Соседство

***

       Честно, не знаю, почему я продолжал останавливать на нём взгляд. Для меня в целом было необычно интересоваться кем-то слишком долго. Неделя, месяц — максимум полгода. Я мог изучать человека день за днём, но в какой-то момент я находил желанную деталь — ответ на загадку, которая изматывала меня ночами. И тогда человек вдруг оказывался для меня совершенно обычным и ничуть не интересным. Волшебный образ развеивался, и вот уже и разговоры с ним кажутся скучными, и каждая встреча начинается с мысли: «Ох, опять он».        Это было вполне нормально. Я давно привык, что в мире нет ни одной таинственной личности, которая не оказывалась бы в итоге ничем не примечательной и очень даже простой.        Я даже научился объяснять это окружающим: «Представьте себе популярную, известную на весь мир звезду. Вы видите её по телевизору, вы смотрите каждое выступление, наблюдаете за тем, как этот далёкий от мирской жизни человек ездит на дорогих машинах и обедает с президентом по вторникам. И вот вы неожиданно попадаете в его дом. Он приглашает вас на кухню, садится напротив в мятой пижаме и наливает чай. Самый обычный, который вы пьёте каждый день. Передаёт вам сахар, а сам медленно перемешивает свой, громко постукивая алюминиевой ложкой.»        Мгновенно разрушает всю неприступную атмосферу, неправда ли?        Но с Биллом что-то пошло не так. Почему-то странный зуд внутри меня не утихал, сколько бы я не наблюдал за ним. И чем больше я узнавал его, тем меньше я понимал, что он за человек.        Мэйбл, пролистав однажды мой блокнот и наткнувшись на десятки записей и зарисовок Билла, сказала, что я помешался.        В целом, я был с ней согласен.        Через пару дней после встречи в кафе я поймал себя на том, что достаю полароид.        Качество снимков у него было откровенно так себе. Любой современный телефон сделал бы лучше. Но мне было жутко неловко просить папин фотоаппарат, а затем распечатывать десятки снимков с Биллом на первом плане. И ведь не объяснить нормально, почему мне понадобилось столько фотографий какого-то мужчины. Подумают что-то не то. Мэйбл вон через раз восхищённо вздыхала и с лёгкой улыбкой протягивала: «братик влюбился». А затем громко смеялась, когда разъярённый «братик» гнался за ней, молясь, чтобы её выкрики не услышали родители.        Не очень-то хотелось добавить ещё больше странности к своему образу.        О любви я тогда и не думал. В тот момент мне всё ещё нравилась Венди, которая подрабатывала в лавке прадядюшек в свободное от учёбы время. И я чётко знал, что к Биллу Сайферу не испытываю ничего хоть отдалённо похожего. С Венди моё сердце заходилось в бешеном ритме, руки дрожали, а в голове не оставалось ни одной здравой мысли. Только её имя и паническое: «Веди себя нормально. Перестань выглядеть, как придурок». Когда же я видел Билла, то тело моментально замирало и я не мог контролировать свой взгляд, который всё время так и норовил сорваться в его сторону.        Было странное ощущение. Хотелось держаться подальше и в то же время преследовать день и ночь, чтобы выведать о нём всё, что только можно.        Я даже не успел опомниться, как уже выводил его имя в блокноте и писал первые строки с деталями, которые бросились мне в глаза.        Нет, это была не любовь. Это был жгучий интерес и желание раскрыть все тайны, которые прячутся за насмешливой ухмылкой.

