Часть 5. Созвездие
4 августа 2022 г., 16:45
***
Я помню тот день, когда впервые увидел это странное выражение лица у Билла. Мне всегда было интересно наблюдать за ним. Он был одним из тех людей, настроение которого всегда можно было угадать по лицу. Очень подвижный, экспрессивный… Мне особенно нравилась его широкая насмешливая улыбка. Та самая, которая появлялась, когда он был особенно доволен. Я мог видеть эти складочки под его глазами и приподнятые словно в удивлении брови. Он улыбался так широко, что я буквально мог разглядеть его дёсны. Но то выражение лица было самым завораживающим, что я когда-либо видел. Это был один из тех дней, когда я засиживался у него после консультации. Мы сидели в гостиной и обсуждали предварительные расчёты, которые, к моему удивлению, становились всё более реалистичными. Я почти мог видеть моё изобретение в этих бесконечных расчётах и чертежах. Я помню, как Билл смеялся над чем-то, а я изо всех сил пытался не обращать внимание на это. Моя одержимость его безумно живыми выражениями лица очень сильно мешала мне работать. — Ты почти закончил его, — вдруг сказал Билл, заставив меня поднять взгляд. Я снова посмотрел на груду расчётов и не смог не усмехнуться. — Это даже близко не закончено, — возразил я. — Это просто… бумага. И много теории. Я выдохнул, вспоминая сосредоточенный взгляд прадяди Форда, когда он читал мои записи. Он сказал мне, что всё хорошо, но в его глазах не было уверенности. Никто из нас точно не знал, сработает ли устройство, и будет ли оно действовать правильно. Честно говоря, иногда я жалел, что выбрал именно это направление, когда начал работу. Никто не пытался принести на конкурс что-то настолько сложное и прорывное. Прадядя Форд сказал, что это больше было похоже на технологию будущего. — Я… я не уверен, будет ли оно работать… Билл тихо хмыкнул, словно не восприняв моё беспокойство всерьёз. Иногда я поражался его уверенности. Я отвернулся, не найдя, что ещё сказать. И Билл, кажется, не собирался прерывать эту тишину. Он смотрел на меня: долго, внимательно, словно ожидал, что в какой-то момент это выведет меня из себя. А затем внезапно встал со своего места. Я не поднял взгляда, когда он шёл ко мне. Он остановился совсем рядом, наклонился, подняв один из листов с расчётами и долго рассматривал их. Было так тихо, что я мог слышать его ровное дыхание, прерываемое только шуршанием бумаги. И стук собственного сердца. Безумно громкий, казалось, почти оглушающий. Я ждал его слов. Насмешки, критики, разъяснений… Часть меня хотела, чтобы он был глубоко впечатлен и завалил меня похвалой. И в то же время я был так смущён его серьёзностью и вниманием, что хотел, чтобы он просто отложил мои записи в сторону и ничего не сказал. Боже, я всегда так нервничал, когда показывал кому-то свои работы. — Я не вижу здесь ошибок, — наконец сказал он после долгой, безумно долгой паузы. — Это настолько идеально, что я не вижу ни одной причины, почему это не должно сработать. И улыбнулся, держа мои записи с такой бережной осторожностью, словно они были каким-то сокровищем. Я помню, как смутился и едва пробормотал что-то в ответ, нервно потирая лицо. Это было странно, неловко, но мне безумно понравились его слова. Это было намного больше, чем просто «это круто» или «молодец, мне нравится». Я действительно верил в то, что он говорит. Я помню, как собирался ответить ему что-то, но замер, увидев странный интерес в его глазах. — Что это? — его пальцы дёрнулись. — У тебя на лбу. Я помню, как почувствовал, словно меня окатили ледяной водой. Как моментально опустил взгляд и спешно принялся поправлять чёлку, ругая себя за то, что расслабился и сдвинул её в процессе. Я ненавидел, когда люди задавали этот вопрос. Я ждал, что Билл поймёт это и сменит тему, потому что больше всего я боялся увидеть его реакцию. Недоумение, насмешку, отвращение… Люди по-разному воспринимали моё уродство. Кто-то просто смеялся, кто-то сочувственно качал головой и говорил о том, как мне не повезло. Я помнил, как какой-то мальчишка назвал меня уродом. Я помнил, как Венди улыбнулась мне и сказала, что мы оба «странные». Я помнил ужас на лице мамы, когда она открыла дверь ванны и увидела кровь на кончиках моих пальцев, пока я изо всех сил пытался содрать дурацкое родимое пятно со своего лица. — Ничего, — я задыхался. — Т-там ничего нет… Просто грязь, пятно, дурацкое пятно… Я повторял это как мантру, надеясь, что Билл поверит и отвернётся. Но он смотрел на меня с этим отвратительным спокойствием и интересом во взгляде. Улыбка давно сошла с лица и осталось только это. Холодная серьёзность, которая вот-вот должна была перерасти в раздражение. Пожалуйста, не смотри. Пожалуйста, не спрашивай. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Я не мог пошевелиться, когда он внезапно поднял моё лицо за подбородок. Я просто смотрел в его глаза, чувствуя, что не могу дышать от паники. Видел своё отражение в них и мечтал о том, чтобы Билл остановился. Когда его пальцы осторожно отодвинули мою чёлку, я ощутил, как моё сердце на мгновение остановилось. А затем я увидел, как единственный глаз Билла расширился, наполнившись чем-то, чего я совсем не ожидал. В то мгновение я впервые увидел, как Билл Сайфер замирает в шоке, чтобы в следующую секунду на его лице растянулась странная, неповторимая улыбка. В то мгновение я впервые увидел как в его взгляде сверкает восхищение… — Бог мой, это ведь… Он невесомо провёл кончиками пальцев по моему лбу. Я был почти уверен, что он проходился по каждой точке, обводя линии созвездия. — Ursa Major… — прошептал он в благоговении. Он наклонился, рассматривая родимое пятно с таким одержимым восторгом, что я почти задыхался. Это было не то, чего я ожидал. Не то, что я мог бы себе представить. — Это невероятно, — его шёпот был быстрым и сбивчивым, словно он едва осознавал, что говорит. — Почему ты никогда не показывал его мне, я бы… Он замолк, его руки дрожали, когда он приподнимал моё лицо. Я никогда не видел его таким — он словно не мог контролировать свои движения, свои эмоции, свой интерес. — О чёрт, я никогда не мог представить… Он вдруг замер, впервые посмотрев в мои ошарашенные, почти испуганные его реакцией глаза. Медленно отстранился, с трудом отводя взгляд от моего лба. Я всё ещё видел эту странную одержимость в его взгляде. Всё ещё чувствовал тепло его прикосновений на своей коже. Он натянул виноватую улыбку и сделал шаг назад, тихо извиняясь за свою несдержанность. Прокашлялся и вернулся на место, с нервной усмешкой указывая на свой глаз. — Необычный цвет, правда? — он не дождался моего кивка. — Я… немного помешан на странностях. Мои глаза, твоё… родимое пятно… Он запнулся на мгновение, словно хотел сказать намного больше, но в последнюю секунду взял себя в руки. — Я… исследую аномалии, подобно этим. Это… Честно, это всегда застаёт меня врасплох… Он рассмеялся. Его голос был хриплым, словно ему трудно было дышать. Я слышал, как он глубоко вдыхает во время каждой паузы, видел, как он растирает лицо руками, заставляя себя успокоиться. — Боже, прости, если напугал тебя, — он снова улыбнулся. — Я просто… не ожидал увидеть что-то подобное. Честно, осознавать, что ты всё время был рядом, а я… Он снова запнулся, глядя куда-то сквозь меня. — Я даже не подозревал… Это немного сводит меня с ума… Я неуверенно улыбнулся в ответ. — Нет, это… — я чувствовал, как мой голос дрожит, но не мог ничего с этим поделать. Господи, я чувствовал, что моё сердце выпрыгнет из груди. — Всё в порядке, я… Я даже рад. Не думал, что тебе понравится это… Билл нахмурился. — Кому может не понравиться это чудо? Я неловко пожал плечами в ответ. — Всем до тебя? — Несчастные души, — пробормотал Билл, откинувшись на спинку кресла с явным неудовольствием. А я только и смог улыбнуться, почему-то чувствуя себя безумно счастливым.***
Почему-то чем ближе был конкурс, тем меньше я волновался о его итогах. Я помню, как всего за пару недель до этого знаменательного дня я подкручивал панель управления на металлическую пластину и впервые почувствовал абсолютное спокойствие. Я смотрел на своё изобретение и не чувствовал ничего, кроме лёгкого вдохновения. Билл сказал, что это естественно, ведь мой проект безупречен. Мэйбл пошутила, что мои последние нервные клетки просто атрофировались. Я помню, как впервые включил своё устройство. Я хотел назвать его как-то по-особенному. Так, чтобы это было просто и красиво одновременно. Но Мэйбл ворвалась в комнату со словами: «Мам, смотри! Диппер включил свой гравитон!» и с тех пор по-другому его никто не называл. Я помню это чудесное ощущение на коже. Такое лёгкое, словно мягкий поток ветра. У меня вдруг заложило уши, но я ясно слышал, как Мэйбл смеялась над моими волосами. Я обернулся в сторону зеркала и тоже усмехнулся — я словно висел вниз головой. Я сделал шаг в сторону стены и меня тут же притянуло к ней. Я шлёпнулся о неё так сильно, что едва не сломал нос. Я помню, как Мэйбл радостно визжала, бегая по потолку. Как Форд улыбнулся мне, похлопав по плечу. Как мама расплакалась и обняла меня, всё причитая о том, что я стал совсем взрослым. Я помню мягкую улыбку Билла и удовлетворение в его взгляде. Он коснулся моей руки всего на мгновение, но я чувствовал тепло на своей коже ещё несколько часов. В тот момент мне было плевать на гравитон. Я мог думать лишь о том, смогу ли прийти к Биллу снова. Сесть в его кресло, греть руки о чашку горячего чая и болтать обо всём, что только приходит в голову. Билл, кажется, уловил мои мысли, потому что в следующую секунду я почувствовал его руку в моих волосах и увидел эту понимающую ухмылку. — Ну что, умник, поздравляю, — он взъерошил мои волосы, а затем крепко обнял меня за плечи. — Надеюсь, ты не слишком зазнаешься, когда попадёшь в университет своей мечты и не забудешь своего бедного, верного коллегу. Я не смог сдержать улыбку. — Только если мой верный коллега будет ждать меня с чашкой чая. Билл рассмеялся и слегка встряхнул меня. — Эксплуатируют по полной. Как жестоко с твоей стороны, Сосенка… — Уже не «малой»? — я улыбнулся. В последнее время Билл обращался ко мне только так. — Нет… Он вдруг посмотрел на меня как-то странно. Убрал прядку волос с моих глаз, не сводя с меня этого серьёзного, слишком внимательного взгляда. — Уже нет…***
