздо лучше, чем большинство людей. Был кем-то вроде моего психиатра, но нетипичного — по большей части, мы с ним просто беседовали. Я обычно приходил к нему поговорить о своём текущем расследовании, но иногда он задавал мне более личные вопросы. Или мы просто разговаривали о чём угодно. Это было на удивление легко и... приятно. Я ему доверял, даже когда у меня были те проблемы со здоровьем. И он знал, что я ему доверял. — Значит, вы были близкими друзьями. — Угу. — И он предал это доверие, я так понимаю. Уилл скривил губы в горькой усмешке. — Ага. Дерьмовое было времечко, лишиться этой опоры… Он ведь тогда занимал столько места в моей жизни, понимаешь? Я хотел, чтобы всё вернулось к норме, но он даже не был нормальным. Молли потыкала ногтем свой стаканчик с кофе. — Уж не знаю, не является ли это влиянием того таблоида... но почему у меня сейчас такое ощущение, что ты рассказываешь мне о своём сумасшедшем бывшем? Уилл со свистом втянул воздух. — Нет, наши отношения никогда не были… такими. Может, немного более… близкими? Чем типичная дружба, — Уилл поморщился. Но он уже пообещал себе, что будет с Молли как можно более честным. — Согласно прессе, ваши отношения были страстными. — Лаундс ни черта об этом не знает. — Значит, не были? — Я этого не говорил. Я лишь говорю, что её писанина — низкопробный мусор для завлечения читателей, которому место скорее в ширпотребных журналах, чем в такой серьёзной сфере, как уголовное правосудие. — Да-да, я поняла... Ну так что? Почему он перемазал тебя всей той кровью? Что там произошло? Уилл поёрзал. — Он просто меня схватил. Он не пытался причинить мне вред, просто у него проблемы с уважением чужого личного пространства. — В такого рода дружбе может присутствовать довольно сильная любовь. — Если Ганнибал и любит, то не теми способами, которые я понимаю. — Но ты-то можешь любить. Насколько я тебя понимаю. — Нет… это не то. Просто… — Уилл вздохнул. — Просто ты начинаешь путаться в собственных чувствах. Есть в нём что-то такое… что ты начинаешь во всём этом растворяться. Тебе хочется подойти поближе, хочется поверить в сказку и хочется ему доверять. Тебе начинает казаться, что весь мир существует ради Ганнибала Лектера, и это может быть… странно притягательным. — Ого, смотри-ка, мне наконец удалось выудить из тебя какую-то потаённую правду. — Я пытаюсь, — Уилл горько улыбнулся, чувствуя, как у него вспыхнули щёки. Молли убрала его руку со стаканчика с кофе и слегка сжала. Уилла это удивило, но он понял, что соскучился по прикосновениям. — Не знаю, что именно ты чувствуешь, но мне знаком стыд и я умею его распознавать. В нашем мире столько стыда. Это нормально, если иногда твои чувства становятся запутанными. Или если этот человек тебе до сих пор в каком-то смысле нравится. Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не стала бы тебя за это винить. Все говорят, что он был очень обаятельным, и нужно быть неглупым, чтобы понять такого человека, как ты. А он явно тебя понимал. Уилл заморгал. — Спасибо. — И, знаешь, иногда мне кажется, что все мы хотя бы капельку гомосексуальны. — Молли! — удивлённо засмеявшись, Уилл потряс головой, закрывая лицо свободной ладонью. — Послушай, я лишь говорю, что при благоприятном стечении обстоятельств многое может произойти. Но любви — в любой форме — никогда не нужно стыдиться, — Молли снова сжала его ладонь. — Да, да, я знаю, — выдохнул Уилл. — Так что теперь? — спросила она. Уилл накрыл их ладони второй рукой и тоже сжал. Потом на какое-то мгновение задумался, сглотнув непонятный ком в горле и избегая смотреть Молли в глаза. — Я хочу, чтобы всё стало как раньше. Мне сейчас было трудно одному. Молли поколебалась, но потом тихо ответила: — Мне тоже. — Но сначала мне нужно поймать этого типа. — Конечно. Я знаю. — Но, может, соблюдая некоторую дистанцию, мы могли бы продолжить… — Ага. Мы продолжим общаться. * * * Когда Уилл вошёл в лабораторию, Зеллер с Прайсом негромко о чём-то переговаривались, держа результаты анализов над крупным красным телом. — Привет, Уилл. Мы провели повторные анализы. Результаты лежат вон там, но в них нет ничего нового, — неопределённо помахал ему Зеллер. — А что это тут у вас? — В наш отдел передали новое расследование. Похоже, нынче никто не может содрать со своей жертвы кожу всего один раз и на этом успокоиться, — отозвался