Соседство

***

       Сказать, что в моей голове был хаос — не сказать ничего.        Когда я вернулся домой, и мама обняла меня, уверяя, что всё будет хорошо, и это было ошибкой, я не сразу понял, о чём она. Я смотрел на взбешённого отца, на неловко стоящую в углу Мэйбл, на Стэна, угрожающего разнести здание моей школы, и не понимал, к чему весь этот цирк. Потому что в тот момент в моей голове крутились вовсе не результаты конкурса, не обиды на учителей или чувство несправедливости.        Нет, я едва мог вспомнить, какой сегодня день.        Меня усадили за стол. Мэйбл села рядом, неловко опустив взгляд и не решаясь сказать хоть слово. Я помню нежные руки мамы, которые накрыли мои плечи пледом и вложили чашку горячего шоколада мне в руки. Голос отца, едва не срывающийся на крик, когда он разговаривал с кем-то по телефону. Было очень шумно — все суетились, успокаивали меня, без конца ругались. А я сидел посреди этого хаоса и молчал, едва понимая, что происходит.        Со стороны я наверное выглядел жутко огорчённым и рассеянным.        На деле же я едва мог отойти от воспоминаний в моей голове.        Я без конца думал о Билле. О тепле его губ, жёсткой хватке в моих волосах, запахе его одеколона — таком мягком и свежем, как лес после дождя. Я снова и снова прокручивал в голове эти воспоминания, задыхался от одной только мысли о том, что случилось, но всё равно продолжал думать об этом. Возвращался раз за разом, не в силах остановиться. Словно желал вновь ощутить это странное волнение в груди, дрожь в руках и непреодолимое желание, которое ещё не успело превратиться во что-то конкретное.        Я хотел вернуться и спросить, что это было.        Я хотел бежать и игнорировать эти странные желания до конца своей жизни.        Я просто желал встретиться с Биллом снова.        Наверное поэтому, прощаясь с ним, я не высказал ни одного протеста и как заворожённый согласился навестить его в ближайшее время.        Это было странно — я должен был злиться, обижаться, сходить с ума от паники. Я должен был кричать о несправедливости. Должен был быть в ужасе от того, что меня поцеловали: насильно, не дав возможности оттолкнуть и сбежать. В конце концов я просто обязан был чувствовать отвращение, рыдать из-за предательства.        Хотя бы просто бояться Сайфера.        Но вместо этого я почему-то чувствовал странную лёгкость и волнение.        Билл спутал мои мысли и успешно засел в моей голове. Так глубоко, что вытеснил все обиды, планы и решения.        И когда Стенфорд сочувствующе похлопал меня по плечу, обещав помочь с устройством и поговорить с недалёкими организаторами, я лишь оторопело кивнул, не в силах ничего ответить.        Потому что, если честно, чёртово изобретение и какой-то дурацкий университет волновали меня в последнюю очередь.

