Соседство

***

       Я проснулся, когда за окном уже ярко светило солнце. Помню, как ещё долго лежал, завернувшись в мягкое одеяло и не желая вставать. Даже не сразу осознал, что тёплая постель со светлыми лимонными простынями, в которой я так удобно устроился, была явно не моей.        Я поднялся и огляделся, сонным, не до конца осознанным взглядом рассматривая комнату вокруг меня. Уставился на белый потолок, затем перевёл взгляд на тёмно-синие шторы, которые, как назло, были задёрнуты не до конца. Провёл рукой по простыне рядом, рассеянно замечая, что она холодная. А затем потянулся за одной из книг на ближайшей полке и снова лёг, неспешно просматривая пожелтевшие и приятно хрустящие под пальцами страницы.        Я читал неизвестного мне автора, с трудом пробираясь сквозь абзацы. Затем заворачивался в одеяло и закрывал глаза, когда сон снова захватывал меня в свои объятия. Тело казалось очень тяжёлым и вставать мне в тот день совершенно не хотелось.        Когда я поднялся с постели, на часах было уже далеко за полдень. Билл встретил меня на кухне, чуть улыбаясь и поднимая взгляд из-под утренней газеты. Он тут же тихо рассмеялся в ответ на моё сонное, недовольное выражение лица. Встал с места и отодвинул передо мной стул, как будто я сам был не в силах это сделать.        — Как спалось, Сосенка? — спросил он.        — А ты как думаешь? — едва слышно прохрипел я и раздражённо потёр спину.        Болело у меня тем утром абсолютно всё.        Помню, как он что-то мычал себе под нос, заваривая чай, подогревая блинчики, пока я рассеянно рассматривал картинку на банке с кофе. Как поставил передо мной горячую тарелку и баночку кленового сиропа. Как подошёл ко мне непринуждённо и наклонился, оставив невесомый поцелуй где-то у меня в волосах. А затем взъерошил их, смеясь в ответ на моё смущённое выражение лица.        — Как будто ты не знал, на что идёшь, — улыбнулся он, садясь напротив меня.        — Как я мог? — спросил я недовольно.        Мои познания об отношениях заканчивались на романтических сериалах Мэйбл и случайных комиксах с сомнительным рейтингом, которые мне пару раз удавалось тайком стащить у Робби. И ни в одном из них не было подписи «Не провоцируй взрослого мужчину ночью, если точно не знаешь, чем это закончится».        А стоило бы добавить. Моя спина сказала бы сейчас огромное спасибо.        Я усердно разрезал мягкое тесто и едва не стонал от потрясающего вкуса. Вспоминал, почему так ценил простые блинчики с фруктами и всегда обижался на маму, которая по утрам оставляла на столе лишь любимые хлопья Мэйбл. Я увлечённо завтракал и не видел, как Билл странно прищурился в ответ на мои слова и подпёр лицо руками. Как он долго и внимательно смотрел на меня, словно ожидая, что я скажу что-то ещё.        А затем задал вопрос, от которого я едва не выплюнул весь чай.        — Это был твой первый раз?        Я помню, как громко закашлялся, хватаясь за горло. А Билл тихо посмеивался где-то рядом, видимо, совершенно неожидавший такой реакции на свои слова. И мне в этот момент очень захотелось задушить его, чтобы даже не думал смотреть на меня так снисходительно и насмешливо. Так, словно не он был виноват в существовании этого абсурдного вопроса.        — А каким он ещё должен был быть? — я тёр нос, отказываясь смотреть в его сторону.       — Не знаю, — Билл усмехнулся. — Ты такой очаровательный, уверен, у тебя было много поклонниц. Я не мог надеяться украсть твоё сердце первым.       Эти слова должны были задеть меня, но я почему-то почувствовал, как в груди разливается странное тепло. От довольного тона Билла, от его уверенности в том, что я особенный.       — Мне нравился кое-кто, — ответил я нехотя. Вспоминать о безуспешных попытках завоевать внимание Венди до сих пор было противно. — Но я никогда не встречался с кем-то, кроме тебя.        Я снова поднял глаза, сталкиваясь с чужим взглядом. Билл странно улыбнулся в ответ на мои слова, перестал смеяться и вдруг посмотрел на меня очень серьёзно и внимательно, словно я сказал что-то очень важное. В то мгновение я заметил странный блеск в его взгляде. Что-то тёмное и жадное, что промелькнуло там и тут же исчезло. Так быстро, что я тут же забыл об этом, решив, что мне привиделось.        — Я польщён, — в его тон вернулись насмешливые нотки. — И рад, что мне не придётся искать каждого, кто посмел притронуться к тебе.        Я помню, как рассмеялся в ответ на его слова, купаясь в этом довольном взгляде. Он был направлен только на меня: такой внимательный и глубокий, такой необъятно любящий. И почему-то я был ужасно счастлив этому внезапному проявлению ревности. Улыбнулся Биллу и потянулся, выпрашивая поцелуй.        Помню, каким лёгким ощущалось тело, когда он ласково заправлял прядь за ухо и проводил рукой по моей щеке. Каким желанным я себя чувствовал, когда он смотрел на меня так.        — Да, — пробормотал тогда я, не отрывая глаз от блестящей на солнце золотой радужки. — Потому что у меня есть только ты и никого больше.       Билл улыбнулся и кивнул, кидая мимолётный взгляд на мою руку с блестящим от солнца кольцом.        — Верно, — ответил мне он. — Ты только мой.