Прайс. — Это из Северной Каролины? — спросил Уилл, наклоняя голову, чтобы изучить сырую плоть трупа. — Ага. И есть ещё один, на этот раз в Западной Вирджинии. Что за хрень творится в этой Западной Вирджинии? — проворчал Зеллер. — Насколько мне известно, там творят аппалачскую народную музыку. Ты когда-нибудь слышал по-настоящему хорошую игру на скрипке? Это тот ещё опыт, — заметил Прайс. — Его окрестили «Буффало Билл», — недоумённо хмурясь, продолжил Зеллер. — А что это значит? — поинтересовался Уилл, подходя ближе к телу. На бугристой плоти можно было видеть каждую мелочь. Кожу старательно отделили и удалили. — Не самая тактичная шутка, как по мне, — отозвался Прайс. — Он, мол, «сдирает кожу со своих тёлочек». Уилл неодобрительно покачал головой. — Можно взглянуть на отчёт? Я могу попробовать помочь. От дверей донёсся голос Джека, и Уилл постарался не выдать своего раздражения. — Было непросто вытащить тебя сюда ради одного расследования, а теперь ты хочешь второе? — спросил Джек. — Джек, я ничего не делаю кроме того, что сижу и таращусь на одни и те же материалы. Могу хотя бы сделать что-то полезное. — Я не могу позволить, чтобы твоё внимание сместилось с Красного Дракона. — Какое именно внимание? Мы ничего не получим до следующего убийства. Джек смерил его мрачным взглядом. — Зачем я тебя тогда сюда привёл? — Я был не в лучшей форме, знаю. Я сегодня утром встретился за кофе с Молли. Начинаю снова чувствовать себя самим собой, хотя бы немного. Джек слегка смягчился. — Это хорошо, Уилл. Я рад это слышать. — Буффало Билл не станет ждать, пока мы разберёмся с Красным Драконом. Дай мне при помощи этого дела снова переключиться на расследования, — сказал Уилл. — Ладно. Но никаких консультаций. На этот раз просто ограничься бумажной работой. Окинув взглядом труп, Джек тяжело вздохнул (определённо, вулкан до сих пор побулькивал). И ушёл — точно так же, как и появился. — Больше не любимчик, а? — поинтересовался Зеллер. — Ну и как оно, присоединиться к кучке разочаровавших? Уилл с вежливой улыбкой взял протянутый Прайсом отчёт. — В старые добрые времена быть любимчиком означало самые паршивые рабочие условия. — Ха, это были добрые времена. Теперь нам даже не разрешается ходить на совещания. Просто шикарно, — пробурчал Прайс. Склонившись над столом, Уилл внимательно просмотрел отчёт, позволяя их голосам раствориться, стать фоном. Потом потрогал себя за загривок, проверяя наличие крови, но сейчас там ничего не было. На несколько дней ему удалось погрузиться в расследование, и его кожа оставалась сухой. Но он больше понятия не имел, сколько это продлится. * * * Уилл старательно скрёб раковину в мотельной ванной бесплатным мылом и полотенцем для рук. Поскольку он не впускал гостиничный персонал для уборки, его номер успел загрязниться, а кроме того, ему просто необходимо было занять чем-то руки. Он тёр и тёр фаянс, пока к тому не вернулась скользкая гладкость, а у Уилла не начала болеть рука. Вытерев со лба пот тыльной стороной ладони, он проверил, не осталось ли на умывальнике каких-то пятнышек. Убедившись, что всё сверкало чистотой, он перевёл глаза на ламинат на полу и мягко опустился на колени. У него в голове снова и снова назойливо звучал голос Беделии, и Уилл знал, что никогда от него не избавится. «Может ли он каждый день испытывать по вам…» Стиснув зубы, Уилл принялся скрести интенсивнее. Это не было сюрпризом. Не могло быть — после бесконечных снов, нашёптывающих его подсознанию именно такую вероятность. Не могло быть — после того, как Уилл обдумал все возможные мысли, глядя на плещущий океан. Это не должно было его удивить. Это не должно было всё в нём всколыхнуть. Некоторым вещам лучше было оставаться в тёмных закоулках его разума. Произнесённые вслух, они обретали вес и форму, и Уилл мог чувствовать их на языке. У него в мозгу вспыхивали яркие идеи из глубин его подсознания, и он вздрагивал от каждой новой. Это ведь явно было подоплёкой всего, что происходило за время их общения. Ганнибалова любовь, как бы она ни проявлялась. Какая-то часть Уилла всегда продолжала в этом сомневаться. В том, что Ганнибал мог видеть каждую его жестокую мысль, каждое скользкое качество, каждую ошибку — и всё равно чувствовать что-то чистое. Если бы оказалось, что всё это было лишь многоходовой игрой с целью заморочить ему