Соседство

***

       — Он довольно милый, правда?        Я невнятно пожал плечами, разбирая детали. Мама рассматривала мои книги, отложив влажную тряпку в сторону.        — Нечасто вижу соседей, которые помогают даже с такой мелочью. Надеюсь, ты его хоть поблагодарил нормально.        Я ответил что-то невнятное, невольно скривившись. Коробка, перемотанная скотчем, словно назло стояла прямо напротив меня, привлекая своим жалким видом.        Кажется, Билл потратил всю пачку, пытаясь привести её в более-менее приличный вид.        — Я хотела пригласить его поужинать, знаешь? Вместе с семьёй Рамирез. Слышала, он увлекается исследованиями. Ты и Форд нашли бы с ним общий язык.        Я тихо вздохнул, представляя, насколько нелепо это выглядело бы. Форд, подозрительно косящийся на Билла и я, сидящий там как полный идиот, пытаясь хоть немного поддерживать диалог. Билл мило улыбнётся в ответ на очередной провокационный вопрос Форда, а мама прервёт их типичным разговором о моих оценках и перспективным будущем.        — Не думаю, что он согласится, мам.        — Почему?        У неё был этот странный задумчивый взгляд. В последний раз я видел его, когда Форд предлагал мне домашнее обучение. Она словно обдумывала всё на десять лет вперёд, представляя всё в таких подробностях, что начинала верить в эти мысли.        — Ну… — я вздохнул, откладывая коробку с проводами. — У него много знакомых. Честно, почти каждый день вижу его с кем-то. Не думаю, что у него будет время зайти к нам на чай.        По правде говоря, я почему-то был уверен, что время бы у него нашлось. Я не представлял, что кому-то кроме мамы вообще пришла бы в голову мысль пригласить Билла Сайфера в свой обычный дом на самый обычный ужин. Я даже не мог вообразить его на нашей кухне. В привычном костюме, с его идеальной причёской и этим дурацким приветливым выражением. Билл был здесь абсолютно лишним, и даже мамино привычное дружелюбие и желание знать абсолютно всех соседей не могло это исправить.        — Как жаль, — произнесла она после долгой паузы и продолжила протирать полку.        — Да, — пробормотал я, уставившись на сборник по физике, выглядывающий из перемотанной скотчем коробки. — Очень жаль…