***

      Несмотря на то, как часто я торчал у Билла и занимал всё его время, привыкнуть к его дому мне было сложно. То и дело я ловил себя на том, что ищу книгу, которой у него никогда не было. Что мои руки чешутся от желания схватить старенькую приставку «Nintendo», которая наверняка сейчас валялась где-то под моей кроватью. Что взгляд цепляется за отсутствие фотографий, а что-то внутри вечно в нетерпеливом ожидании знакомого голоса, который позовёт меня к столу.       Иногда я сидел у окна целыми днями. Закрывал глаза, представляя, что нахожусь дома. Что сейчас дверь за моей спиной хлопнет и в комнату с криками ворвётся Мэйбл, утаскивая меня на очередную сомнительную тусовку. Или мама тихо постучится и спросит, не занят ли я. Улыбнётся и поставит тарелку с чем-то горячим и вкусным, а затем легонько проведёт рукой по моим волосам, смеясь над тем, как я прогоняю её.       Временами я скучал даже по прадяде Форду. Злился на него, ненавидел, но всё равно вдруг понимал, что хочу вновь услышать его тихое ворчание. Увидеть его восторженный ребячливый взгляд, какой бывает у него при играх в «Подземелье».       Билл часто ловил меня на воспоминаниях о доме. Замечал, как я вдруг замираю при разговорах и оглядываюсь, словно ищу что-то. Как начинаю без конца упоминать о каких-то деталях, рассказывать истории о родных, теряясь в них, словно они происходят здесь и сейчас. Билл никогда не прерывал меня, но всегда поднимался и тянул в тёплые объятия. Прижимал к себе и покачивался из стороны в сторону, тихо шепча, что всё понимает. Гладил, когда меня вдруг переполняли эмоции и я не мог сдержать слёз.       Меня тянуло домой. Постоянно, стоило только мыслям коснуться старых воспоминаний. Казалось, у меня отняли что-то очень важное — отрубили часть тела, ничего толком не объяснив и вынудив справляться без неё. Я ловил себя на том, что замираю у входной двери и тяну к ней руку. Вдруг осознавал, что в сотый раз обдумываю возможный диалог. Бесконечные извинения и мольбы, нескончаемые оправдания поступкам, которые, конечно же, никогда не покажутся им достаточно важными.       Страхи и чувство вины разъедали меня изнутри, а я ничего не мог с ними сделать.       — Это нормально, малыш, — говорил мне из раза в раз Билл, когда я снова застывал у окна. — Ты оборвал все связи очень резко, конечно ты будешь чувствовать себя плохо.       Я кивал ему и позволял чужим рукам остаться на моих плечах. Откидывал голову на твёрдое плечо и закрывал глаза, внимательно вслушиваясь в спокойный глубокий голос.       — Я просто так устал…       Билл прижимал меня к себе крепче и зарывался носом в мои волосы, дыша так ровно и спокойно, что я невольно расслаблялся в его руках.       — Я понимаю, — шептал он. — Ты привыкнешь. Пройдёт время и всё наладится.       — Я не хочу ждать, — отвечал я. — Я хочу забыть обо всём сейчас.        Билл тихо вздыхал. Я чувствовал себя ребёнком, что выпрашивает дорогую игрушку у родителей, которые едва могут позволить себе купить еду.       — Всё будет хорошо, Сосенка, ведь я всегда буду рядом, — убеждал меня Билл. — Сейчас тяжело, но ты преодолеешь это. Скоро ты и не вспомнишь, что когда-то переживал из-за побега.       Я долго не отвечал ему, вслушиваясь в ровное биение чужого сердца. Сосредотачивался на горячем дыхании где-то над собой, на руках, что осторожно поглаживали мои плечи, успокаивая. Когда Билл был так близко, легко было забыть обо всех проблемах и просто погрузиться с головой в чувства. Когда я слушал его ласковый голос, я чувствовал, что переживать действительно не о чем.       — Ты думаешь, я поступил правильно? — тихо спрашивал я.       Билл замирал на мгновение и вздыхал, как будто мой вопрос был ужасно глупым.       — Конечно, дорогой, — отвечал он, и от его уверенности мне становилось легче. — Они поступили с тобой ужасно и не стоят всех тех пролитых слёз.       Я легонько улыбался, когда он оставлял поцелуй у меня на виске.       — Я рад, что ты здесь, малыш, — шептал мне Билл. — И всегда буду признателен за возможность видеть тебя здесь каждый день.       — Да, — отвечал ему я чуть слышно. — Я тоже…