голову, Уилл бы в это поверил. Если бы оказалось, что это было всего лишь увлечение его способностью принять тьму, он бы в это поверил. Но вот этот вариант, который Уилл так отчётливо видел и безошибочно чувствовал, до мозга костей, был таким невероятным, что Уилл даже не мог о нём подумать без того, чтобы все клеточки его мозга дружно не гасли, словно все лампочки мира, перегоревшие в одну и ту же секунду. Уилл изо всех сил скрёб стыки. Кровь успела затечь в каждую трещинку. Он мог мыть и скрести весь остаток своей жизни, и всё равно никогда не отмыл бы всё до конца. Когда с его лба на пол упала капля пота, он шлёпнулся на задницу и несколько минут просто переводил дух. Потом поднёс руку ко рту и начал бездумно водить костяшками по чувствительной коже губ. Он ждал, пока его чувства поутихнут. * * * — Так что? Ты, значит, поймаешь этого монстра? — спросила Молли. Уилл был благодарен Молли за то, что она весь вечер не заговаривала о его работе, и едва ли мог винить за то, что после определённого количества выпитого вина её любопытство всё-таки победило. Её глаза выглядели всё туманнее с каждой минутой, а язык развязывался всё сильнее, совсем как раньше. Прошло уже две недели и они нашли ещё одну жертву с уймой улик, но почти все они никуда не вели. На Уилла это расследование не слишком давило. Пока что, то есть. — Я в этом почти уверен. — Буффало Билл. Странное прозвище. У меня есть дядя по имени Билл. И уже три жертвы, да? Рада, что за мной пришёл не этот тип, — Молли притворно поёжилась. — Представляешь, каково это, когда с тебя сдирают кожу? — Я предпочёл бы этого не представлять, — Уилл уставился в свой бокал с остатками дешёвого «Пино», которое купил в магазинчике с алкоголем. — Да уж. Я иногда просто не представляю, как ты всё это выдерживаешь. — Мне нравится воздавать плохим людям по заслугам. — День-невероятной-хрени, когда Ганнибала Лектера упекли за решётку, и день-чуть-похуже-но-всё-равно-классный, когда ты чувствуешь себя уравновешенным и держишься от него подальше. Уилл засмеялся. — Можно и так сказать. Они чокнулись бокалами, и Уилл, одним глотком допив своё вино, откинулся на спинку дивана. — Не знаю, могла ли бы я на самом деле так сказать, если честно, — голова Молли медленно опустилась на несколько дюймов вниз, прежде чем Молли встрепенулась, стряхивая сон. Уилл тепло улыбнулся. — Думаю, мне стоит дать тебе поспать, — пробормотал он. — Ага-а, — протянула Молли. — Я вот-вот вырублюсь. Прижав к груди пустой бокал, Уилл нахмурился. — Мне стоит вызвать себе такси. Молли ничего не ответила. Подождав несколько мгновений, Уилл со стоном приподнялся и, наклонившись вперёд, вопросительно посмотрел на неё. — Просто ложись в кровать, — сказала Молли. Её голос звучал сдавшимся. — Да? Она кивнула. Потом встала и исчезла в ванной. Уилл разделся до трусов и майки, сложив одежду на столе. После чего забрался под одеяло и начал ждать. Это было ужасно знакомым. Ждать, пока Молли допьёт вино и придёт в кровать. Уилл никогда не говорил этого вслух, но он очень долго не мог спать один; не мог расслабиться без её пальцев в своих волосах и не мог отогнать кошмары без её объятий. Молли вышла из ванной и рухнула на кровать рядом с ним. — Никакого секса у нас сегодня не будет, так что не затевай ничего такого, — уже закрывая глаза, сообщила она. Уилл понимающе улыбнулся. — Договорились. — Может, в следующий раз. Если купишь вино получше. Уилл засмеялся и инстинктивно подался вперёд, но потом замер. Молли со вздохом завозилась и сползла чуть ниже. Уилл положил щёку ей на плечо и нащупал под одеялом её ладонь. У него в горле что-то дрогнуло, и ему показалось, что от прикосновения к чему-то тёплому ему стало немного легче дышать. — Я рада, что ты пытаешься, Уилл, — еле слышно прошептала Молли. Уилл кивнул. — Одиноко было спать одному, да? Уилл вздохнул. — Очень. — Ну, я рада, что ты вернулся. Нормальный ты. Я по нему скучала. Уилл грустно разглядывал лицо Молли, пока она засыпала. Наверное, тот факт, что он сумел обрести лучшего друга, хотя, по правде говоря, совершенно этого не заслуживал, что-то говорил о мире и справедливости. Подождав ещё несколько минут, Уилл нерешительно щёлкнул пальцами у Молли над ухом. * * * — Ох чёрт, — Уилл замер на входе в лабораторию. — Вот-вот, — согласился Прайс. Джек смотрел на тело жертвы, скрестив