Научиться жить заново

            Дазай за свою жизнь много чего увидел и понял. Много чего смог прочувствовать. Каждая эмоция, каждое чувство давным-давно стали чем-то посредственным, чем-то, не достаивающим его внимания. Чем-то лишним, если уж на то пошло.       Он смог почувствовать всё. И любовь, и нежность, и боль. Он знал, что значит умереть, знал, что значит возродиться. Он знал, чёрт возьми, даже то, что значит потерять кого-то. И помнил это всё. Хранил где-то глубоко в воспоминаниях, глубоко в себе. Никому не позволял узнать даже частичку его прошлого, настоящего и, может, даже будущего. Так почему же открылся Чуе?       Накахара лежал прямо рядом с Осаму. Он заснул где-то полчаса назад, хотя Дазай в этом и не уверен. Время для него давно перестало иметь какое-то значение. Один день сменяется другим, другой — третьим. Ни капли разнообразия в этом калейдоскопе сменяющихся дней не было. Но только до того момента, как в его жизни не появился Чуя. После всё изменилось.       Юноша лежал рядом с кем-то настоящим, живым. Когда он чувствовал нечто подобное? Шестьдесят лет назад, а может семьдесят? А может и ещё больше. В памяти всё спуталось. Осаму давно подозревал, что не может запомнить всё-всё и помнит только самое важное...       Парень уже забыл своё детство. Забыл, как выглядела его мама, сестра... Даже лицо любимой племянницы постепенно стало стираться. И только одного человека он помнил точно. Конечно же, мозг всегда что-то изменяет в том, что мы помним, но Дазай был полностью уверен в том, что этого человека он запомнил с точностью до деталей.       Ярко-голубые глаза, медно-рыжие кудри, тонкие пальцы с множеством странных колец... и это чёртово желание жить. Странно, верно? Тот, кто хотел жить больше всех остальных, умер первым. Единственное, чего Осаму не помнил — это голос. Ему помнился вкрадчивый, тихий шёпот, пробирающий до костей, но каким он был?.. Нет, вот этого парень вспомнить уже не мог.

***

      Чуя проснулся ближе к вечеру, когда солнце уже пропало. Первым, что он обнаружил был конверт на столе, подписанный затейливым почерком с множеством закорючек. Кому он адресован? Видимо, самому Накахаре, раз лежит в его комнате. Только вот от кого?..       Дазая рядом не было, Арахабаки тоже куда-то ушёл. Может, пошёл на кухню обедать или ужинать — всё же, у котов свой распорядок приёма пищи. Ну, или они просто едят, когда хочется. Кстати хорошее правило — надо людям пример с животных брать.       Юноша вышел из своей комнаты. Из соседней слышались чужие голоса, но парень не придал этому особого значение. Только мысленно попросил Бога, чтобы разговаривали там, за дверью, не о нём. Конечно, если уже разговаривают, то никакая молитва не поможет, но а вдруг?       — И что же Вы хотите этим сказать? — Чуя невольно услышал голос старшей сестры.       Обращается на "вы". Значит, в комнате либо кто-то взрослый, либо несколько человек. Парень одёрнул самого себя. Это его не касается. Нет-нет-нет, подслушивать нехорошо. Подождите, они только что назвали его имя? Накахара остановился.       — Извините? — Удивлённо и, кажется, даже немного возмущённо спросила девушка. — И что же это означает?       Да она прямо читает мысли Чуи! Он только что хотел спросить абсолютно то же самое. Кажется, подобная ситуация уже имела место быть в этом коридоре. Юноша прекрасно помнил, что ничем хорошим она тогда не закончилась. Но только он хотел отойти, как почувствовал, будто что-то держит его на месте, не отпуская.       — Это означает лишь то, что мы заберём его, — голос был взрослым, бархатистым. Парню показалось, что он уже где-то его слышал. И не только. — То, что он видит, якобы, вампиров, точно происки демонического характера.       — Нет, демонов, как и того, что он видит не существует! — Уже даже с какой-то злобой ответила Коё. — Чуя просто болен, но он лечится! Святой отец, я, конечно, всё понимаю, но Вы же взрослый человек, скажите ему, что такого не может быть!       Кажется, в её голосе послышались нотки отчаяния. Итак, главный и самый важный вопрос: куда забрать? В больницу, может, психушку? А может и правда в какой-нибудь интернат в тысячах километров отсюда?..       — Прости, но это и правда походит на нечто демонического характера. Приводи его ко мне и мы искупаем его в святой воде. Больше к нему никто и притронуться не посмеет, поверь.       Чуя отошёл от двери. Оставаться невольным и, уж точно, нежданным слушателем ему совсем-таки не хотелось. С одной стороны, парень испытал облегчение. А что, если это и правда так и, когда его искупают в святой воде (или что они вообще собираются с ним сделать) всё закончится? Навсегда...       Но в то же время, он вдруг почувствовал какую-то опустошённость. Больше никогда не увидеть Дазая? Нет, это кажется слишком грустным и... каким-то неправильным, что ли? Они же только, вроде, начали общаться нормально. Постойте! Осаму ведь не существует? Накахара хлопнул себя по лбу — нельзя привязываться к собственным галлюцинациям! Может, ему и кажется, что всё, что с ним происходит — реальность, но так ли это на самом деле?       — К чёрту, — тихо прошептал он.       Он направлялся на кухню? Что ж, теперь в этом нет никакой необходимости. Наверное. Чуя обернулся и пошёл в свою комнату. С чем там он хотел разобраться? С письмом на столе. Точно. Вот этим сейчас и займётся, чтобы хоть немного отвлечься от насущных проблем. Даже не так. От проблем реального мира.       Хотя кто знает, что там написано? Может, что-то такое же плохое, как то, что он услышал только что. Да, ему определённо не стоило слушать, о чём говорит его старшая сестра со святым отцом и кем-то ещё.       Парень взял в руки конверт. Грубая, старая бумага. Может, пергамент какой? Но это, вроде как, очень дорогой материал и позволить его себе могли не многие. А если это кто-то из его времени... Что ж, тогда вопросов меньше. Такую бумагу можно сделать довольно просто, или попросту купить в каком-нибудь магазине с сувенирами. Особенно в Англии, там такое, чуть ли не на каждом шагу продаётся.       Юноша забрался на кровать с конвертом в руке. Его взгляд упал на синюю печать, которой он был запечатан. Ладно, версия с кем-то из его времени автоматически отпадает. В наше время таким не пользуются. Нет, конечно, может быть есть люди, до сих пор пишущие письма и запечатывающие конверты печатями... Но Чуя таких не знал. Да и почерк был больно старомодным.       Парень слегка наклонил голову вбок, пытаясь осмотреть ситуацию со всех сторон. Какой-то неизвестный человек пробрался в его комнату, пока он спал, и оставил какое-то сомнительное письмо. Что ж, ничего подозрительного, каждый день с таким сталкиваюсь.       — Что делаешь? — Раздался насмешливый голос, прямо за спиной Чуи.       — Вашу ж!.. — Парень резко вздрогнул оборачиваясь. — В следующий раз сяду лицом к окну.       Осаму в ответ закатил глаза. Видимо, ему слишком уж нравилось появляться неожиданно, нравилось пугать Чую. Или просто так уж получалось. Мол, извините, но это уже не мои проблемы — что ты вечно пугаешься.       — Не поможет, войду через ту дверь, — с усмешкой ответил он. — Выспался?       — Не очень, если честно. И вообще, ты теперь вечно будешь появляться в моей комнате, когда я бодрствую? — Насмешливо спросил Чуя.       — Если хочешь, могу появляться, когда ты спишь, — ответил юноша, ничуть не смутившись.       — Нет уж, спасибо...       — Что в руках держишь?       