Самоубийство в Рождество

— Проклятье! Роберт Сингер уронил флягу на потертый деревянный пол. С простым, человеческим офигеванием, глядел он на гостей в дверях дома. — Здравствуй, Бобби. — кивнул ангел, устремив взгляд перед собой и пройдя мимо. — Привет, Бо… — остаток фразы Дин прогудел в плечо названному отцу. Его окатил запах бурбона, старого дерева и дешевого одеколона. — Какого дьявола ты, балбес, здесь забыл? Где Сэм? — сбивчиво прохрипел Бобби, и, отойдя от Дина, поднял флягу с пола. — Мы все тебе расскажем, только… — Дин выставил руки вперед. — Нет времени. — Кас, оставив всех за спиной, рылся в столе Бобби. — Да не стесняйся. — сварливо отозвал Сингер и вздохнул. — И вот так всегда. Дин приподнял брови: — Кас — частый гость? — Не то слово. — недовольно крякнув, сказал Бобби. — Заваливается, молча ищет что-то, берет очередную книжку и уходит. И так каждый день. Мне не жалко, но… Хоть бы раз сел со мной пива выпить. Знаешь, здесь, на Небесах, заскучал я. И поговорить не с кем. — Погоди, какие книги, Бобби? — Дин перешел на шепот. — Не знаю, но не думаю, что это рецепт пирога с индейкой. — многозначительно поднял брови Сингер, откручивая крышку фляги. Опрокинул пару глотков и, поморщившись сказал: — Надеюсь, ты умер в бою? — М-м…- протянул Дин, лихорадочно соображая. Признаться Бобби в самоубийстве — все равно, что нацепить пачку и броситься танцевать перед ним брейк-данс. Что-ж, а смерть в бою с самим собой считается? — Можно и так сказать. — ответил в итоге Дин. — Ну, вообще-то, не так уж это и важно. — внимательно рассматривая Винчестера, протянул Бобби. — В конце концов, все мы всё равно оказываемся здесь. Ты ведь знаешь, что Ад упразднили? Ах ты ж!.. Кастиэль тем временем швырнул две книги в камин, а Бобби бросился к нему, брызжа слюной и покрывая последними ругательствами. — Нет, вообще-то. — громко сказал Дин, почесав затылок. — Куда же теперь отправляют души грешников? — В Чистилище находят они дом. До той поры, пока их души очистку не пройдут, не видать им Рая. — ответил Кастиэль, обращаясь к книжной полке. Его лицо по-прежнему не выражало ничего. — Точнёхонько. — все еще негодующе хмурясь, сказал Бобби. — Приходит туда, скажем, взяточник, ну или самоубийца, проходит психотерапию от Бога, получает профпригодность — и прямиком сюда, в поднебесную. Интересно, подумал Дин. Выходит, я проскользнул Чистилище? Чудненько, вот только… Бесплатный сыр только в мышеловке. Что-то было здесь нечисто. Без Чистилища-то. — О-о. — протянул Кастиэль, листая старый фолиант. — То, что нужно. Прости нас, Бобби, но нужно нам тебя покинуть.  — Как скажешь. Дин, надеюсь, в отличие от нашего пернатого, ты соизволишь навестить старика, да поскорее. — С радостью, Бобби. Я скучал. — ответил Дин, улыбаясь. Бобби кивнул и отсалютовав флягой, исчез в соседней комнате. Кастиэль огляделся, словно искал что-то, а затем спросил: — Сосредоточься, Дин. Ты помнишь, как попал в воспоминание с рекой? — Ты про тот сон? Ну, я… Я приехал на Импале. — Прекрасно. — сказал Кас, и крепко взяв Дина за локоть, вывел его во двор дома Бобби. Кладбище машин всех марок и возрастов смотрело на них с привычной тоской. Все, кроме одной. Блестящая Импала стояла неподалёку от входной двери. — Детка!.. — Дин с любовью погладил капот, отворил дверцу. Кас приземлился на пассажирское. Мотор по-родственному загремел, и в следующий миг перед ними было еще одно воспоминание.