Соседство

      ***

       Я очень хорошо помню тот особенный день, после которого всё изменилось.        Я помню, как почти не спал накануне, не в силах отвлечься от мыслей. Как с трудом поднимался с кровати — сонный и уставший. Я помню, как почти машинально пил бодрящий коктейль от Мэйбл, чудом не проглотив пластикового динозавра.        Как мама остановила меня у двери и долго смотрела на меня, с нежностью поправляя мои волосы и смахивая невидимые пылинки с нового пиджака.        — Ты всех поразишь сегодня, верно? — она не спрашивала. В её тоне не было ничего, кроме уверенности.        Я медленно кивнул, не в силах спорить с ней.        Я помню абсолютное спокойствие. Это была не уверенность в успехе — скорее усталость и смирение. В тот момент мне было абсолютно плевать на результат. Я просто жутко устал и хотел, чтобы день поскорее закончился.        У меня не было мыслей. Абсолютно никаких.        Папа впервые подвёз меня прямо до школы. Он всегда останавливался в нескольких кварталах от неё, чтобы не терять лишнее время и поскорее добраться до работы. Но в тот день он остановился прямо у ворот и с улыбкой пожелал мне удачи.        Сказал, что безумно гордится мной и рад, что я тот, кто я есть.        Я помню, как вышел из машины и оторопело огляделся вокруг, морщась от боли в глазах. Всё казалось безумно ярким и чётким, словно мой взгляд захватывал все детали одновременно. Я видел каждую травинку под деревом, мог разглядеть все трещины на каменной лестнице у дверей.       Странное было чувство. Я словно ждал чего-то, но в то же время мне было плевать на всё.       Хоть я приехал рано, людей вокруг было много. Уставшие, едва способные разговаривать ученики, их родители, что пришли поддержать своих детей. Повсюду ходили учителя, проверяя каждую мелочь и десятки раз переспрашивая, всё ли в порядке. Мой классный руководитель несколько раз подошёл ко мне, чтобы снова и снова повторять, что мой проект самый лучший и меня обязательно заметят.        Я через силу улыбался и кивал, позволяя успокаивать себя, хотя даже не чувствовал сомнений.        Моя работа была потрясающей, Билл сам так сказал.       Я помню, как ходил вдоль холла, рассматривая изобретения других учеников. Они не казались мне интересными или продуманными, многие из них я и вовсе посчитал дилетантскими. Никто из них не пытался действительно создать что-то необыкновенное. Они повторяли уже известные изобретения — где-то в точности, где-то лишь отдалённо.        Я смотрел на маленькую копию ракеты и едва сдерживал смех — она не то, что летать, на пару сантиметров от стола не смогла бы подняться.       В отличие от них моё изобретение не было как-то красиво оформлено или подписано. Мне не нужно было этих идиотских видео-презентаций, или огромных цветных надписей над столом. Потому что самым главным была сама его суть — технология, которая была способна перевернуть этот мир.       — Волнуешься? — учитель снова подошёл ко мне, с гордостью рассматривая моё изобретение.        — Немного, — ответил я, провожая взглядом группу преподавателей и учёных, которые вот-вот должны были объявить результаты.        — Ничего, это нормально, — учитель похлопал меня по плечу. — Твоя идея очень интересная, им точно понравится.        — Да, не сомневаюсь в этом, — я чувствовал себя жутко уставшим, но всё равно отвечал.        — Но я смотрю, ты не поработал над оформлением. Тебе не хватило времени?        Я помню, как замер и обернулся, не сразу поняв смысл слов.        — Простите?       — Я понимаю твою уверенность в своём изобретении. Теория очень интересная, даже я немного увлёкся, рассматривая твои формулы. Но ты ведь понимаешь, что одной идеи недостаточно?       Я помню свою растерянность. Это нарастающее волнение в груди, которое вот-вот должно было перерасти в раздражение и страх.       — Но это ведь не просто теория! Это готовая технология! Она работает!       Я смотрел, как учитель смеётся и не понимал, что происходит.        — Молодой человек, если бы такая нестабильная энергия могла бы существовать, я бы сразу отправил твою теорию на обсуждение величайшим умам мира, а не преподавателям какого-то там университета.       — Ч-что…?       Я помню, как в следующую секунду рванул к столу со своим изобретением. Учитель что-то кричал мне в спину, но его слова не доходили до меня. Я чувствовал, что происходит что-то странное, глупая ошибка — недопонимание, которого я никак не ожидал.       Обстоятельство, к которому я никак не мог подготовиться.       Я остановился рядом с прибором. Он выглядел точно так же, как и вчера вечером: немного помятым, собранным из старых и потёртых деталей, тем не менее надёжным. Я не обращал внимания на окружающих, когда нажимал кнопки и в панике пытался включить панель управления.        Не остановился даже тогда, когда провод возле экрана заискрил синим светом, прежде чем гудение и мягкий свет моего изобретения навсегда померкли.       Он не запустился даже на секунду.        Не было ни тихого звука мотора, ни свечения, ни ощущения лёгкости в теле. Ничего. Абсолютно ничего.       — И победителями конкурса становятся…       Я поднял взгляд, чтобы почувствовать, как рассыпается в прах моя последняя надежда. Потому что ни одно произнесённое имя не было моим.       Я безучастно смотрел, как парень с ракетой поднимается на сцену. Как хлопают окружающие, как его родители гордо улыбаются и всё причитают о том, что они и не сомневались в успехе. Как учителя произносят длинную речь, смысл слов которой до меня не доходил. Как протягивают кубок и ярко-красный конверт.        