Лабиринт ужасов

      Позов выжил исключительно потому, что после той короткой беседы с Арсением Антона захватила меланхолия. Он до ночи просидел на работе, и незаметно для себя в неторопливом темпе закончил все дела, которые откладывал последний месяц. Очнулся только к десяти вечера, уставший, голодный и очень спокойный. Правда, все спокойствие улетучилось, стоило осознать, что завтра четверг, а в расписании стоят три пары, и на одной из них ему предстоит защищать курсовую, к которой препод в прошлый раз оставил до черта правок. Таким образом, Антон оказался обеспечен делом вплоть до полпятого утра, потом вырубился на целых два с половиной часа, в режиме зомби собрался в универ, отсидел пары и даже в полусне защитил свое ночное творчество на четвёрку.       Автопилоту пришлось уступить право принятия решений охреневающему от жизни сознанию только после обеда, когда его набрал Позов.       — Антон, — отвратительно бодрым голосом начал тот, заставляя вспомнить, что вчера они так и не рассчитались за его подставу, — у нас развалилась нейтронная звезда, а скоро игра. Где термоклей?       — Я забрал его в Клинику, — автоматически ответил Антон, потом проснулся окончательно и сурово оборвал сам себя: — Стоп. Ты не можешь чинить электронику термоклеем, не вздумай. Я сейчас приеду.       — Ну, если у тебя получится, — скромно пробормотал Позов. — Жду тебя. Только скорее.       Боги. Они были знакомы уже лет восемь. Так какого же черта, спрашивал потом себя Антон, он не распознал эту примитивную манипуляцию? Почему понял, что что-то не так, только в тот момент, когда доехал до «Паноптикума» и увидел Позова, который, сияя глазами от восторга, едва сдерживался, чтобы не выпрыгивать из-за стойки ресепшн?       — О, Тоха, — Борисыч, облаченный в невообразимые пестрые шаровары, появился из-за двери операторской, — молодец, что так быстро приехал. Сейчас Лена тебя загримирует.       — Чего?! — Антон резко обернулся к Позову. — Какой «загримирует»? Зачем?       — Ну в клоуна этого одержимого, — легкомысленно объяснил Борисыч, не подозревающий, что один из его сотрудников сейчас безжалостно ликвидирует другого. — У нас опять те ребята забронировали квест, и снова попросили тебя.       — Они же только вчера были, — пробормотал Антон, сверля Позова глазами. — Сергей Борисыч, у меня есть десять минут?       — Конечно, — тот махнул рукой, что-то листая в телефоне.       Позов попятился к двери операторской.       — Да-да, именно туда, — ласково подтвердил Антон, наступая на друга. — Давай-ка, — он проследовал за Позовым в небольшое помещение, плотно прикрыл за собой дверь и обернулся к нему: — Какая у тебя там звезда развалилась, а?       — Я боялся, что ты не приедешь, а было очень нужно, — пробормотал друг, настороженно следя за его выражением лица.       — Кому нужно? Сказал бы, что я выходной. Что у меня сессия, что между прочим правда. Что я уехал, умер, под землю провалился, в самом деле!       Позов смотрел на него как на идиота.       — Он тебе что, совсем не нужен?       — Кто?       — Попов. Этот, высокий.       — Что ты… — задохнулся Антон, но Позов не позволил ему возмущаться дальше.       — Ты что, совсем ничего не понимаешь? — шепотом спросил он. — Он каждый раз звонит и просит, чтобы актером был «тот парень». Думаешь, просто так? И вчера тоже…       — Так ты свести нас пытаешься? — не поверил своим ушам Антон. — И так, чтобы он меня вчера облапал, подстроил не от скудоумия, а нарочно?       — Кто из нас ещё скудоумный! Слушай, ну классный же мужик! И не делай вид, что тебе не нравится!       — Позов, ты практически женат, давно начал красоту мужиков оценивать?       — У тебя нахватался, — фыркнул друг. — Нечего было меня по гей-клубам таскать.       — Это было всего пару раз, — поморщился Антон. — И не преувеличивай свои страдания, тебе же там понравилось.       — Более чем, — честно признал Поз. — И я практически уверен, что во второй визит видел Попова в «Арлекине». Но даже если нет, то, как он ищет с тобой встречи…       — Дим, ну какой «Арлекин», какие встречи, — покачал головой Антон, присаживаясь на стул перед тремя мониторами. — Это все ерунда.       — Тогда почему он предупредил, что сегодня придёт один? — упрямо возразил Позов, удовлетворенно наблюдая, как друг вскинул голову. — Давай, душа моя, отправляйся прихорашиваться. И только попробуй все просрать.       Антон коснулся пылающей щекой прохладного стола.       — Тоже мне, нашелся крестный фей, — проворчал он, чувствуя, как тревога сжимает внутренности. — Нечего просирать.       — Как с таким подходом у тебя вообще кто-то был?       — Вот так. Они сами меня находили, решали, что я забавный, брали за шкирку и забирали с собой, — приглушенно поделился Антон, пряча лицо в сгибе локтя. — А когда разочаровывались — пинали под зад.       — Вот поэтому тебе стоит обратить внимание на кого-то, кого интересует твоя свобода воли, — назидательно заметил Поз. — И проявить хоть немного инициативы, потому что Попов и так сделал все возможное. Ход за тобой.       Антон издал протяжный стон, в который вложил все свое беспокойство и отчаяние.       — Можно и так, но лучше сначала просто поговорить. Знаешь там, активное согласие, все дела.       — Я убью тебя, Позов. Честное слово убью.       — Все только обещаешь, — бесстрашно отмахнулся тот. — Давай, вали гримироваться.