руки и сжимая себя за предплечья. С жертвы как обычно содрали кожу, но на этот раз тело многократно проткнули разными орудиями. Уилл обогнул стол, заметив, что каждый предмет был воткнут точно так же, как у Чесапикского Потрошителя. — Почему ты не вызвал меня на место преступления? — нахмурившись, спросил Уилл у Джека. Тот ответил суровым взглядом. — Мне нужно подтверждение твоего местонахождения вчера ночью. Какое-то мгновение Уилл продолжал смотреть на него, а потом с фырканьем покачал головой и перевёл взгляд на жертву. — Серьёзно, Джек? — Не стреляй в меня за то, что я хочу прикрыть свои тылы. Ещё один серийный убийца, идолизирующий Ганнибала Лектера? Который как-то добрался до тех неопубликованных отчётов? — Он знаменит — чего ты ожидал? — Почему бы тебе не ответить на мой вопрос, Уилл? Кто-то может подтвердить, где ты был? Краем глаза Уилл увидел, как Прайс с Зеллером неловко запереминались. — Да, можешь спросить мою жену, — резко отозвался Уилл. — Поверь, когда я говорю, что не верю в подобную вероятность. Но я не могу оставлять никаких непроверенных обрывков, иначе мне никогда не заснуть ночью. А теперь, дай мне хоть что-нибудь, — он указал на лабораторный стол. — Что угодно. Этому психу нужен Ганнибал, или он хочет ему уподобиться? — Не думаю, что это взаимоисключающие варианты. — До полнолуния остался всего день. Он что, пытается нас ошеломить, действуя одновременно с Красным Драконом? — Весьма вероятно. Это явно заядлый читатель криминальных репортажей, — отозвался Уилл. Снова уставившись на труп, он поёжился. Потом потёр тыльную сторону шеи. — Ты в порядке? — спросил Зеллер. У Уилла зачесалась шея от уже знакомой паники, и он остро почувствовал на себе чужие взгляды. Только не прямо сейчас. Его дела шли так хорошо, но теперь кровавый, изувеченный труп перед ним неизменно напоминал ему о Ганнибале. — Угу. Чем быстрее мы сможем с этим разобраться, тем лучше. Где это произошло? Кто наша жертва? Любой возможный ответ прервал звук открывшейся двери. Торопливо постучавшись, в лабораторию вошла молодая женщина. — Старлинг? Я же просил отчёт. Ну, что там у тебя? — устало спросил Джек. — Мне сказали сообщить вам лично, сэр, — вошедшая на секунду заколебалась. «Наверное, старается не дать себя запугать», — подумал Уилл. — Пропала дочь сенатора, и сенатор думает, что это может быть делом рук Буффало Билла, — покосившись на папку у себя в руках, незнакомка выудила оттуда листок бумаги и протянула Джеку. — Она хочет с вами встретиться. Сенатор Мартин, в смысле. Взяв листок, Джек на долгое мгновение сжал пальцами переносицу. — А от Лектера что-то есть? — спросил он. Уилл навострил уши. — Вот мой отчёт, но… нет, почти ничего. Всего один комментарий. — И какой же? — Мой единомышленник. — Что-что? — Доктор Лектер сказал, что Буффало Билл — его единомышленник, — взгляд незнакомки метнулся к телу на лабораторном столе и обратно. — И что он будет говорить об этом расследовании только с Уиллом Грэмом. — Великолепно, — отозвался Джек тоном, намекающим на прямо противоположные эмоции. Уилл издал фыркающий смешок. — Тебе это кажется смешным? — голос Джека заметно повысился. Незнакомка сумела не вздрогнуть. — Не знаю, чего ты ожидал. Давай будем реалистами, Джек. Ты вскоре уступишь и используешь его в качестве приманки. Можешь как минимум сделать это до того, как появятся новые трупы, — отозвался Уилл. — Не указывай, что мне делать, — чеканя каждый слог, ответил Джек. — Так что, ты выпишешь мне разрешение для визита к Ганнибалу? — Нет. Если ты хочешь работать над этим расследованием, делай это в одиночку или опять уходи на покой. Я устал от твоего поведения. Джек негодующе воззрился на Уилла, но тот притворился, будто ничего не заметил. Вместо этого он посмотрел на эту женщину, Старлинг, которая явно была не старше его бывших студентов. — Ты теперь посылаешь к Ганнибалу свежевыпустившихся студентов, Джек? Вот кто должен меня заменить? Да Ганнибал же съест их живьём. Повисла тишина, и Уилл мысленно отругал себя на неудачный выбор слов. Слегка расправив плечи, Старлинг подошла к нему и протянула ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Клариса Старлинг. Отчёты о том, как вы его поймали, впечатляют, но я так и не поняла, почему он всё-таки сдался? Вместо того, чтобы пожать ей руку, Уилл расхохотался и поскрёб