Осаму вырвал письмо из рук Чуи, даже не спрашивая его разрешения. Наверное, это и была та самая черта Дазая, которая жутко бесила. Он никогда не спрашивал разрешения, чтобы что-то сделать. Просто делал и всё. Если это, конечно, не касалось правил, за которые можно поквитаться с жизнью. Или смертью. Кто его знает, как правильно?       — Эй, отдай, это моё, вообще-то! — Возмущённо начал Чуя, но, когда увидел лицо Осаму, замолкнул. — Ты знаешь что-то об отправителе этого письма?       — Конечно, как же не знать-то? — Он горько усмехнулся, бросая письмо обратно к Чуе. — Не столкнуться с этим кланом невозможно. Вечно они буду палки в колёса ставить! Причём всем. Мало им, значит, нас, так они ещё и тебя решили приписать!       — Так что это?       Юноша с интересом рассматривал печать. Единственное, что он смог разглядеть на этом "гербе", так это какой-то цветок. Кажется, это астра? Нет, конечно, он мог ошибаться, всё же, в цветах не особо разбирался... Но было похоже, почему-то, именно на неё.       — Астра. Синий цвет, то есть символ бессмертия или неба, — он недовольно сморщился. — Но в нашем случае, всё же, бессмертия. Почему, я думаю, ты понимаешь.       Чуя заинтересованно рассматривал конверт. Возможно, нормальный человек бы испугался, но не он. Столько всего за этот месяц уже произошло, что обычное письмо испугать не может. Осталось лишь слепое любопытство — но никак не страх.       — И кто же эти люди? — Накахара хотел было вскрыть печать, но что-то его остановило.       — Ох, это надолго, — тяжело вздохнув ответил Осаму и сел к Чуе на кровать. — Есть несколько групп вампиров.       — Постой-постой. Групп — это в смысле по происхождению или по крови или вообще просто потому что? — Нагло перебил парня юноша, пододвигаясь ближе.       — Без малейшего понятия. Эти возомнили себя лучшими. Они — это что-то вроде правительства. Решают всякие важные, по их мнению, вопросы и так далее.       — Можно открою письмо?       — Кто запрещает?       Чуя улыбнулся. Такой подход ему нравился больше. И так, что же они могли ему написать? Раньше, никакое правительство обычным мальчишкой не интересовалось. А тут и не правительство, вроде... А вроде и правительство. Так ещё и среди вампиров!       — И что это? — Он вытащил из конверта сухой цветок. Какой-то странный, будто бы от укропа или другой такой травы.       — Базилик. Нехорошо это. Очень нехорошо, — вздохнув сказал Дазай. — Хотя чего я вообще ожидал?       — И что это значит? — Раздражённо спросил парень.       — Это значит, что они тебя не видели даже, но уже ненавидят.       Накахара пожал плечами. Кажется, его уже весь город ненавидел, даже несмотря на то, что они незнакомы. Хм, забавно. Интересно, что там с Люси? Она знает обо всём этом? Или Тачихара...       Юноша одёрнул самого себя. И зачем он об этом думает? Они просто одноклассники, хотя и хотелось бы быть друзьями. Но, видимо, не судьба. Хотя много чего ещё может измениться, верно?       — Какие-то страшные люди.       — М-да, они такие. Очень страшные. Даже хуже, чем мы. Но знаешь… Вот кто-кто, а они точно не люди. Даже близко нет.       — Но вы же тоже не люди... — Начал было Чуя, но, наткнувшись на злобный и явно недовольный взгляд Осаму, тут же одёрнул самого себя.       — Мы люди. Но другие люди. Просто отличаемся, — тихо ответил тот, потупив взгляд.       Наверное, это очень больно — когда никто тебя за человека считать не хочет. Только насмехаются над тем, что ты другой. Это как травля в школе. За рыжие волосы, за лишний вес... Самые жестокие люди — подростки. Это Накахара уже понял. И теперь он сам к таковым относится.       — Прости, я не буду больше. Я вижу, что ты человек. Просто и правда отличаешься, — со слабой улыбкой ответил он.       — Котёнок, я не обижаюсь. Всё хорошо. Это нормально, что ты считаешь меня другим. Я и правда отличаюсь.       