***

      В какой момент собственное зловещее отражение начало не пугать, а успокаивать, Антон не понял. Но факт тот, что злобный клоун с выбеленным лицом, в рыжем парике и в перемазанной бутафорской кровью ярко-оранжевой спецовке, который смотрел на него из зеркала, выглядел гораздо увереннее, чем чувствовал себя Антон, и это очень помогало.       — Готов? — Лена заглянула в комнату отдыха.       — Разумеется нет, — вздохнул он, поправил воротник и вышел в коридор, направляясь в операторскую.       Там он не отказал себе в удовольствии наброситься на замешкавшегося Поза с приглушённым рычанием и ощутимо встряхнуть его за плечи.       — Такой настрой мне нравится гораздо больше, — невозмутимо заметил тот, поправляя перекосившиеся очки, и ткнул в один из мониторов: — Пришел твой ненаглядный. Иди ныкайся.       Антон пропустил «ненаглядного» мимо ушей и взглянул на картинку с камеры наблюдения в холле. Там Арсений как раз вешал пальто на плечики в узкий шкафчик.       — Сейчас пойду, — заверил он Позова. — Успею. Иди встречай его, инструктаж никто не отменял.       — Могу ли я сказать, что актеров в наших квест-комнатах запрещено бить, но их можно и нужно засосать? — ухмыльнулся этот мерзавец.       — Если ты это скажешь, я сломаю тебе челюсть.       — Шастун, ты самый мирный парень из всех, кого я знаю. Не льсти себе, — довольно протянул Позов и наконец вышел в холл.       Вслед ему хотелось чем-нибудь запустить, но Антон не для этого так настойчиво его выпроваживал. Сняв белые клоунские перчатки, он быстро нашел на мониторе нужное изображение, сопоставил его с номером кабеля, подключенного к видеорегистратору, и отключил камеру в коротком коридоре квест-комнаты. На его место он воткнул штекер от другой камеры в очень похожем, тоже маленьком и темном помещении, и на всякий случай, достав предусмотрительно захваченные кусачки, варварски ликвидировал штекер на нужном кабеле. Переобжать его было делом десяти минут, и это определенно стоило того, чтобы испортить Позову удовольствие.       Уверенности в своих намерениях это не прибавило, но немного подняло настроение — хоть что-то.       Перчатки вернулись на место, и Антон, медленно вдохнув и выдохнув, направился в подсобку, чтобы оттуда пробраться в одну из локаций заброшенного цирка, который больше его не пугал. Темно — отлично. Странные звуки — сделайте погромче. Не говоря уже про коллекцию винтажных марионеток с широко распахнутыми глазами, вездесущие полосатые пологи, воздушные шарики и раздражающее пиликанье музыкальной шкатулки. И почему для того, чтобы справиться со своим страхом бутафории, ему пришлось так влипнуть?       Антон затаился в положенном по сценарию месте. Черта с два он просто так станет разговаривать с единственным сегодняшним игроком. О нет, бедолага не знает, с кем связался. Да, Антон был мирным, но ещё он был до крайности растерян. К тому же, кто ему внушил, что Арсений ищет с ним встречи? Всё тот же Позов, чье понимание человеческой природы было настолько своеобразным, что ориентироваться на него было чревато непредсказуемыми последствиями. Например, ударом в челюсть. Лучше Антон просто постарается забрать душу Арсения, как ему и полагается, а там — как пойдет.       От основной локации — просторной мастерской безумного создателя проклятого цирка, расходилось четыре коридора, ведущих в кладовую, душевую, чердак, который по легенде был спальней воздушных гимнасток, и на балкон, с которого открывался вид на бесконечную тьму, реализованную с помощью ста квадратных метров недешевой огнеупорной ткани, нескольких десятков светодиодов, вентиляторов и пары традиционных пугалок вроде появляющейся из-за кованой решетки чьей-то черной когтистой лапы. Итого пять локаций, не считая множества потайных ходов для актеров — клоуна и упомянутой гимнастки, от участия которой Арсений отказался неожиданно для Борисыча и Лены.       Позов, объясняя это начальству, едва ли не светился от счастья, и Антон, которого в этот момент спешно гримировали, только досадливо поморщился, заработав недовольный тычок от сосредоточенной Лены. Еще бы Позову не радоваться — ведь подтверждалась его сумасбродная теория о том, что в их квест-комнаты Арсений ходит ради него, Антона. А что делать последнему с робкой надеждой, поселившейся в его глупой душе, друга не волновало.        