бороду. Старлинг опустила ладонь, но не отошла. — Вы позволили ему вывести вас из себя? — спросил Уилл. — Нет, сэр, — отозвалась та. — И он вёл себя уважительно. — Ага, именно таким он и кажется, правда? Вам лучше туда не возвращаться. Поверьте, вы не хотите пустить к себе в голову Ганнибала Лектера. Джек, если я смогу получить фото с места преступления и остаться наедине с трупом, дела пойдут гораздо лучше. У тебя, похоже, скоро встреча. В воздухе витало напряжение, и на то, чтобы все вышли (подозрительно косясь на Уилла), ушло несколько минут. Уиллу легко было их игнорировать, концентрируясь на внимательно-оживлённой энергии этой молодой женщины, которую Ганнибал наверняка счёл интересной. От этой мысли Уилл почувствовал мерзкий привкус во рту. Наконец Старлинг тоже вышла, и Уилл шагнул ближе, чтобы оценить работу, проделанную над жертвой. * * * Окружённый красными стенами туалета в Бюро, Уилл склонился над умывальником и плеснул себе на шею водой. Стёкшие струи были — и оставались — красными. Замерев, Уилл уставился в зеркало. «Эти отпечатки ладоней никогда толком не исчезнут», — подумалось ему. Но на этот раз кровь текла у него изо рта, и он понятия не имел, как это замаскировать. Он был так близко, так близко... Полнолуние почти наступило, а после него всё закончится. Должно закончиться. Просто должно, прежде чем Уилл окончательно истечёт кровью. Уставившись на своё отражение, Уилл осторожно потёр пальцем собственные костяшки, стараясь утихомирить что-то клокочущее внутри. Раздались чьи-то приближающиеся шаги, и Уилл вздрогнул, но это всего лишь приоткрыл дверь Зеллер. — Тебя зовут. Только сразу предупреждаю, Джек там совсем бесится. — А что стряслось? — отмотав несколько бумажных полотенец, Уилл вытер лицо и пошёл за Зеллером. — Не знаю, но дела плохи. Похоже, это было что-то посерьёзнее обычной дрянной встречи. Уиллу пришлось ускорить шаг, чтобы угнаться за Зеллером. Они вошли в кабинет к Джеку, который уже стоял за столом, вцепившись в его полированную поверхность. Увидев их, Джек сразу заговорил. — Итак, наш расклад таков, — Джек ткнул пальцем в лежащий на столе отчёт, громогласно вещая на всё помещение. — В Балтиморской государственной больнице для душевнобольных преступников перехватили письмо для Ганнибала Лектера, предположительно написанное Буффало Биллом, в котором тот выразил своё восхищение Лектером и поделился планом похитить дочь сенатора Мартин — и это письмо было отправлено до исчезновения сенаторской дочери. Она пропала меньше дня назад и должна быть найдена максимум завтра, иначе вы все горько об этом пожалеете. Это дело должно быть закрыто до полнолуния, я ясно выразился? — Он недолго ждёт, чтобы их убить, — заметил Уилл. — Ганнибал сказал, что станет разговаривать только с тобой. Ты будешь с ним говорить только и исключительно о расследовании. Думаешь, ты сможешь удержать себя столько времени в узде? Уилл уже так привык к отвращению и полному отсутствию доверия у Джека во взгляде, что лишь с вызовом уставился на него в ответ. — Пошевеливайся! — рявкнул Джек. Развернувшись, Уилл вышел из его кабинета, чтобы снова поехать к Ганнибалу. И он уже не знал, что за струйки потекли у него по загривку: пота или крови. * * * Прежде чем войти в помещение с Ганнибаловой тюремной камерой, Уилл сделал несколько глубоких вдохов. Хоть и знал, что ему сейчас требовалось нечто гораздо большее, чем пара глубоких вдохов. Прошедшие недели тянулись так медленно, что казались годами. У Уилла в желудке осела та самая свинцовая тяжесть, как после первого визита, когда он увидел Ганнибала за стеклом. Пугающее ожидание того, что последует. Вот только теперь его ставка на этот единственный разговор была гораздо выше. Когда Уилл вошёл, Ганнибал уже стоял возле стекла, выжидающе глядя на дверь. Убрав руки за спину, он на удивление искренне улыбнулся, блеснув зубами и расширившимися глазами. Уилл тоже подошёл к стеклу, и Ганнибал сделал глубокий вдох, пробежавшись взглядом по его лицу. — Вот и ты. Я долго этого ждал, — вздохнув, наконец сказал Ганнибал. В его камере по-прежнему не было книг, рисунков, матраса и унитаза — вообще ничего, и Уиллу поплохело при мысли об этих долгих прошедших неделях. Холодная планка в качестве кровати и ничего, что могло бы отвлечь. Уилл уставился на пустые полки, чтобы не встречаться с Ганнибалом