***

       — Так что ты изобретаешь?        Я сам не понимал, почему сижу в его гостиной, с чашкой горячего чая и стопкой книг по прикладной физике, химии и математике. Билл сидел напротив. Смотрел на меня со своей дурацкой широкой ухмылкой, мерно постукивая по подлокотнику кресла пальцами.        — Я… не уверен…        Честно, я не знал, как начать. Как объяснить мою абстрактную идею человеку, который не имел особого отношения к технологиям. Я опустил взгляд на книги, словно они могли мне чем-то помочь, и раздражённо выдохнул.        — Ты… не уверен? — Билл насмешливо улыбнулся. — Малой, у тебя не так много времени. Ты не можешь работать над идеей, которой не существует.        — Нет я… Я не знаю, как объяснить.        Билл склонил голову в сторону, терпеливо ожидая, когда я продолжу.        — Это… вроде стабилизатора гравитации. Я… я думал создать устройство, которое могло бы создавать собственное магнитное поле относительно поверхности, на которой находится. И притягивать к себе объекты.        Билл задумчиво хмыкнул, глядя куда-то сквозь меня.        — Это… что-то вроде усиленного магнита?        Я помотал головой.        — Нет, это сложнее. Оно бы меняло гравитацию в пределах, скажем, нескольких метров от себя. Скажем, устройство находится на стене и всё, что к нему приближается, притягивается к ней, словно к земле. Человек сможет ходить по этой стене. Предметы будут падать на неё.        — Гравитационное искажение.        — Вроде того.        Я неловко поёрзал, пока Билл задумчиво рассматривал потолок, словно на нём были ответы на все его вопросы. Моя идея была странной и я с трудом представлял, как смогу обратить её в реальность. Но почему-то именно она не отпускала меня днём и ночью. Я пытался придумать что-то другое, но всё равно из раза в раз возвращался к ней, обдумывая, как устройство могло бы выглядеть, как оно бы работало, с какими трудностями придётся столкнуться.        Это превратилось в навязчивую идею. И почему-то именно Билл стал первым, с кем этой идеей я поделился.        — Это сложно, ты уверен, что не хочешь попробовать что-то проще?        Билл смотрел на меня непривычно серьёзно. В тот момент я почувствовал что-то странное в груди. Словно давление, которое вдруг растворилось, заполнившись чем-то лёгким и тёплым. Я не ожидал, что он воспримет мои слова всерьёз. Более того, я был уверен, что Билл рассмеётся и скажет, что это похоже на нелепую шутку. Сказку, которая никогда не воплотится в реальность.        Я осознал, что облегчённо выдохнул и со слабой улыбкой помотал головой.        — Это идея моей жизни, — прошептал я. — Мне так кажется.        Билл в ответ медленно кивнул.        Я наблюдал за тем, как он поднялся с места, отложив на стол опустевшую чашку. Как медленно подошёл, остановившись перед моим креслом. Я видел, как в золотой радужке его глаза отражается солнце. Безумно яркое, затмевающее всё вокруг. Он улыбнулся мне и протянул руку так уверенно, словно уже видел, как я создам нечто невероятное. Словно ни на секунду не сомневался в моей способности воплотить эту идею в жизнь.        — Я не силён в технике, но хорош в математических расчётах. И ты всегда можешь использовать мою библиотеку и инструменты.        Его рука была тёплой и жёсткой. Я чувствовал, как моя собственная дрожит в его твёрдой хватке.        Он сжал мою ладонь сильнее, чуть потянув на себя. В тот момент я почему-то обратил внимание на то, как солнце отразилось от моей чашки, оставив ярко-голубые блики на наших скрещенных пальцах.        — Это сделка, малыш, — улыбнулся он. — Ты просто обязан создать нечто невероятное.        Я тихо рассмеялся в ответ.        — Обязательно. Можешь не сомневаться.