Он бы наверняка пропустил появление Арсения на первой локации, настолько бесшумно тот двигался, но тут помог Поз, перемежающий сообщения по делу озабоченно подмигивающими эмоджи. Ориентироваться на его сообщения было удобнее, чем попытаться подключиться к камерам с телефона — в прошлый раз несчастный сяоми от такого обращения нагрелся до пятидесяти пяти градусов.       «Нашел нужную афишу» — сообщил Поз минут через семь после начала квеста. — «Умный мужик. Прячь телефон, чтобы глаза привыкли, и через пару минут можешь выпрыгивать из шкафа и бежать на чердак».       Антон повиновался, убрал телефон в карман и прислушался. Так всё-таки, кричать нужно «ааааа!» или «ууууу!»? — успел подумать он, не нашел ответа на этот принципиальный вопрос, и решил как обычно импровизировать — не так уж плохо у него получалось в прошлые разы, учитывая полное отсутствие опыта. Одержимый клоун должен быть кем-то вроде зомби, агрессивным, беспорядочно двигающимся, невнятный рев и нетвердые шаги — ничего особенного. Надо же! И это рассуждает он, тот, который поначалу занимался ремонтом только прижавшись спиной к стене, которую предварительно долго исследовал на предмет пугалок и потайных ходов! Что с ним стало…       Своему чудесному плану рычать и натыкаться на стены в попытке добраться до заблудшего в проклятый цирк бедолаги Антон следовал четко, но только до того момента, как покинул свое укрытие и приготовился выпрыгнуть из-за угла. А потом передумал за долю секунды, спокойно шагнул под неуютный красно-оранжевый свет, заливавший мастерскую, и стал ждать, когда мужчина заметит возвышающуюся поблизости фигуру. Ждать было очень страшно.       Возможно, его учащенное дыхание было различимо в зловещей тишине, иногда нарушаемой приглушенной веселенькой мелодией, или он все же издал какой-то звук, но каким-то образом привлек внимание. Оторвавшись от заваленного чертежами рабочего стола, Арсений вздрогнул всем телом и инстинктивно прижал руку к груди, наткнувшись взглядом на почти двухметрового клоуна, выжидающе сложившего руки. Мужчина прикипел к нему взглядом и даже не моргал, и Антону показалось, что, когда он стал неторопливо приближаться, тот вжался в стол.       Оказавшись в метре от него, Антон склонил голову и протянул руку, будто намереваясь ухватить за плечо, но в последний момент развернул ее в приглашающем жесте и улыбнулся, совершенно не представляя, как выглядит его мимика с клоунским гримом — покривляться перед зеркалом он не успел. Судя по выражению расчерченного резкими тенями лица — впечатляюще. Однако руку в обтянутую белой перчаткой ладонь Арсений все же вложил, пусть и несколько неуверенно. Антон едва не умер в этот момент — потрясающий бы вышел актерский перформанс, лучший из доступных ему. Справившись с дыханием и бережно удерживая чужую руку, он направился к одной из дверей, которая вела к короткому коридору и балкончику. Следовавший за ним Арсений хранил молчание, и происходящее было настолько сюрреалистическим, что Антон практически перестал паниковать. Выставил замысловатый механизм из разноцветных многоугольников в правильную фигуру, дождался щелчка замка и жестом пропустил мужчину вперёд. Тот помедлил, всматриваясь в полутемный коридор, и Антон слабо улыбнулся.       — Единственный местный обитатель за вашей спиной, — тихо сказал он. — В этом мало утешительного, разве что можно гарантировать, что больше на вас никто не выпрыгнет.       Арсений повернул голову, чуть прищурился, рассматривая своего кошмарного проводника, и тот задался обречённым вопросом: что он творит? Как собирается с ним разговаривать, с этим взрослым, адекватным человеком, который с минуты на минуту обязан понять, что происходит какая-то хрень? Антон прикусил щеку изнутри. Позориться до конца, этим он кажется собирался заниматься в тот день, когда все началось? Как-то слишком уж все затянулось… и имеет все шансы закончиться сегодня.       — Меня это устраивает, — негромко проговорил наконец Арсений и шагнул в узкий проход, касаясь его стен кончиками пальцев.       Антон, который не знал молитв, но был близок к тому, чтобы начать сочинять их на ходу, возвел глаза к потолку и прикрыл за ними дверь. Разминуться в коротком коридоре двум взрослым людям было бы не просто, но Антон и не собирался идти дальше. Вместо этого он подтянул ярко-оранжевые штанины комбинезона и уселся прямо на пол, скрестив ноги.       — Здесь довольно чисто, — вполголоса объяснил он, поймав взгляд обернувшегося Арсения и от волнения как всегда начиная трепаться на рандомные темы. — У Борисыча свой клининг. Довольно забавно, как эти женщины, почти бабушки, приводят в порядок логово маньяка или психбольницу… Им довольно долго объясняли, что их задача — только пыль, а реквизит убирать не стоит… И что там вообще все — реквизит, — он нервно сглотнул, наблюдая, как мужчина присаживается напротив и явно чего-то от него ждёт.       