взглядом. — Ты уже видел материалы по расследованию, а теперь пришёл и я. Расскажи, что ты знаешь про Буффало Билла, — сказал он. — И что же вынудило наших друзей разрешить тебе со мной увидеться? Ситуация обострилась? Уилл достал из папки фотографию и прижал к стеклу. Благодаря освещению в камере он видел зеркальные очертания освежёванного тела, превращённого в «Раненого человека». Ганнибал придвинулся ближе. Выждав несколько мгновений, Уилл убрал снимок обратно в папку. Ганнибал выглядел довольным. — Ну? — спросил Уилл. — Я польщён. Он мне нравится. Он гораздо интереснее нашего Дракона, тебе так не кажется? Уилл подождал, не позволяя каким-либо эмоциям отразиться у себя на лице. Он-то думал, что после столь основательного дистанцирования ему будет легче сюда вернуться, но в итоге уже чувствовал дыхание у себя на загривке. Поэтому он уставился на стекло перед собой и подождал. Ганнибал шагнул ещё ближе, почти коснувшись носом стекла. — Кто это? — Что?.. — Цитрусовый шампунь и лёгкий запах женского дезодоранта. Твоя жена? Уилл зажмурился. — Ганнибал, не надо. — Одиночество снова стало настолько нестерпимым? Эти несколько недель были долгими. Желание возникает, только если ты уже пробовал что-то на вкус, — Ганнибал немного грустно улыбнулся. Уилл уставился на его горло, чтобы не смотреть в его выжидающие глаза, которые сегодня выглядели гораздо более искренними, чем обычно. — Я пришёл сюда поговорить о расследовании и только о нём. Если ты не хочешь сотрудничать, я уйду. — Она утешает тебя прикосновениями? Как же пусто ты себя чувствуешь, если тебе нужно заполнить пространство чужими ладонями. Но они тоже перестанут приносить облегчение, лишённые эмоций, которых ты по-настоящему жаждешь. Уилл фыркнул. — И что же это, по-твоему, за эмоции? — Изменения. Разве в глубине души ты их не жаждешь? — Не знаю, о чём ты. — Насколько тебе трудно смотреть на неё и думать о том, что у тебя могло быть? Сжав кулаки, Уилл сделал глубокий вдох и медленно поднял взгляд. — Это довольно жалко, знаешь ли. Ганнибал наклонил голову резковатым жестом, в котором Уилл опознал удивление. — Твоя неустанная ревность к моей жене. Ты хоть когда-нибудь прекратишь? — спросил Уилл. Приподняв подбородок, Ганнибал задумчиво посмотрел на него, покачавшись на носках. Уиллу нечасто доводилось видеть Ганнибала неспокойным. — Меня тревожит, что ты убегаешь от себя самого. Ты заслуживаешь большего. Да и твоя жена, наверное, тоже, — отозвался Ганнибал. Горько засмеявшись, Уилл снова уставился на него. — Тобой действительно движет только это? Ганнибал вопросительно приподнял брови, растянув губы в лёгкой фальшивой улыбке. Его открытость молниеносно сменилась сдержанной маской. Уилл сделал несколько шагов вдоль стеклянной стены, вцепившись в свою папку так крепко, что немного её помял. — Ты что, всю свою жизнь будешь верить, что я наслаждаюсь жестокостью? Что я сижу прямо за дверью, день за днём по ней тоскуя? Потому что если ты перестанешь в это верить, тебе придётся признать, что ты отказался от своей жизни понапрасну. Ганнибал продолжал смотреть на него. У Уилла задрожал голос. — Почему ты так хочешь занять место моей жены? Ты хочешь быть семьёй? Глубоко внутри ты знаешь правду, не так ли? Ты знал, что единственным способом избавиться от моей нынешней семьи было натравить на них убийцу, потому что ты понимаешь насилие, а не любовь. Уилл остановился. Оценил блеск у Ганнибала в глазах. — Тебе нравится притворяться, будто изменения — это так легко, но ты не знаешь, что всё это время, пока я здесь нахожусь, я не могу забыть ни кусочка прошлого. Оно просачивается повсюду. И ты заводишь ту самую чёртову шарманку каждый раз, когда я сюда прихожу, толкая ту же самую речь чуть другими словами, словно вся боль просто исчезнет, если только ты достаточно сильно этого захочешь. — Я не ожидаю, что она исчезнет. Я ожидаю, что мы её примем. Прошлое продолжит существовать в нашем будущем, прячась под поверхностью и говоря нам, что делать. Принятие требует усилий, и мы, похоже, так и не продвинулись дальше прощения, — сказал Ганнибал. — Ты заставил меня искупаться в крови Эбигейл, — выплюнул Уилл. У него заметно тряслись руки, а в горле встал горький ком чего-то, похожего на слёзы. Слова его душили. — Я тогда на какую-то секунду подумал… я готов был тебя умолять. Эбигейл так