***

       Я плохо помню следующие недели. Бесконечные расчёты, разговоры с преподавателями, прадядей Фордом и его друзьями. Голова раскалывалась от графиков и обсуждений теории. Я помню, как зашёл как-то утром на кухню и пятнадцать минут пялился на список веществ на обратной стороне коробки из-под хлопьев, словно мог найти там ответы на свои вопросы.        Иногда в этом бесконечном цикле чисел и теорем появлялся Билл. Я заходил к нему пару раз после занятий, когда чувствовал себя особенно разбитым. В те моменты мне не хотелось идти домой и видеть разбросанные по комнате тетради и детали. И Билл, с его чертовски хорошим чаем и пустой квартирой, казался спасением для моей пропащей души.        Кажется, тот и особо не возражал.        Он разрешал мне листать его книги, ничуть не беспокоясь о том, что мои дрожащие руки ненароком зальют страницы чаем. Мама убила бы меня, увидев, как я сижу в чужом доме и читаю во время еды. У неё были строгие правила насчёт книг на кухне, которые появились ещё задолго до того, как я научился различать буквы. Но Биллу было плевать. Честно говоря, иногда мне казалось, что его больше волнует его драгоценный чай, чем книги.        Мы разговаривали о многом. О моей идее, о том, как изобретение будет использоваться и в каких сферах. Возможно, он чувствовал себя в какой-то мере ответственным за это. Вкладывался в моё будущее, надеясь получить что-то взамен. Может, планировал вложиться в разработку, чтобы урвать свой процент, если технология станет популярной.        Ну, или же ему просто было скучно.        — Ты работаешь над этим один? — спросил он как-то, наблюдая за тем, как я отчаянно пытаюсь исправить очередную ошибку в расчёте.        Я неопределённо пожал плечами в ответ.        — Конечно нет, это было бы странно, — я оторвался от работы, чтобы увидеть этот его странный взгляд.        Я иногда замечал его. На долю секунды, там, в мимолётном блеске золотого зрачка. Билл прищуривался и смотрел куда-то сквозь, словно разговаривал с кем-то другим. Не в этом доме, не в этом мире.        Это всегда пробирало меня до мурашек.        — Странно?        — Ну, я вроде как несовершеннолетний с незаконченным образованием. Даже если бы я был гением, я всё равно не мог бы работать над таким важным проектом без толпы преподавателей за моей спиной.        Билл кивнул и как-то странно расслабился, словно ответ на этот вопрос имел какое-то особенное значение.        — Значит, тебе помогают учителя?        Я согласно хмыкнул, вернувшись к расчётам.        — Да. Пара преподавателей из моей школы, несколько знакомых моей семьи… На самом деле куча народа, но я не знаком со всеми лично. Я просто передаю кому-то из них отчёты, а они проверяют, чтобы всё выглядело достаточно научно и хотя бы в теории работало.        Билл усмехнулся, понятливо кивнув.        — Да, было бы странно, если бы они не вмешивались в работу.        — Ну… в общем-то да. Контролируют, чтобы я не пришёл на конкурс с грудой неработающего металла и строчкой школьных уравнений…        Мы замолчали на какое-то время. Я чувствовал себя жутко неудобно, тихо шурша бумагой в абсолютной тишине, а Билл, казалось, даже не думал продолжать диалог.        — Ну… На самом деле не только они…        Билл вопросительно хмыкнул и в его взгляде снова вспыхнул интерес.        — Я… Мой прадядя, — я тихо выдохнул, раздражаясь неспособности нормально сформулировать мысль. — Это родственник со стороны папы. Он типа… крутой учёный с кучей знакомств. Они с другом помогают мне, если у меня появляются какие-то проблемы…        — Жульничаешь? — Билл насмешливо улыбнулся.        — Нет! — я выкрикнул слишком громко, возмутившись. — Они не делают мою работу за меня!        Я выдохнул и прервался на мгновение, подбирая слова.        — На самом деле они почти не подключаются к процессу… Прадядя Форд видел мои расчёты несколько раз и сказал всего пару слов, половина из которых даже не была критикой. У нас это вроде… священной традиции. Ещё со времён, когда учился он. Я должен сделать всё сам, и они не должны мне помогать.        Во взгляде Билла что-то вновь блеснуло, но я не обратил на это внимание. Он снова улыбнулся. Тепло и ободряюще, словно извиняясь за свои предыдущие слова.        — Это было шуткой, малой. Если бы я сомневался в том, что ты можешь воплотить свою идею, я бы никогда не продолжил обсуждать её с тобой.        Он замер на мгновение, прежде чем тихо добавить:        — Я ненавижу лжецов, которые присваивают себе чужую работу. И я никогда не считал тебя одним из них…