***

       В следующий раз я встретил Билла на рынке.        Это было одним из моих любимых мест. Рынок стоял недалеко от парка — буквально через дорогу. Длинная вереница палаток и небольших ларьков, переполненных совершенно разными товарами. Здесь редко можно было найти одних и тех же продавцов. Люди приходили сюда со старыми вещами и продавали их почти за бесценок — пара долларов и старый ненужный хлам теперь ваш. В какой-то момент стало очень популярно искать среди всякого мусора старые предметы на реставрацию. Я даже слышал, что один парень купил здесь картину известного художника, которую потом продал на аукционе за несколько десятков тысяч.        Мы с отцом и сестрой приходили на рынок раз в две недели. Он давал нам по пять долларов и мы разбегались в разные стороны, стремясь найти что-нибудь особенное. Это было нашей «охотой за сокровищами». Хотя что-то действительно ценное мы так ни разу и не нашли.        Впрочем, Мэйбл до сих пор гордилась купленной коллекцией значков у какой-то милой старушки. А у меня на полке красовалась вырезанная из дерева статуэтка Теслы, которую не мешало бы заново покрыть лаком.        В тот день отца со мной не было. Его задержали на работе, но он всё равно выдал нам пару купюр и отправил веселиться. А Мэйбл свернула в кафе, даже не дойдя до рынка. Сказала, что встретится с подругами, хотя я явно видел имя её парня на экране телефона, когда она сбивчиво извинялась за задержку.        Я тогда страшно обиделся. В то время я всё ещё считал её чрезмерное увлечение парнями предательством.        Однако, гордость не позволяла мне развернуться и пойти домой. Почему-то я думал, что просто обязан пойти и купить что-то невероятное. Чтобы папа и сестра пожалели о том, что отказались от «охоты за сокровищами» и молча завидовали мне.        Глупое желание. Абсолютно детское. Но именно оно привело к моей новой встрече с Биллом.        Я увидел его сразу. Казалось, он был самым ярким пятном на фоне толпы. В свободном костюме, с чуть отросшими волосами, завязанными в хвост на затылке. Он мило улыбался старушке, которая увлечённо рассказывала что-то и смеялась. А затем протянула ему блестящий браслет и наотрез отказалась от оплаты.        Я невольно замер, когда Билл громко рассмеялся и покачал головой, прежде чем осторожно надеть украшение на запястье стоящей рядом с ним девушки.        Я очень хорошо помню это мгновение. Золотой блеск в её каштановых локонах, смущённая улыбка и лёгкое похлопывание по плечу. Она провела тонкими пальцами по браслету и пробормотала что-то в ответ, а Билл снова рассмеялся. Легко, с прищуром, как он обычно делал. С таким блеском во взгляде, который я видел у него временами. Он даже не заметил, что рука девушки осталась у него на плече. Заправил за ухо прядку каштановых волос и что-то снова пробормотал, на что девушка хихикнула и отвернулась, пряча покрасневшее лицо.        Я даже не успел понять, как зашагал в противоположное направление. Уже после я обнаружил себя на другом конце рынка, где непрерывно пялился на своё отражение в гладкой поверхности странного медного шара. Я вздрогнул, когда продавец напряжённо прокашлялся, и оторопело протянул ему деньги.        Шарик этот я выбросил по дороге. Прямо перед тем, как остановился у витрины и рассеянно провёл по растрёпанным волосам, разглядывая своё бледное, ничем не примечательное лицо.

***

       Оказалось, для Билла в норме вещей заговорить с незнакомым человеком и вести себя так, словно они — давние друзья.        Я стал часто замечать его, беседующим с незнакомцами. В понедельник он оплатил милой девушке кофе. Просто подошёл и протянул кассиру оплату прежде, чем она успела вытащить кошелёк из сумки. И мило улыбнулся напоследок, проводив её до двери. Я тогда стоял чуть в сторонке, ожидая своей очереди. И с раздражением проследовал за ним взглядом, когда он прошёл мимо меня, ни разу не обернувшись.        В среду я заметил Билла, мило общающимся в кафе с незнакомой женщиной. Её можно было прекрасно описать словом «яркая». В оранжевом платье, с выразительным макияжем и скучающим маленьким пёсиком рядом. По сравнению с ней, я был серой мышью — глянешь и даже не заметишь на фоне асфальта. Но всё равно было обидно. Потому что когда я прошёл совсем рядом и тихо поздоровался, Билл лишь машинально махнул рукой, но даже не обратил внимания.        Почему-то в тот момент я почувствовал себя преданным. В конце концов, Билл пригласил меня взглянуть на его книги! Но с тех пор даже ни разу не поздоровался, хотя мы не раз встречались на улице.        На выходных я увидел его, тихо посмеивающимся над шуткой какого-то парня. И замер, когда Билл наклонился чуть ближе, чем следовало, и застегнул верхнюю пуговицу на чужой рубашке.        В тот момент я, к своему большому удивлению, впервые почувствовал зависть. Острую, мелькнувшую всего на долю секунды. Она сбила ритм сердца на мгновение и пеплом осела где-то внизу живота, вызвав отвратительное послевкусие.        Я вдруг словил себя на мысли, что хочу, чтобы знакомый внимательный взгляд снова остановился на мне. Чтобы единственный глаз на мгновение расширился от узнавания, прежде чем насмешливо прищуриться, как обычно.        Потому что я вполне заслуживал этого. Потому что Билл был тем человеком, интерес к которому с каждым днём разгорался всё сильнее.        И тем не менее я прошёл мимо. Заставил себя отвернуться и зашагать прочь, уверенный, что скоро забуду о нём. Тогда я ещё думал, что моё увлечение Биллом может пройти само собой. Что скоро я перестану останавливать на нём взгляд и всё снова придёт в норму.        В то время я ещё верил в то, что смогу отпустить его и ни разу не обернусь.