Наверняка они ошиблись. Арсений — просто поклонник квестов, и сейчас пришел один из любви к искусству, а не к…       — Мне нужно с вами поговорить, — пробормотал он, глядя чуть выше обтянутого темной водолазкой плеча. — Я Антон, кстати.       — Арсений, — мягко произнес мужчина, продолжая внимательно его разглядывать.       — Знаю, — вздохнул Антон, чувствуя, как перехватывает горло. — И я знаю, что вы какая-то шишка, и мой начальник вам потакает.       Ему удалось удивить. На лице, до этого выражавшем легкий интерес, теперь отразилось изумление.       — Потакает? Мне?       — Да. Не подумайте, я не против, — быстро добавил Антон, осознавая, что это могло прозвучать как жалоба. — Просто пытаюсь объяснить, как так получилось. Я не актер, а техник. Обслуживаю устройства, придумываю новые… А в тот раз, с маньяком, меня уговорили выйти на замену. И это было чудовищно, согласитесь, — тихо фыркнул он. — В смысле, не страшно, а довольно жалко.       — Да почему, вполне неплохо, — отозвался мужчина с ободряющей улыбкой, откровенно недоумевая, чего от него хотят, и тем не менее сохраняя абсолютное дружелюбие.       С ужасным клоуном, затащившим его в сердце проклятого цирка. У Антона вдруг появилась странная идея — как в тот самый первый раз, уткнуться этому человеку в шею, и жалобно вывалить все, что тяготит. Потому что будучи непосредственным участником событий, и, откровенно говоря, единственным виновником всех трудностей Антона, он также казался надёжным и располагающим.       Такая внезапная потребность в чужом участии была не слишком приятным открытием о самом себе, потому что, вообще-то, Антон никогда не считал себя слабохарактерным. Чрезмерно чувствительным — да, но это он про себя прекрасно знал и научился кое-как справляться. Что характерно — самостоятельно. А тут одно только доброжелательное присутствие этого человека уже немало помогало. И не так важно, что тот ответит на чудовищно неловкую попытку Антона объясниться, главное — не будет резок. Этого бы Антон, в отличие от отказа, точно не пережил.       — Льстите, — отмахнулся он, чувствуя, как понемногу отпускает напряжение, а тошнотворная тревога несколько меняет вектор и превращается в бабочек в животе. — Собственно, с тех пор меня дёргают изображать персонажей. И я хотел узнать… — Антон рвано вдохнул. — Почему вы настаиваете, чтобы это был я? У меня же объективно отвратительно получается.       Арсений не торопился отвечать, и с каждой секундой его молчания вернувшаяся паника захлестывала все сильнее. Антон говорил, что переживет отказ? Вполне возможно, но явно не так легко, как воображал минуту назад.       — Я не знаю, что ответить, — наконец негромко проговорил Арсений.       — Да, я зря спросил, — отмахнулся Антон, рассматривая свои белые перчатки и испытывая желание побиться головой о стену. — Это очень глупо. Простите.       — Не глупо, — возразил мужчина и с досадой поморщился. — Я просто совершенно не умею…       Антон едва ли не впервые за этот невероятно неловкий разговор посмотрел прямо на Арсения. Ну, тот точно не казался недовольным. Скорее смущенным и растерянным — оказывается, люди вроде него так тоже умеют, с ума сойти. Это не то чтобы придало уверенности, просто молчание тяготило ещё сильнее. Что он делает?       Он никогда не знакомился первым, тем более с парнями. Как вообще предполагается узнавать о предпочтениях других людей? Пресловутый гей-радар у Антона отсутствовал как данность. Точнее, он мог бы сказать про человека, что его привлекает свой пол, но для этого тому пришлось бы целоваться с представителем этого пола у Антона на глазах. А здесь?.. Черт. Он явно рисковал не вывезти то, что начал.       — Давайте так, — выдохнув, предложил Антон, чувствуя себя идиотом. — Мы могли встречаться в «Арлекине»? В смысле, я знаю, что не встречались, но теоретически — могли?       Как там Поз сказал? Проявить инициативу? Что ж, сегодня Антон исчерпал свою норму на добрых десять лет вперёд. На лице Арсения отразилось понимание. Что ж, по крайней мере, он явно знал это место.       — Могли, — неожиданно весело ответил он. — Мало того, его строили по моему проекту.       — Серьезно? — опешил Антон. — Охренеть, вот это да…       — Это достаточно исчерпывающий ответ? — уточнил мужчина.       Антон задумался. Мог ведь тот посещать гей-клубы и при этом не быть заинтересованным в знакомстве именно с ним? Мог. Но что-то в его взгляде, сдержанном и выжидающем, заставило рискнуть.       — И вы… — начал Антон и замялся. — Ну. Из-за меня сюда пришли? Или… Простите, если я…       — Мне казалось, это довольно очевидно, — просто ответил Арсений, едва ли подозревая, какой эффект произвели его слова. — Ровно до момента, пока ты не потребовал объяснений. Застал меня врасплох.       — Я не слишком хорош в, — Антон, забывшись, облизнул покрытые гримом губы и сделал неопределенный жест рукой, — сигналах. Испортил красивую историю, получается?       