***

       Прежде я никогда не думал об отношениях с Биллом.        В то время я даже не мог представить, что мне может нравиться кто-то, кроме Венди. Это словно всегда было частью меня — неловкость в разговорах с ней, бесконечные взгляды и попытки провести с ней больше времени. Я так привык к мысли о своей влюблённости, что даже не успел заметить, как её место занял Билл.        Особенно ярко я осознал это, когда столкнулся с ней у кассы следующим утром и не почувствовал… ничего.        Я смотрел на её мягкие рыжие волосы, озорной взгляд и небрежно накинутую рубашку, а в голове было только лёгкое пренебрежение. К её шутливым подначкам, к её грубым рукам, привыкшим к работе. Я пялился на неё во все глаза, впервые посмотрев трезвым взглядом и, к своему удивлению, не нашёл ничего. Ни единой детали, которая могла бы вызвать во мне прежний восторг и желание наблюдать снова и снова, ведя себя как чёртов псих.        Я открыл блокнот, где были сотни её зарисовок, нервные замечания самому себе и случайные черты, которые казались мне безумно привлекательными. Я потрясённо оглядывал это всё, вдруг ощутив кислый привкус разочарования.        Потому что всё это не имело никакого смысла. Потому что глядя на Венди теперь, я не видел ничего особенного и хоть сколько-нибудь потрясающего.        Мэйбл смотрела на меня, как на восьмое чудо света, когда я вздохнул и подошёл к прилавку, пожелав Венди приятного дня.        Если честно, в тот момент мне было всё равно на их шокированное выражение и странные взгляды.        В конце концов, мой мир перевернулся с ног на голову, и я совершенно не представлял, что мне с этим делать.        Я помню, как рассеянно рисовал линии в блокноте, изредка поглядывая в сторону шепчущихся девчонок. Расслабленно прикрывал глаза, не прекращая думать.        Конечно, как меня могла привлекать Венди, когда в голове был совсем другой человек? Когда все мысли против моей воли возвращались к одному и тому же моменту. Ведь причёска Билла была гораздо аккуратнее, ведь его ухмылка заставляла меня забыть все слова, а его рубашка под моими пальцами казалась самой правильной вещью, которая только могла со мной случиться.        Я даже не заметил, как на моём лице сама собой растянулась улыбка, как пальцы двигались, словно заколдованные, раз за разом вырисовывая лицо Билла. Его потрясающие светлые волосы, которые блестят золотом при свете солнца. Его насмешливую ухмылку, которая заставляла все проблемы казаться жалкими и не стоящими внимания. Его единственный глаз, который мог сказать о настроении Билла гораздо больше любых слов.        Мэйбл облегчённо выдохнула и прошептала что-то, похожее на «сталкер».        Венди фыркнула и покачала головой, возвращаясь к работе.        А я смотрел на рисунок Билла и улыбался, как чокнутый, думая о том, что действительно сошёл с ума.        Я обожал его. Кажется, намного больше, чем думал. Намного больше, чем мог себе представить.        В тот момент я действительно понял, что влюбился.

***

       Следующие несколько дней я почти не выходил из своей комнаты.        Лежал без конца на кровати, пялясь в потолок и думая о том, как вообще до этого дошло. Мерил шагами комнату, представляя, в каком ужасе будут родители, если они узнают о моих новых взглядах. Как громко будет смеяться Мэйбл, всё повторяя, что она была права с самого начала. Что все её догадки были верны и я должен ей тонну сладостей за все те разы, когда злился и повторял, что это отвратительно.        О, она точно будет доставать меня до конца жизни.        Я совершенно не представлял, что мне с этим делать. Моё будущее летело ко всем чертям, но на душе почему-то было до смешного спокойно и легко. Я не волновался о поступлении, не подслушивал бесконечные разговоры прадяди Форда с его знакомыми учителями, не крутился вокруг беспокойных родителей, которые изо всех сил пытались меня поддержать. Я просто сидел в своей комнате целыми днями, то и дело глупо улыбаясь и раздумывая о том, насколько странной стала моя жизнь с появлением в ней Билла.        Я был в странном предвкушении, и в то же время чувствовал тревогу от мысли встречи с ним.        Чёрт возьми, я даже понятия не имел, в каких мы теперь отношениях.        Я был твёрдо уверен в том, что он мне нравится. Иначе я не проводил бы часы своей жизни, рассматривая его фотографии и думая о нём, как одержимый. О его голосе, о его улыбке, о его спокойном взгляде, которым он провожал меня в последний раз. Мне хотелось быть рядом с ним, хотелось слышать и видеть его, знать, что я важен. Что он так же думает обо мне, с нетерпением ждёт нашей встречи.        Его внимание в тот момент волновало меня куда сильнее, чем что-либо ещё. Мне казалось, что если в следующее мгновение он вдруг появится у порога моей комнаты, я наброшусь на него раньше, чем успею задать хоть один вопрос.        И это было странно, ненормально для меня.        Я мог проводить бессонные ночи, думая о ком-то. Я мог как одержимый следовать за объектом своего интереса, выискивая мельчайшую деталь, которую я мог ещё не знать. У меня была огромная коробка, наполненная фотографиями Венди, её потерянными пуговицами, с шапкой, которую было невозможно носить летом из-за жары, но которую я упорно напяливал на себя при каждом удобном случае.        Точно такая же коробка с зарисовками, фотографиями и записями о Билле.        Но на этом всё заканчивалось. Я забывал о своей одержимости, стоило мне только отвернуться. Я мог погружаться с головой в исследования, волноваться за семью, переживать из-за проблем, которые уже на следующий день покажутся глупыми и нестоящими внимания.        Но почему-то именно сейчас я совсем потерял голову и не мог думать ни о чём, кроме того, как близко дом Билла от моего.        Возможно, именно поэтому я прождал почти неделю перед тем, как собраться с силами и выйти из дома. Семь полных дней, которые понадобились мне на то, чтобы хоть как-то собрать себя из тех крошечных осколков неуверенности, счастья и нетерпения, в которые я превратился в тот злополучный день.        Семь суток, которые понадобились мне, чтобы хоть как-то принять новую реальность и решиться сделать шаг за порог своей комнаты.