***

       К сожалению, моему плану не суждено было сбыться. Всего через пару дней после того, как я окончательно решил, что буду игнорировать существование Билла Сайфера, я случайно стал свидетелем шумной сцены на пороге его дома.        Это случилось в выходные, после обеда. Я прогуливался по нашей улице, собираясь заглянуть к прадяде Форду на чай. Родители не сильно одобряли его из-за «отсутствия нормальной работы и семьи», но он был моим кумиром всё детство. Человек, всегда увлечённый своими исследованиями. Я помню, как он мог пропасть на неделю, а потом вернуться жутко уставшим, но счастливым — с полным новых записей блокнотом.        Иногда мне казалось, что он единственный меня понимал.        В те выходные я как раз шёл обсудить с ним свой проект. Уже добрался до конца улицы, когда в мою голову прилетел чей-то ботинок. Я даже не успел понять, что происходит, как какая-то женщина подошла ко мне, подняла обувь и кинула в сторону дома.        — Ты чокнутый придурок! — она вопила так, что у меня зазвенело в ушах. — Поверить не могу, что связалась с тобой.        Я не собирался подслушивать чужой скандал, но всё равно остановился и обернулся.        И не сдержал удивлённого выдоха, заметив Билла, ухмыляющегося с порога.        — Ты просто псих! — женщина продолжала вопить. — Ненормальный, эгоцентричный сумасшедший!        Билл сильнее растянул ухмылку и пожал плечами. Мол: «Так и есть. Удивлён, что ты только сейчас это заметила».        Девушка возмущённо простонала и быстро зашагала прочь, всё бормоча, какой он придурок. А я стоял как идиот, наблюдая, как она уходит всё дальше и дальше. И думал о том, почему Билл вообще связался с этой истеричкой. И почему её он пригласил к себе в дом, а про моё существование даже не вспоминал.        Я помню, как вздрогнул, когда почувствовал прикосновение к своим волосам. Обернулся и не сдержал громкого выдоха, обнаружив стоящего рядом Билла. Он хитро улыбнулся и подмигнул мне, водрузив цилиндр на мою голову.        — Подслушиваешь?        Он выглядел ничуть не раздражённым. Словно и не было никакой кричащей девушки и неловко наблюдающего за ссорой парня. Обычный солнечный полдень субботы.        — Простите, я не хотел… — пробормотал я, думая о том, какая это дурацкая ситуация.        Невероятно — день только начался, а я уже застаю ссору возлюбленных.        — Да всё в порядке, не извиняйся, — он ободряюще улыбнулся. — Должно быть, весь район слышал. Ух, жутко неловко, придётся извиняться перед соседями. Надеюсь, миссис Янг не удосужилась сегодня включить свой слуховой аппарат.        Я неуверенно рассмеялся. Билл растянул улыбку в ответ.        — Уверен, даже с ним она не услышала бы и падение метеорита.        Я невольно задержал дыхание, когда Билл рассмеялся в ответ. Я вдруг понял, что мне очень нравится этот звук. Он был не похож на громкий хохот Стэна или звонкий смех Мэйбл. Нет, в нём было что-то особенное.        Я вдруг опомнился, осознав, что уже минуту пялюсь на лицо Билла. Тот давно перестал смеяться и разглядывал меня в ответ. А я быстро опустил глаза, едва только столкнувшись с его взглядом. В золотой радужке плескалось что-то странное — совершенно непривычное. Что-то, что на мгновение напугало меня.        — Ты же Сосенка, верно? Тот мальчишка Пайнс. Парень-почти-студент, — он внимательно осматривал меня. — Не видел тебя в последнее время.        Я пожал плечами. Жутко хотелось съязвить, что это он игнорировал меня, но я почему-то промолчал.        — Извините, мне пора. — бросил я в ответ, скидывая его руку с плеча и собираясь пойти дальше. А он вдруг остановил меня и с насмешливой улыбкой снял с моей головы цилиндр.        — Удачных выходных, — пожелал он, когда я быстрым шагом направился прочь. — А и кстати…        Я замер оборачиваясь. Билл стряхивал невидимую пыль с цилиндра, а затем накинул его на голову, чуть опустив на глаза, как это делаю я с козырьком кепки.        — Можешь обращаться ко мне на ты. Чувствую себя стариком, когда подростки так уважительны со мной.        И снова рассмеялся, когда я быстро развернулся и почти бегом направился к перекрёстку.