Чуя закусил губу, придвигаясь поближе к парню. Ему хотелось быть рядом. И как с я ненавижу тебя они перебрались на я хочу быть рядом с тобой всю жизнь? Может это что-то на психику его повлияло?       Голова резко заболела. Накахара крепко сжал пальцы, не собираясь ни на миллиметр отодвигаться от Дазая. Больно. Да, ужасно больно, но разве это имеет хоть какое-то значение? Нет, конечно нет, конечно же не имеет!..       — Слушай, у меня рядом с тобой голова болит... Это нормально? — Спросил парень, закидывая руки на плечи Осаму.       — Может это не от меня у тебя голова болит, а по другой причине, м, котёнок? — С улыбкой сказал он.       — Не знаю, может быть.       Чуя вздохнул. За дверью послышались чужие шаги. Наверное, Коё выпроваживает тех сомнительных людей. Или папа пришёл. А может и Акико решила их проведать. Кто знает? Тем не менее, Осаму отстранился и подошёл в окну. Тихое "пока, котёнок" и он уже скрылся где-то внизу. Оперативно, однако.       — Чуя, — в комнату вошла Озаки. — Как я понимаю, ты всё слышал, верно?       Девушка приподняла бровь, строго смотря на младшего брата. Он слабо кивнул, боясь даже просто пошевелиться. Когда она смотрит вот так вот ничего хорошего потом не происходит. Так что лучше не спорить, а сразу признать вину и покаяться. А то потом совсем плохо будет.       — Прости, я случайно, честно! Просто проходил мимо, вот и услышал случайно, — попытался оправдаться юноша.       — Ты понимаешь, насколько всё плохо? — Спокойно спросила девушка. Её взгляд смягчился и черты лица разгладились.       — Да...       Чуя вздохнул. Вроде бы, злиться на него никто не собирается. Уже хорошо. Тут в голове промелькнула мысль о разорванном конверте, лежащем на кровати. Чёрт возьми. Только бы не посмотреть на него ненароком... Если посмотрит — всё, песенка спета.       — Нам нужно срочно что-то с этим делать. Так, ты продолжишь ходить к Огаю, он, говорят, хороший специалист... И в школу тоже продолжишь ходить. Пожалуйста, постарайся не вытворять ничего такого ладно? В конце недели будет что-то вроде вечеринки в школе. Сходи туда, подружись с кем-нибудь.       Она ходила по комнате вперёд-назад, что-то рассказывая и давая Чуе какие-то наставления. Он не слушал. Вообще не слушал. Не хотелось. Всё, что она говорила было слишком расплывчатым, слишком ненужным. Абсолютно неважным для Накахары. Для него сейчас в приоритете было сохранить письмо в тайне.       — Я всё понял, спасибо.       — Всё домашнее задание сделал?       — Да, — опять соврал.       Чуя выдохнул спокойно только когда дверь за Коё захлопнулась. Он аккуратно положил сушёный цветок базилика в пергаментный конверт и кинул это всё безобразие в верхний ящик тумбочки.       Что ж, она ничего не заметила — уже плюс. А вот если заметит кто-то другой... Надо сделать что-то, чтобы это письмо не нашёл никто и никогда. Только вот как? В каком-то музее им рассказывали, что поэты сжигали свои стихи, перед этим выучив их наизусть. Так может ему тоже выучить? Хотя что ему учить-то? Его просто ненавидит правительство вампиров. Или вампирское правительство... Как правильно?..       — Привет, — Чуя обернулся к окну.       Он ожидал увидеть Дазая или... Ладно, он просто надеялся увидеть там Осаму. Но нет. У распахнутой двери на балкон стояла Элис. Её волосы были заплетены в две тугие, но толстые косы. Глаза сверкали как-то странно, будто неживые, чёрные ресницы были подкрашены тушью.       — Привет, — спокойно поздоровался юноша. — Заходи, не стой на пороге.       — Дазай, конечно, говорил, что ты ненормальный, но чтобы настолько...       