долго захлёбывалась кровью, лёжа рядом со мной… Так охрененно долго. И я порвал себе кишки, пытаясь к ней подползти. Ты всё испортил. Всё, Ганнибал. Думаешь, я не хотел бы повернуть время вспять? Думаешь, я не сходил из-за этого с ума? Мне потребовались месяцы, чтобы принять, что её больше нет. Думаешь, я не знаю, что из этого могло получиться что-то хорошее? Что, возможно, если бы тебя не было так охрененно сложно любить, мы могли бы… Уилл резко замолчал, проглотив слишком много слов. — Я бы всё это вернул, если бы только мог. Я оплакиваю то, что отнял, не меньше тебя, — тихо сказал Ганнибал. Уилл видел бурю, прячущуюся за каменным выражением его лица. Видел, как у него подёргивался глаз. У Уилла по щеке скатилась слеза. — При помощи математических формул? Это так не работает. Может, в каком-то другом мире или у тебя в голове, но не здесь. За время, которое мы провели раздельно, я сумел вернуться в реальность. — Реальность не такая интересная, не так ли? — Ганнибал улыбнулся, но эта улыбка не достигла его глаз, и Уилла она не смягчила. — У меня такое чувство, будто я потерял столько лет своей жизни, — Уилл потёр лицо ладонью, стирая с него влагу. — Не знаю, зачем я сюда пришёл. Ты получил то, чего хотел — на мне слишком много шрамов, чтобы я смог тебя когда-нибудь по-настоящему забыть. Но если бы я только мог, то тут же забыл бы. — Снова и снова, ты отказываешь нам в… Уилл повысил голос так, что тот эхом разнёсся по помещению, и Ганнибал замолчал. — Ты не понимаешь, что это всего лишь иллюзия. И не знаю, поймёшь ли когда-нибудь. — Возможно, временами тебе казалось, будто я пренебрегал твоей колоссальной способностью к состраданию, но я всё равно тебя знаю… — Боже, Ганнибал, с меня хватит. Я больше не могу молчать. Я пришёл сюда потому, что ты зациклился на мне всеми своими манипуляциями до единой. У меня уже такое чувство, будто ты на меня мочишься, чтобы пометить как свою собственность. Ты в этом смысле чёртов паразит, и ты так вцепился в эту идиотскую сказочку, что мы с тобой всё-таки убежим куда-нибудь вместе… вот только я не представляю себе ничего худшего. И, может, если бы я действительно был тебе небезразличен, ты бы нашёл в себе силы принять, что я двинулся дальше. Или даже, боги упаси, за меня порадоваться. Но ты этого не сделаешь, потому что не понимаешь таких вещей. У Уилла уже совершенно неконтролируемо тряслись конечности, но он не двигался с места, дрожа с ног до головы. Когда он снова посмотрел на Ганнибала, у того на щеке блестел мокрый след от слезы. В отражении на стекле Уилл видел свою собственную злость и отстранённость. — Ты собираешься помочь мне с Буффало Биллом? — тихо спросил он. Ганнибал опустил руки вдоль туловища и поднял на него пустой взгляд. Вся его недавняя нежность спряталась куда-то глубоко-глубоко. — Нет, — просто ответил он. — Что ж, значит, это всё. Прощай, Ганнибал. Уилл постоял ещё секунду. У него ушло немало сил на то, чтобы заставить свои ноги двинуться с места; больше, чем он мог себе представить, но это было необходимо. Уилл ожидал, что Ганнибал снова его окликнет — почти надеялся на это, нуждался в этом, нуждался хоть в чём-то, в чём угодно… но Ганнибал в кои-то веки молчал, пока Уилл выходил сквозь последнюю дверь. Этот раз ощущался действительно последним. Уилл с силой дёрнул себя за волосы и почти сумел притвориться, будто выступившие у него на глазах слёзы были вызваны физической болью. Кровь подсыхала, застывая на коже густой коркой. * * * Когда Уилл, с онемевшей кожей и гудящим сердцем, снова вернулся вечером к Джеку в кабинет, там уже сидела, опираясь на стол, Алана. Джек налил и подвинул к краю стола новый стакан с виски. Уилл залпом его осушил. До этого момента он и не подозревал, как отчаянно нуждался в выпивке. Несколько мгновений все задумчиво молчали. Уилл наслаждался обжёгшим ему горло теплом. — Я должен перед тобой извиниться, Уилл, — наконец тихо сказал Джек. — За то, как с тобой обращался. Если тебя это немного утешит, твоя жена уже чуть не порвала меня на части по телефону за мою подозрительность. Я в этом нуждался. Кажется, я уже на пределе. — Я знаю, что вы, ребята, видели записи. И знаю, как это раньше выглядело, — Уилл подошёл и протянул Джеку стакан за добавкой. — И мы знаем, что из себя представляет Ганнибал, — пробормотала Алана. — Это уж