***

       Уже через месяц работы меня откровенно тошнило от одного вида графиков и расчётов. Прадядя Стэнфорд говорил, что это временно и мне нужно просто снова поймать вдохновение, но я почти не слышал его. Всё, о чём я мог думать — это количество дней до конкурса. Мой взгляд всё время норовил наткнуться на календарь, количество цифр в котором стремительно уменьшалось.        Я смотрел на груду металла, возвышающуюся на столе моей комнаты и думал о том, что останусь безработным неудачником, который никогда не сможет создать что-либо сам.        Прадядя Форд убеждал меня, что я просто драматизирую. Но ему легко было говорить — он был известным учёным. Я видел его фотографии на книгах, его изобретения в телевизоре и за стеклянными дверцами в нашей школе. Я помню, как в мой первый день в средней школе учитель физики замер на моей фамилии и пялился на меня минут пять, чтобы после урока попросить принести ему автограф.        Я был счастлив, когда его уволили в следующем семестре.        Конечно, все в семье пытались меня успокоить. Папа покупал мне сладости после работы, хотя обычно был категорически против. Мэйбл садилась на мою кровать и ныла о том, что её бросил очередной парень, и мне никогда её не понять, ведь я умный. А значит и девушки меня бросать не будут, даже если я буду неудачником без работы.        Меня раздражало то, как эти идиотские слова всё равно заставляли меня улыбаться и чувствовать себя лучше.        Мама как-то вечером зашла ко мне и долго рассматривала мои записи, чтобы затем попросить объяснить ей какой-нибудь фрагмент.        — Я уверена, все будут впечатлены твоей работой, — сказала она вдруг посреди разговора.        Я фыркнул, раздражаясь её оптимизму. Конечно, легко так говорить, когда не понимаешь даже элементарных квантовых законов.        — Они не будут. Я не смогу закончить эту чушь и все будут смеяться надо мной.        — Кто? Серьёзные профессора из академии? — мама улыбнулась. — Они упадут в обморок от восхищения раньше, чем увидят хоть одну ошибку в твоём неповторимом изобретении.        Я с трудом сдержал улыбку. Почему-то эта сцена очень ярко разыгралась в моей голове.        Мама присела рядом, обнимая меня и чуть покачиваясь из стороны в сторону. А я смотрел на учебник по физике с ухмыляющимся лицом Форда на обложке.        — А что если нет? — прошептал я.        — М? — мама, кажется, думала о чём-то своём и едва меня слышала.        — Что если у меня не получится? Или будут изобретения куда лучше? Что если им не понравится моя работа?        Мама замолчала на несколько минут. Она смотрела на стену, но, кажется, видела далеко не мои постеры с молекулярными законами и таблицей Менделеева. В какой-то момент мне и вовсе показалась, что она не собирается мне отвечать. Что сейчас переведёт тему на что-то глупое и незначительное в попытке заставить меня улыбнуться.        — И что?        Я невольно замер, не до конца поверив, что расслышал верно. Обернулся, растерянно рассматривая её серьёзное выражение лица.        — И что? — я почти кричал. — Моя жизнь будет кончена!        — Почему?        Я смотрел на неё, не до конца понимая, не шутит ли она.        — Потому что я ничего не стою без образования! Я… я не смогу работать, не познакомлюсь с будущими учёными, меня никогда не будут воспринимать всерьёз, и… и…        — И что? — мама развернула меня к себе и нежно пригладила мои волосы, как в детстве.        — Ничего не будет иметь смысла… — прошептал я чуть слышно.        Мама улыбнулась и обняла меня. Так спокойно, словно не услышала моих слов.        — В мире так много университетов, сынок. Не поступишь в один, поступишь в другой… Знаешь, прадядя Форд не смог попасть туда, куда хотел. Но он не сдался. Просто учился в другом месте…        — Но он умнее меня… — пробормотал я. — Он изобрел кучу крутых механизмов, стал известным…        — И он сделал это вместе со своим другом. Ты ведь знаешь МакГаккета, верно? — она дождалась моего кивка. — Они учились вместе. Им ничто не помешало впечатлить весь мир. Даже если они не попали к умникам в их лучшем техническом университете.        Я не смог найти, что на это ответить. Хотел, но просто не мог вымолвить и слова. Почему-то в этот момент в голове всплыло лицо Билла. Я вдруг подумал, разочаровался ли бы он, если бы узнал, что я не смог пройти конкурс. Назвал бы меня идиотом, или помог бы изобрести что-то новое.        Это было мгновение, когда я всерьёз подумал, что хотел бы работать с ним. Как прадядя Форд с МакГаккетом. Я знал, что Билл не интересуется техникой, но всё равно представлял, как мы вместе работали бы над очередным прибором. Сидели бы в гостиной, обсуждая расчёты за чаем, работали бы ночью, забыв про сон. Изобретали бы как одержимые, меняя мир вокруг нас…        Тогда я подумал о том, что это было бы круто. Оставаться с кем-то и заниматься наукой, даже если не получится доучиться. Может, ко мне относились бы предвзято, но я всё равно продолжал бы работать, пока не сделал бы что-то настолько невероятное, что весь мир поверил бы в меня.        Я посмотрел на груду металла посреди моего стола и впервые поверил, что всё будет в порядке. Что я смогу это сделать и никто не сможет меня остановить.

***