***

       Я помню, как стоял у его двери, не решаясь постучать. Уже наступил полдень и на улице была просто невыносимая жара. А я всё ждал непонятно чего, рассматривая каждую царапину на золотистой дверной ручке, то и дело опуская на неё пальцы. Они жутко дрожали и совершенно не слушались меня, даже тогда, когда я почти брал себя в руки и был готов открыть дверь.        Билл сделал это за меня.        Я не успел отойти, когда дверь резко распахнулась, так что в ту секунду же получил сильный удар в лицо. Зашипел и попятился назад, молясь отделаться только болью, а не ходить с огромным синяком всю неделю.        — Господи, ты в порядке?        Билл тут же оказался рядом, осторожно поднимая моё лицо за подбородок и внимательно осматривая его. А я вдруг смутился и оттолкнул его руку, неловко потирая ноющий лоб.        — Всё хорошо, — пробормотал я, чувствуя себя чёртовым идиотом.        Чего ещё я ожидал, стоя под дверью так долго?        Билл вдруг рассмеялся и обхватил мои плечи руками, повторяя извинения. Так просто, ни на секунду не задумавшись.        Я помню, как у меня перехватило дыхание от его прикосновения. Как сердце мгновенно зашлось в бешеном ритме, а в голове не осталось ни одной здравой мысли. Только странный звон в ушах, словно кто-то огрел меня по голове чем-то тяжёлым. И жар, казавшийся почти невыносимым там, где находились чужие пальцы.        Я всегда поражался, насколько тактильным он был. Как легко он мог одним касанием сбить с толку и передать намного больше чувств, чем с помощью сотен тысяч слов. Насколько обыденными казались любые взаимодействия с ним и насколько сильно чувствовалась их нехватка даже спустя пару часов разлуки.        Для Билла это всегда было естественно — взъерошить мои волосы, коснуться рук или обнять за плечи. А я всегда терялся, мгновенно отключаясь, стоило только ему дотронуться меня.        — Как дела, Сосенка? Не видел тебя так давно, где ты пропадал?        Я машинально отвечал на его вопросы, едва осознавая, что куда-то иду. Билл давно отпустил мои плечи, но я всё ещё чувствовал себя привязанным к нему, словно невидимой нитью. Мне казалось, что я буду следовать за ним даже с закрытыми глазами.        — Мне нужно заглянуть в библиотеку. Не против сходить со мной?        Билл спрашивал, как будто не замечая, что я иду за ним, словно завороженный, не в силах отвести взгляд.        — Здесь недалеко, — он всё продолжал говорить. — Можем взять кофе по дороге. Ты же всё ещё пьёшь тот…        Я едва осознавал, что улыбаюсь как идиот. Широко, счастливо, словно в мире не существует ничего лучше, чем дорога в библиотеку, в самый жаркий час летнего дня. Это просто не имело значения для меня в то мгновение. Все мысли, все переживания свалились с моих плеч, стоило только Биллу сказать первое слово.        Чёрт возьми, если бы он предложил мне прямо сейчас поехать на другой конец света и спрыгнуть со скалы, я бы только уточнил, как высоко мне нужно подняться.        Мы обошли едва ли не весь город. Билл просто вспоминал по дороге, что собирался заглянуть куда-то ещё, а у меня не было сил сказать ему «нет» и пойти домой. И я шёл за ним. Сначала восторженно, нетерпеливо, внимательно слушая каждое слово. Затем плёлся, едва переставляя ноги и мечтая о лишней минуте отдыха.        Я ждал, когда мы остановимся. Просто присядем в тихом уголке и заговорим после нескольких минут тишины. Я представлял, как Билл усмехнётся и притянет меня для поцелуя. Я воображал, как сам не выдержу и прижму его к стенке, потребовав свою дозу прикосновений. В моей голове мелькали сотни сценариев того, как произойдёт этот разговор и чем он закончится.        