Я хотел закричать, что это ошибка, но не смог найти в себе сил.        Я просто стоял и наблюдал за тем, как парень со своей идиотской ракетой спускается по лестнице вместе с преподавателями университета моей мечты. Я стоял и мечтал о том, чтобы он споткнулся на этой лестнице и разбил себе голову об эту пародию на изобретение.        Я не помню, когда сделал первый шаг. Я вдруг осознал, что толкаю стол с гравитоном и смотрю на то, как он катится по полу и разбивается на множество мелких деталей. Я не чувствовал ни злости, ни жалости. Только странное напряжение в груди, которое заставило меня растоптать треснувшую панель управления и рвануть прочь, сбивая прохожих.       Проигнорировать крики учителей, и требования вернуться.        Я помню растерянное лицо моего отца и Стенфорда, когда я пробежал мимо них, стоящих у входа. Я не хотел разговаривать с ними, что-то объяснять. Я оттолкнул Мэйбл, которая шла в мою сторону, держа пакет со сладостями и плакат. Разозлился, мельком увидев надпись.       Словно издёвка, там красовалось поздравление с поступлением в университет.       Я помню как бежал, не разбирая дороги. Как осознал себя, колотящим кулаками дверь Сайфера. Я хотел остановиться и уйти. Развернуться и пойти к семье, чтобы извиниться и объяснить, что что-то пошло не так. Но именно в тот момент, когда я убрал руку и собирался вернуться, дверь тихо заскрипела и открылась.        — Хэй, Сосенка!        Билл приветливо улыбался, но, увидев моё лицо, его улыбка почему-то спала.       — Эй, малой, всё в порядке?        Билл открыл дверь и завёл меня внутрь, а я просто пялился на него, ничего не отвечая.        — Что-то случилось?       Я хотел ответить. Объяснить, что произошло, кричать и требовать справедливости. Но мои губы дрожали, не в силах произнести ни слова. Я застыл, всё продолжая пялиться на свои ноги, пытаясь выдавить из себя хоть что-то.       — К-конкурс…       Я почему-то никак не мог заставить себя говорить.       — Что-то произошло? Какие-то проблемы с…        — Он не запустился, — я перебил его. — Гравитон не… Я не понял… Они… Они думали, это просто теория. Что оно не работает, но я ведь… Оно ведь…        Я вдруг почувствовал, что что-то мокрое скатывается по моей щеке. Я поднял взгляд и увидел растерянное лицо Билла, осознание и жалость в его взгляде.       Прежде, чем я успел осознать это, мои глаза наполнились слезами и я зарыдал так громко, как не позволял себе никогда в жизни.        — Они даже не посмотрели на него!       Я кричал и бил в грудь Билла кулаками. Всё повторял, что они ничего не поняли, что моё изобретение было самым лучшим, что оно должно было работать. Я не мог остановить поток слёз и не мог говорить внятно. И зарыдал только громче, когда Билл предложил пойти и разобраться, показать, что моё изобретение не просто сказочная идея, а реальность.       — Я уничтожил его! Я уничтожил его! Его больше нет! — я повторял раз за разом, впервые осознав то, что сделал. — Я… Я столкнул его со стола… Оно… Оно не запускалось и я…        Билл пытался успокоить меня, но я не слышал его. Перед моими глазами раз за разом повторялась одна и та же картина. Как моё изобретение падает со стола, как отслаивается обшивка и трескается экран. Как звенят детали, как хрустит панель под моей подошвой. Я мог всё исправить. Разобраться, в чём неисправность, и показать технологию снова. Доказать, что всё работает.       Но теперь уже ничего нельзя было сделать. Я уничтожил свой последний шанс своими же руками.        — Всё хорошо, мы починим его вместе, — Билл тряс мои плечи, пытаясь привести меня в себя. — Детали ведь всё ещё там…        — Нет, ничего не выйдет! — кричал я в ответ, раз за разом стирая слёзы с лица.        Билл пытался сказать что-то ещё, но я толкнул его, снова перебивая.        — Ничего не получится! Я сломал его! Сломал, сломал, сломал…        Я кричал, не давая ему ни шанса вставить своё слово.        — Я не поеду, никуда не поеду! Я уничтожил его… я…       Я замер, вдруг почувствовав, как моё лицо грубо поднимают за подбородок, чтобы в следующую секунду ощутить что-то мягкое на своих губах.       Вздрогнул и широко раскрыл глаза, вдруг осознав, что Билл действительно целовал меня.       — Ч… что…       Я упёрся руками в его плечи и попытался оттолкнуть, но Билл прижал меня к себе настойчивее. Сжал челюсть, не давая отстраниться. Прикусил мои губы, когда я протестующе замычал и попытался отвернуться.       Я едва понимал, что происходит. Лишь чувствовал его железную хватку и грубые касания, которые становились всё легче, по мере того, как я расслаблялся.        И почему-то в тот момент, когда я должен был ударить его и бежать, я вдруг замолк и перестал сопротивляться.       В то же мгновение забыл всё, что происходило до этого и закрыл глаза, вцепившись пальцами в его рубашку.        Открыл рот и склонил голову в сторону, позволив ему продолжать.        Чёрт возьми, это был самый странный, мокрый и приятный поцелуй в моей жизни.        Билл отстранился почти сразу. Улыбнулся и невесомо провёл пальцами по моей щеке, стирая мокрую дорожку слёз. Он смотрел на меня с непривычной осторожностью, явно готовый извиниться за свои действия в следующую секунду. Уже открыл рот, собираясь завалить меня тонной объяснений.        И почему-то в тот момент я не придумал ничего лучше, чем наклониться и поцеловать его снова, не дав сказать и первого слова. Обнять его шею руками и вцепиться так крепко, чтобы у него не было и шанса сбежать.       Потому что в тот день произошло самое ужасное и самое прекрасное событие в моей жизни.        В тот день я впервые поцеловал Билла Сайфера.