***

      Вскоре я столкнулся с новой проблемой, появления которой совсем не ожидал.       Это случилось тогда, когда в холодильнике Билла закончилось молоко. Тем утром я с огромным недовольством пил обычный чай, который без мягкого привкуса казался совершенно незнакомым и очень крепким. Я пожаловался на это Биллу, а тот лишь пожал плечами и предложил после обеда заглянуть в продуктовый.       — Всё равно собирался туда на этих выходных, — заметил он непринуждённо, пока я недовольно пялился на чайник, словно он был виноват во всех моих проблемах.       Я радостно согласился пойти с Биллом. Полдня не затыкался, без конца вспоминая о том, чем ещё можно запастись. Припомнил и почти истреблённый сахар, и новый шоколад, который хотел попробовать. Предложил запастись фруктами, а затем перечислил несколько новых блюд, которые собирался приготовить. Перечислял всё это, игнорируя насмешливый взгляд Билла, который ни разу не сходил с меня за весь диалог.       Честно говоря, к концу он просто кивал на все мои предложения, даже не пытаясь дополнить их какими-то своими.       Я помню, как быстро собирался. Как Билл смеялся, когда я у самого выхода рванул обратно в гостиную за тем огромным списком. Как я спешно осматривал стол и просил подождать меня ещё немного, потому что явно слышал скрип входной двери. Я уже собирался уходить, когда мой взгляд вдруг ненароком коснулся окна.       Я тут же замер, уставившись туда, не в силах оторвать глаз.       Прямо посреди дороги стоял Стэнфорд, беседуя с каким-то незнакомым мне мужчиной.       Я помню, как на мгновение почувствовал себя абсолютно пустым. Как тело вдруг стало совсем деревянным, как сердце остановилось, отказываясь качать кровь. Я сделал шаг назад и споткнулся. Упал, едва не перевернув с собой стол, и тут же закрыл рот рукой, как будто мой прадядя мог меня услышать.       Что он здесь делал? Почему остановился именно здесь?       До меня почему-то никак не доходило, что дом Билла от моего отделяет всего одна улица. Что любой из моей семьи может пройтись всего несколько минут, чтобы встретить меня, переступившего порог. Что стоит мне только выйти и я тут же могу столкнуться с чужим осуждающим взглядом, потеряв единственное убежище, где прежде никто не мог меня найти.       — Сосенка, всё хорошо?       Я обернулся. Билл стоял посреди гостиной. В уличной обуви, ужасно растерянный и взволнованный. Я открыл рот, чтобы спросить его, что случилось, но почему-то не смог издать и звука.       — Сосенка?       Он опустился передо мной, тревожно осматривая мою руку. Я мельком заметил темневшую царапину от стола, вокруг которой уже начинал наливаться синяк. Я покачал головой, хотел убедить Билла, что всё в порядке, но почему-то слова застревали в горле, прерванные непонятно откуда взявшимися рыданиями.       — Боже, что с тобой, мой милый?       Билл притянул меня к себе. Я часто задышал, пытаясь справиться с дрожью, охватившей меня. Сердце сковала тревога, мешая мне ясно мыслить, препятствуя любым попыткам взять себя в руки.       — Ты не хочешь выходить?       Билл каким-то образом сразу понял суть проблемы. А я быстро кивнул прежде, чем он успел бы спросить что-то ещё. Билл лишь тихо вздохнул в ответ, но я не почувствовал в этом ни капли раздражения. Чужой взгляд был очень встревоженным и внимательным. Оглядывал меня с головы до ног, ловя каждую мимолётную реакцию. Билл осторожно гладил, терпеливо ожидая, когда я успокоюсь и смогу говорить. А я глубоко дышал, пытаясь справиться с охватившей меня паникой.       — Мне сходить самому? — спросил он после долгой паузы. — Или тебе нужно время, чтобы прийти в себя?       Я быстро помотал головой.       — Нет! — мой голос вдруг стал очень хриплым. — Я… я не могу сейчас. Всё хорошо, я подожду тебя дома.       Никто из моей семьи не мог найти меня здесь, пока я сам не указал бы им на этот дом. Они могли бы спрашивать, стучать в дверь, но не зашли бы, не уверенные до конца, что я внутри. И единственное, что я мог сделать, чтобы больше никогда не сталкиваться с ними — спрятаться здесь. Затаиться, терпеливо ожидая, когда обо мне забудут и примут то, что я больше не часть их. Что я сбежал и больше не вернусь к ним, как бы сильно меня не уговаривали.       — Хорошо, Сосенка, — Билл снова вздохнул. В последнее время я слишком часто заставлял его это делать. — Если ты уверен…       Он смотрел на меня, ожидая моего ответа. А я мог лишь медленно кивнуть и натянуть улыбку. Подняться и сесть на диван, наблюдая за тем, как Билл медленно разворачивается и уходит. Как останавливается у порога комнаты и снова кидает на меня вопросительный взгляд, ожидая моего уверенного кивка.       Я выдохнул лишь услышав, как в двери поворачивается ключ. Лёг и закрыл лицо руками, пряча тревоги и сомнения глубоко внутри.       Всё будет хорошо — убеждал я себя, уставившись на подоконник. Нужно просто немного подождать.