точно, — согласился Уилл. — Мне не стоило посылать к нему эту Старлинг. Я прочёл отчёт: как он сразу в неё вцепился. В этом весь он. Я знаю, что она хороший агент, я это чувствую. Но всегда найдётся кто-то, кто попытается забраться к агенту в голову, правда? — заметил Джек. Уилл вздохнул. У него слегка дрожали пальцы. — Иногда мне кажется, что я не смогу оставить всё это позади, зная, что он всё ещё жив. Его присутствие в этом мире слишком велико. Оно режет. Джек с Аланой переглянулись. Поднявшись, Джек допил собственный виски и тоже вздохнул. — Завтра мы вывезем Ганнибала в качестве приманки, хочет он того или нет. Ты сможешь сделать то, что нужно, Уилл? Уилл медленно перевёл взгляд с него на Алану. Та выглядела колеблющейся и напряжённой. Джек выглядел обнадёженным. Его брови были сведены к переносице в ожидании ответа Уилла. Приподняв свой бокал, Уилл сжал губы в тонкую нитку. — Да воздастся дьяволу по заслугам. * * * Ганнибал смотрел на него из противоположного конца полицейского фургона. Стараясь не встречаться с ним взглядом, Уилл при первом же протестующем визге шин получше упёрся ногами в пол. Его всё равно швырнуло в сторону, а мир вокруг на мгновение потемнел. Засвистели выстрелы, и Уилл зажмурился, наполовину ожидая, что следующая пуля пробьёт ему череп. Когда он снова встал на ноги, потирая голову, перед дверцами фургона стоял Долархайд и смотрел на него. Уилл коротко кивнул. Сосредоточенно нахмурившись, Красный Дракон ушёл. Нельзя было терять ни минуты, но Уилл всё равно присел и на секунду взвесил все свои варианты. У него появилось столько разных возможностей... Никто не знал, кроме него. Никто не обладал подобным контролем. Наконец Уилл, пошатываясь, шагнул вперёд и открыл решётку, за которой находился Ганнибал. У того во взгляде читалось внимательное любопытство, и Уилл не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. — Я знаю, что повёл себя жестоко, но мне нужно, чтобы ты не кусался, если я тебя освобожу, — сказал Уилл. — Мне интереснее увидеть дальнейшее развитие событий. Дракон воспарил, и не только он, похоже. После секундного колебания Уилл придвинулся настолько, чтобы сомкнуть ладони вокруг Ганнибаловой шеи, ища застёжку. Хотя он как можно сильнее вытянул руки, без стены-барьера столь близкое присутствие Ганнибала снова ошеломляло, особенно под Ганнибаловым пристальным взглядом. Этот взгляд не выражал ни тепла, ни грусти — ничего. Он был настороженным и сомневающимся, и, несмотря ни на что, Уилла нервировало видеть подобную неуверенность. Маска-намордник упала на пол. Уилл мягко положил руку Ганнибалу на плечо, и тот повернулся. Уилл по очереди расстегнул ремни на его смирительной рубашке, от основания шеи к низу позвоночника, и Ганнибал наконец выпутался из стягивающей его ткани. Не дожидаясь, пока он окончательно освободится, Уилл отошёл в сторону и выпрыгнул из фургона, жадно втягивая в лёгкие свежий воздух. Ему казалось, что он хлопнется в обморок, если как следует задумается сейчас надо всеми своими словами и поступками. Но Ганнибал с хрустом приземлился на гравий рядом, и Уилл ждал слишком многого, чтобы теперь сдаться. * * * — Буффало Уилл, значит? — хмыкнул Зеллер. — Серьёзно? Ты шутишь в подобный момент? — возмутился Прайс. — Это не шутка. Я просто говорю… — Признайся, ты это спланировал. — Нет! Да ладно тебе, не может быть, чтобы это пришло в голову только мне. А кроме того, может… может, есть какое-то другое объяснение. Они оба снова уставились на листок с отчётом. Рядом лежал пластиковый пакетик с одиноким волоском из бороды — самая удачная находка с пола на последнем месте преступления. — Не знаю. На этот раз всё совсем-совсем по-настоящему, да, дружище? — спросил Прайс. Зеллер вперился взглядом в отчёт, словно ожидая, что тот ещё изменится. Желая, чтобы он изменился. Эта конкретная ДНК в изобилии встречалась по всей их лаборатории, а не только оказалась удачной находкой с места преступления. Прислонившись к плечу Прайса, Зеллер почувствовал, как того прошила дрожь. — Ага. Боюсь, что да. Нужно позвонить Джеку. Чёрт, Джек… Да его же сердечный приступ хватит, когда он об этом услышит! — Эй… — Прайс помрачнел. — А когда именно Уилл должен был поехать сопровождать конвой с Лектером? — прошептал он. Они оба медленно обернулись и округлившимися глазами уставились на настенные часы.