Я помню, каким нетерпеливым становился по мере того, как мы подходили к дому Билла. Как нервно растирал пальцы и не обращал внимания на ноющую боль в ногах. Как оглядывался вокруг, желая, чтобы на улице было как можно меньше народу, чтобы я мог просто толкнуть Сайфера к входной двери и поцеловать.        Я помню, как мы остановились у его порога. Как медленно Билл доставал ключи из сумки, каким громким казался их звон в неловкой тишине.        Я помню, как громко стучало моё сердце в груди, как я едва мог думать из-за оглушающего волнения. Мои ноги тряслись, мои руки ужасно дрожали, а в голове мелькали сотни фраз, которые я мог бы произнести. Они вертелись на кончике моего языка, нужно было только открыть рот и произнести их.        Я почти не дышал, когда Билл поворачивал ключ в замочной скважине. Я смотрел на него, широко раскрыв глаза, отслеживая каждую эмоцию на его лице.        Быстрее, быстрее, быстрее…        Я не знал точно, чего хотел. Внимания, прикосновений, поцелуев… В моей голове были лишь смазанные и резкие картинки, обрывки фраз, которые я мог бы произнести, которые мог бы услышать. Я ждал, что Билл сделает что-то вроде того, что было в прошлый раз. Неожиданно, не дав мне шанса обдумать и протестовать. Просто втянет меня в это, вынудив ответить, чтобы мне не пришлось брать эту ответственность на себя.        Я ждал, когда он развернётся и пригласит меня в себе. Когда вдруг потянет меня за рубашку и затащит в дом. Прижмёт к стене, скажет что-то, от чего ноги перестанут меня держать. Сделает хоть что-то!        Я смотрел, как Билл открывает дверь и оборачивается. Как на его лице снова появляется привычная улыбка, как он хитро прищуривает глаза.        Я вздрогнул, когда он протянул ко мне руку. Зажмурился на мгновение, ожидая что…        Билл мягко взъерошил мои волосы и щёлкнул меня по носу.        — До завтра, Сосенка?        Я открыл глаза, от шока не успев скрыть разочарование на своём лице. А Билл смотрел на меня в ответ так, словно действительно не понимал, чего я жду.        — Чт… Постой, я…        Нет, это должно было быть шуткой! Я ждал намного большего. Хотел чего-то гораздо значительнее, чем странная прогулка по городу. Я должен был сказать о своих желаниях, потребовать объяснений, сделать хоть что-то! Эта встреча не могла закончится здесь, на пороге его дома! Он ведь даже ни разу...        Билл тихо рассмеялся и покачал головой.        — Не забудь зайти. Будет ужасно жаль снова ждать неделю, чтобы увидеть тебя здесь.        И закрыл дверь, не дождавшись моего ответа.        А я так и стоял у его порога, не в силах вымолвить ни слова, даже не подумав постучать. Ждал до тех пор, пока до меня действительно не дошло, что Билл не откроет, что его слова означали прощание, и приглашение зайти в следующий раз.        Я опомнился только тогда, когда вздрогнул от оглушительного грома молнии и почувствовал первые капли дождя у себя на лице. Огляделся по сторонам, вдруг заметив, что на улице совсем не осталось прохожих, а дождь начал быстро набирать силу, сменяя невыносимую летнюю жару.        Я так и вернулся домой в совершенной растерянности, не понимая, где и что пошло не так. С таким явным разочарованием на лице, что ни Мэйбл, ни родители не заходили в мою комнату до конца дня.        Это был первый раз, когда я действительно задался вопросом, о чём думает Сайфер.