Это определение заставило мужчину тепло рассмеяться и откинуться на стену. Кажется, все это время тот тоже был немало напряжен, а вежливое внимание было способом скрыть тревогу.       — Вряд ли красивой истории стоит начинаться с недопониманий, — философски заметил он. — Хорошо, что один из нас имеет решимость открыть рот и обсудить все напрямую.       — Это у меня на фоне стресса.       — Я не хочу быть причиной твоего стресса, — серьезно покачал головой Арсений, и это было едва ли не самым приятным, что Антон в своей жизни слышал от другого человека.       — Учитывая обстановку и мой… образ это я должен переживать, — хмыкнул тот, тоже устраиваясь поудобнее.       Его накрыло невыразимое, оглушительное облегчение. Тот факт, что этот человек здесь ради него пока еще не дошел до смешного однозадачного сознания и не был обработан малахольным эмоциональным интеллектом, но понимание, что вместо неловкого отказа и немедленного прощания они почти дружески зубоскалят, поднимало настроение до опасной отметки.       — Всегда боялся клоунов, — согласился мужчина, разглядывая его окровавленную спецовку.       — Клоун боится вас намного больше, можете поверить, — с нервным весельем признался Антон и почесал щеку, которая зудела от обилия грима.       — Может начнёшь с того, что перестанешь выкать? — добродушно предложил ему Арсений.       — Не обещаю, что получится, но я попробую, — решил тот, прислушавшись к себе. — А что, правда боит… боишься?       — Скорее, они настораживают.       Антон ухмыльнулся, а потом тихо рассмеялся, изумлённо качая головой.       — Что?       — Когда я впервые увидел Толика в этой роли, отходил ещё с полчаса. Правда, этот придурок решил на меня выпрыгнуть, вопя дурным голосом.       — В таком случае, спасибо, что ведёшь себя настолько… благопристойно, — Арсений смешно наморщил нос, а Антон, не удержавшись, сообщил:       — А собирался гоняться за тобой. Нет, серьезно, в последний момент что-то остановило. В конце концов, ты же пришел в квест-комнату, и должен получить полагающуюся порцию ужаса.       — Я ее получил в тот момент, когда ты спросил, какого черта я к тебе привязался, — признался Арсений насмешливо. — Но кстати, у тебя не будет проблем, из-за того, что мы тут сидим, а не играем в догонялки? — он указал на едва заметно поблескивающую камеру под потолком.       — Меня прикроют. А ещё я перерезал провод этой камеры, — нехотя поделился Антон, заработав восхищенный взгляд. — А кроме меня починить его некому.       — Вот это предусмотрительность.       — Ничего такого, — поспешно добавил он. — Просто чтобы не интриговать коллег. Они и без того…       — О, — нахмурился Арсений. — Я тебя подставил?       — Наоборот, — Антон закатил глаза. — Тот парень на моей стороне, и его энтузиазм несколько раздражает.       — Боюсь представить, в чем он проявляется.       — Ничего оригинального.       — Мне интересно.       Примерно тут до Антона начало доходить. Арсений здесь ради него, и это значит… В смысле, он что, правда его заинтересовал? Типа, как парень? Антон покосился на него, и на секунду умер от осознания, что этот прекрасный, настоящий, живой, красивый удивительной уютной красотой человек потенциально не против попробовать. В смысле, ходить на свидания, и валяться под включенный фильм, и целоваться, и поддерживать, и…       — В основном меня пытаются подтолкнуть к разнообразным сомнительным действиям в отношении… тебя, — пожаловался Антон, искоса следя за реакцией. — И Позов наверняка решит, что я прислушался к его советам, раз позаботился, чтобы он не подсматривал. Поэтому если на выходе тебе встретится некто коротко стриженный, в очках, метр семьдесят и восторженно подпрыгивающий — это он. Прости.       — Ещё более сомнительным, чем заявленная попытка сожрать мою душу?        Антон нервно рассмеялся.       — Это субъективно и зависит от предпочтений. Не настолько хорошо тебя знаю, чтобы судить.       — Ну… — улыбнулся Арсений. — Я, пожалуй, дорожу своей душой довольно сильно.       Антон расплылся в ответной, почти неконтролируемой улыбке. Кажется, его накрывал откат после стресса. Того самого, причиной которого Арсений не хотел быть, но все же стал.       — А ещё?       — Ещё… — тот задумался. — Люблю готовить, живу с двумя таксами, работаю архитектором. В какой-то мере домосед. В смысле, все это, — мужчина обвел рукой узкий коридор с полосатой оптической иллюзией на потолке, — немного не мой формат отдыха.       — Сложно поверить, учитывая частоту твоих визитов.       — Первый раз Стас затащил, а дальше появился стимул, — пожал плечами Арсений.       Стимул значит. Стимул — это у нас сегодня Антон и его неумелая актерская игра. И все эти преследования по темным коридорам, и засады, которые стоили ему нескольких шишек, и хватания за руки… У кого в здравом уме возникнет идея рассматривать вот это нескладное нечто в качестве объекта романтического интереса?       — Знаешь, мы могли бы просто встретиться в менее мрачной обстановке, и ни одному из нас не пришлось бы идти на жертвы, — безмятежно предложил Антон, не пуская панику в круг своего восприятия и сосредоточившись на дыхании.       — Я очень на это рассчитываю, — просто сказал мужчина. — Здесь случаются… несколько чересчур экстремальные вещи. Мне чуть дурно не стало, когда увидел тебя связанным.       — Серьезно? — изумился Антон, наблюдая, как Арсений тянется за его ладонью, и, получив кивок в ответ на вопросительный взгляд, осторожно подворачивает белую перчатку и закатывает рукав наверх.       Он провел подушечкой пальца по тому месту, откуда только под утро окончательно исчезли следы от перетягивавших его веревок, и поднял на Антона глаза.       — Значит, связанный, но совершенно человеческий — это стрёмно, а держать за руку проклятого клоуна… — ляпнул тот и тут же оборвал себя: — Прости. Продолжай. В смысле, я не имею ничего против, и несу чушь только потому, что ужасно волнуюсь. А во мне, вообще-то, два разных успокоительных, потому что сегодня была защита курсовой, и я слегка ужасно паниковал, потому что не спал ночью и перебрал с кофе. Не знаю, что из этого больше влияет на мою нервную систему, но обычно я намного менее решительный, а значит, когда меня отпустит, я буду в ужасе… Прекрати ржать!       Арсений, скрестивший ноги по-турецки, сложился почти вдвое, и его обтянутая тонкой тканью спина мелко вздрагивала от хохота. Руку Антона он при этом так и не выпустил, и тот, прикрыв глаза, обречённо подумал, что влип как никогда в жизни. Потому что если этот человек, с которым так комфортно уже в одну из первых встреч, вдруг исчезнет — пачкой сигарет или пакетом фаст-фуда он свое сердце точно не спасет.       Антон вздохнул и свободной рукой похлопал мужчину по спине:       — Дыши, пожалуйста. Меня посадят, если решат, что я за тобой недосмотрел.       Арсений всхлипнул, поднял на него глаза, встретился взглядом с пресловутым проклятым клоуном и снова расхохотался. Потом, собравшись с силами и глубоко вздохнув, рывком пересел к той стене, на которую опирался Антон, оказавшись с тем плечом к плечу.       — Дышу-дышу, — заверил Арсений, очень естественным движением переплел их пальцы и прижал к виску. — Прости. Ты недооцениваешь контраст внешности клоуна-убийцы и твоих заявлений.       «А ты недооцениваешь силу своего обаяния и наплевательского отношения к условностям», — подумал Антон и сказал:       — Что ж, вот мы и выяснили, как мне следует смешить тебя впредь.       — Не усложняй, — отмахнулся мужчина. — Мне вполне хватит просто тебя. Без грима и без коктейля из стимуляторов и успокоительных. Если ты, конечно, не против, — тут же осекся он. — Это прозвучало самонадеянно, да?       — Если и так, то твоя самонадеянность вполне оправдана, — честно признался Антон, рассматривая в полумраке их сцепленные руки — белоснежная перчатка и длинные сильные пальцы.       Он чувствовал себя дурацки и прекрасно — в смысле, вот такое, чтобы млеть от невинных прикосновений, с ним случалось только в школе. А потом что-то пошло не так. И можно было сколько угодно упрекать бывших и эксплуатировать тему разбитого сердца в разговорах с Позом, но если начистоту — эти люди не были ему достаточно дороги, и разрывы с ними задевали его так сильно вовсе не потому, что он не мог смириться с потерей. В большей степени он просто не выносил конфликтов, обвинений и резких слов.        Приятно проводить время во власти бурлящих гормонов — не равно любовь, Антон понимал это всегда, но загонял понимание подальше, чтобы не казаться самому себе бесчувственным. Потому что это бы означало, что он и останется настолько одинок, не способный влюбиться по-настоящему.       А теперь, с этим человеком, ему не приходилось подогревать в себе симпатию, стимулировать интерес и намеренно настраиваться на лирический лад, чтобы в очередной раз влипнуть в романтическую историю. Честно говоря, он бы наоборот приглушил остроту чувств ради собственного душевного равновесия. При этом Антон не испытывал тревоги или какой-то нездоровой эйфории, которую в прошлом иногда принимал за страстную любовь. Скорее он был невероятно воодушевлен тем, что был интересен этому человеку, сосредоточен на том, чтобы не морозить чушь (вполне, впрочем, безуспешно), и изумлен тому, что жизнь может измениться в лучшую сторону единственно от чужой конечности, бережно сжимающей его собственную. Ещё к той, конечно, прилагался ее обладатель — умный, доброжелательный, открытый и кажется, тоже смущённый сложившейся ситуацией.       — Охренеть, — неожиданно непосредственно резюмировал мужчина и расплылся в самой лучшей на свете улыбке. — Серьезно?       — Я думал, это очевидно, — добродушно передразнил Антон. — В смысле, я же все ещё здесь.       — Мало ли, — пожал плечами Арсений. — Может, у меня тоже все сложно с сигналами. Когда ты сегодня заканчиваешь?       — Я приехал только ради этой игры. Точнее, Позов меня заманил. Так что когда ты пройдешь комнату, я буду свободен.       Арсений покосился в сторону двери в мастерскую.       — Как думаешь, если я скажу, что это слишком пугающе для меня, мою репутацию здесь ничего не спасет?       — Не хочешь заканчивать? — понял Антон. — Можешь просто ничего не объяснять. Все решат, что у тебя срочные дела.       — Ну да, я же «какая-то шишка», — фыркнул он. — Тогда я буду выбираться. Можно через ту же дверь, что и заходил?       — Я попрошу Диму тебя выпустить, — кивнул Антон, доставая из кармана телефон, экран которого пестрел непрочитанными сообщениями и неотвеченными вызовами. — Он как раз нас потерял.       — Это тот, который должен прыгать? — вспомнил Арсений.       — Именно.       — Который инструктаж перед комнатой проводил? — продолжал он расспросы, и что-то в его тоне заставило Антона поднять глаза от экрана.       — Боже, — с усталым смирением спросил тот, — что он уже ляпнул?       — Да так, — загадочно улыбнулся мужчина. — Все в порядке. Просто подумал, что это я совсем помешался, раз мне в словах постороннего человека видится такой подтекст.       — Скорее всего, тебе не видится, — признал Антон. — Я точно его убью.       — Он не сказал ничего недопустимого, — встал Арсений на защиту Поза. — И если бы я и в самом деле не был чуточку зациклен, то пропустил бы мимо ушей.       — Так а что было-то?       Арсений замялся. Антон заблокировал телефон, пару секунд подождал, пока глаза снова привыкнут к полумраку и всмотрелся в его лицо. Кажется, его смущение было непритворным. Неужели это было что-то настолько ужасное? Да нет, Поз ведь адекватный в своей манере парень, он не будет вываливать на незнакомого человека откровенную похабщину. Или это особенность самого Арсения? В смысле, возможно, тот был полностью серьёзен, когда говорил, что его ужаснуло требование Антона объяснить свое поведение? Конечно, теоретически Антон понимал, что все люди разные, но как-то не ожидал застенчивости от взрослого человека с серьезной работой и в строгом пальто. Довольно инфантильное представление о жизни, если задуматься. Дожил же он сам как-то до двадцати лет, оставаясь совершенным невеждой в вопросах межличностных отношений. Поз изумлялся тому, что таковые вообще случались в его жизни, абсолютно справедливо. С другой стороны, даже такой как он понимал, что не каждый взрослый человек будет тратить свое время на походы в квест-комнаты, которые ему даже не нравятся, вместо того, чтобы просто пригласить понравившегося актера на кофе. И что ему с этим делать? В смысле, Антон не сомневался в своем желании иметь дело с Арсением. Но что-то подсказывало ему, что проявлять инициативу придется чаще, чем он привык.       И пусть, если хорошо подумать.       Поздно рыпаться. Поборол же он свой страх перед публикой ради встреч с этим человеком? А вообще они конечно два идиота, умеющих усложнить себе жизнь.       — Не говори, если не хочешь, — Антон мягко толкнул Арсения плечом, разбивая возникшую было неловкость.       — Я просто не вспомню точную формулировку, — проговорил тот, пряча улыбку, — но что-то вроде «наши комнаты запрещается посещать в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, исключение можем сделать для опьянённых любовью; любой физический контакт с актером приветствуется; и главное, наши персонажи уникальные в своем роде и самые лучшие, а потому вам стоит постараться взять от игры все».       — А, ну это ещё вполне выносимо, — фыркнул Антон. — Мне он угрожал предложить тебе меня… Не важно, — он почувствовал, что краснеет, и поторопился уткнуться в телефон, чтобы написать этому хмырю сообщение. — Пойдем, Дима сейчас откроет дверь.       Оторвавшись от экрана, он успел перехватить взгляд Арсения на своих губах, но тот кашлянул, отвернулся и поднялся на ноги. У Антона возникло четкое ощущение, что чего-то про позовский инструктаж он все же не договорил.       — Я буду ждать тебя на парковке? — предложил мужчина, поправляя одежду и макушкой почти касаясь потолка.       Мог ли Антон ещё вчера в это же время предположить, что однажды услышит от этого человека подобное предложение?       — Постараюсь разобраться со всем побыстрее, — кивнул он и указал на нужную дверь, потому что Арсений, кажется, забыл, откуда пришел.       — Главное, не забудь смыть грим, а то мы так и не оправдаем ожидания твоего друга, — с веселой улыбкой заметил тот, и Антону показалось, что он снова поймал взгляд на своих губах.       А ведь точно, Лена же нарисовала ему черную улыбку до самых ушей. И Арсений что, имеет в виду…       — Мне сказали, он очень хорошо держится, — пожал плечами Антон, изумляясь тому, как его голос может звучать настолько ровно в тот момент, когда в груди грозит начаться ядерный апокалипсис.       — Значит, тебе понадобится больше времени? — нахмурился мужчина.       — Нет, он смывается довольно неплохо, если использовать специальные средства. А без них… Даже не знаю.       Арсений смотрел на него полным недоумения взглядом, по тону улавливая подтекст, но не в силах понять его сути. Ну не умеет Антон соблазнять и очаровывать! Но черта с два это его остановит, раз он решил, что ему надо.       Тем более, что у него было чувство, что это можно. И неумелые подкаты можно, и неловкие намеки. Потому что Арсений, ну… Свой. Поймет и оценит. И будь Антон проклят, если они не думают об одном и том же.       — Но ты… — начал Арсений.       — Знаешь, — тихо сказал Антон, — я не знаю, чем все закончится. Вполне возможно, я окажусь ужасным, и ты не захочешь больше видеться. Возможно, выяснится, что мы совершенно друг другу не подходим. Это ведь вполне нормально, да?       Мужчина медленно кивнул.       — Но даже в таком случае, я уверен, ты будешь жалеть, что упустил шанс поцеловать одержимого клоуна в проклятом цирке. Не говоря о том, что все может получиться, и тогда мы сможем рассказывать эту историю… — Антон не договорил, потому что Арсений вдруг оказался очень, очень близко.       — Почему рядом с тобой я превращаюсь в мальчишку? — вроде даже возмущённо поинтересовался тот, кладя ладони ему на плечи и всматриваясь в выбеленное гримом лицо. — Нет, я действительно не могу этого понять.       — Потому что ты интуитивно понимаешь, что это единственный способ иметь со мной дело, — глубокомысленно изрёк Антон, чувствуя сквозь спецовку тепло его рук, улавливая лёгкий аромат парфюма и даже, кажется, различая дыхание на своей щеке. — Вот и деградируешь до моего уровня.       — Может, я просто не хочу ничего испортить? — возразил Арсений, проводя рукой по его плечу и касаясь пальцами шеи.       Ничего святого у человека нет. Сначала за щиколотки хватал, теперь вот… И наверняка ведь, собака, не догадывается, что таким образом из не в меру тактильного и истосковавшегося по прикосновениям Антона можно вить крайне полезные в хозяйстве веревки.       — Если не хочешь, то поцелуешь меня прямо сейчас, потому что скоро здесь будет Позов, — сдавленно предупредил Антон, конец фразы договаривая прямо в приоткрытые губы, которые легко коснулись его губ. — И постарайся, — продолжил он, судорожно вдохнув и уже сам возвращая короткий поцелуй, — чтобы он не увидел, — ещё один поцелуй, — грим на твоих губах.       На этом он наконец заткнулся, вцепился в предплечья мужчины, прижался спиной к стене и потянул его на себя, не уверенный в своей способности стоять прямо. Не тогда, когда чужие осторожные пальцы касаются подбородка и шеи, а под руками ощущается тепло чужого тела, и следом это тело вжимается в его, а мягкие губы самым естественным и восхитительным образом накрывают его собственные.       В соседнем помещении послышалась какая-то возня — очевидно, Позов явился вызволять единственного сегодняшнего игрока. Каковой оторвался от Антона, глядя в его лицо расфокусированным взглядом, и автоматически облизал губы.       — Действительно очень стойкий грим, — сдавленно проговорил Антон, прижимаясь затылком к прохладной стене.       Арсений посмотрел ему в глаза с потрясающей смесью теплой насмешки и смущения.       — Черная Ауди на парковке. Буду ждать, — он провел рукой по волосам, одернул водолазку и выдохнул.       — Пятнадцать минут, — пообещал Антон, ободряюще улыбнувшись непослушными губами.       Когда Арсений скрылся за дверью, он опустился на корточки, глубоко вздохнул и обхватил себя руками за затылок. Потом, несколько успокоившись, запустил пальцы под рыжий клоунский парик и потер кожу головы. Как, думал он, отыскивая ту часть стены, за которой открывался технический коридор, как вообще до этого дошло? И что он должен сделать, чтобы не накосячить?       Пребывая в прострации после их поцелуя, Антон нащупал под ковровым покрытием рычаг и надавил на нужную часть стены, открывая узкую створку. Отстраненно отметив, что механизм пора перебрать и смазать, пробрался в узкий коридор, неловко закрыл за собой дверцу, и, ворча себе под нос, бочком прошел несколько метров в абсолютной темноте, пока не наткнулся на дверь, ведущую в подсобку.       Дальнейшее произошло слишком быстро, чтобы Антон сумел что-то разобрать, но скорее всего было так: он нажал на ручку, споткнулся о почти незаметный порожек, и вошёл в проем раньше, чем дверь успела достаточно открыться, а падая, потянул ее на себя. Получив дополнительное ускорение, дверь благополучно прилетела ему в лицо, врезавшись в скулу так, что перед глазами заплясали звёзды.       И ладно бы треснуться в комнате, где во имя конспирации переходы были как можно более компактными, но тут, черт возьми, была обычная человеческая дверь! Приглушенно матерясь, Антон захлопнул ее сильнее, чем следовало, и двинулся на поиски Лены, пока это помещение не решило его добить. Манал он такие способы приводить в чувство размечтавшихся юношей.