Девочка покачала головой из стороны в сторону и зашла в комнату, мягко улыбаясь. Взгляд Накахары был прикован только лишь к ней одной. Довольно странно, что он смотрит на ребёнка и наслаждается её красотой. Или это чары вампирские так действуют? Во всяком случае, за ребёнка Элизу его мозг принимать отказывался.       — Я не ненормальный. Просто люблю риск.       — То есть впускать любого вампира в дом просто так, это по твоему риск? Это на самоубийство больше уже похоже, — с усмешкой ответила девушка, отряхивая руки о подол платья.       Только сейчас Чуя обратил внимание на то, во что девочка была одета. Да уж, сейчас по улицам в таких нарядах не разгуливают. Разве что на Хеллоуин. Или ради прикола. Юбка ниже коленок, закрытый верх и складки, собранные нежно-розовыми бантиками у бёдер, какие-то бледно-розовые кружева... Само платье было каким-то воздушным, лёгким.       — Ну, уж я-то точно не самоубийца, — недовольно фыркнул он.       — Так, я тут по делу вообще-то.       — Прозвучало устрашающе. Какое дело?       — Это насчёт Осаму. Он в последние время сам не свой... Ты что, реально его в себя влюбил или что? — Спросила девочка, смотря прямо в глаза Чуи. Она пыталась найти там истину. Пыталась понять, о чём он думает, что у него на душе.       — Что? Да нет, не может такого быть.       Элис ещё несколько секунд смотрела в его глаза. Молча. На пару мгновений Накахаре показалось, будто за эти несколько мгновений она узнала о нём больше, чем знал он сам. Странное чувство. Как будто кто-то залез тебе в голову и перемешал все внутренности где-то там, в глубине. Виски снова начали пульсировать от ужасной боли. Опять...       — Можешь спросишь у него, вместо того, чтобы гипнотизировать меня? — Раздражённо спросил он, прижимая к себе подушку и падая на кровать.       — Да я бы с удовольствием, только вот не узнаю ничего от Дазая. Мы по натуре с ним скрытные... Поэтому и в одной группе.       — А что за путаница с этими группами? Я вообще ничего не понимаю.       Элис закусила губу, прикрыв глаза. На пару секунд Чуе показалось, что они всё это время хотели скрыть от него информацию о том, что вообще здесь происходит.       — Я не знаю, как тебе объяснить. Есть такие группы, обычно по два-три человека. Либо они обращены одним вампиром, либо они отшельники. Всё.       Из всего этого Чуя понял лишь то… что он не понял ровным счётом ничего. И так. Надо прочитать в интернете на форумах, там обычно всё доступно объясняют. Или просто ссорятся по мелочам, вроде «А чем лучше кормить ребёнка — мясом или овощами?». Это иногда так бесит. И почему люди не могут жить в согласии?       — А как вообще вампирами становятся? И что значит отшельники?       — О, я вижу, мой братец ничего не потрудился тебе рассказать?       Он кивнул В её глазах была лишь насмешка. Чуя видел это, пока его собственные щёки наливались красным. Почему-то, когда человек краснеет, ему вдруг становится ужасно жарко… И всегда ведь так. Интересно, почему?       — Ладно. Смотри. Вампиром может стать тот, кто умер насильственной смертью, тот, кто жаждет мести, тот, кто не хотел умирать и тот, кто совершил самоубийство.       — И это всё? А как же укус вампира? — Разочарованно спросил юноша. Да, ничего романтичного в обращении в вампира, оказывается, нет…       — Укус? Чушь полнейшая. Хотя может и действует, не знаю. Только чтобы вампиром стать, умереть нужно обязательно. Вот и всё. А как дальше — это уже судьба распорядится.       Чуя вздохнул. Значит, чтобы жить вечно недостаточно потерпеть пару секунд боли. Тут умереть нужно. Жестоко, на самом-то деле… Точно, Дазай ведь что-то об этом говорил. Так, упоминал вскользь… Но это уже что-то! Значит, он немного доверяет ему, Накахаре?..       — Так, а что с группами?       — Не знаю, как объяснить. Со временем сам поймёшь. Единственное, что нужно знать, так это то, что есть группа, считающая себя лучше остальных.       — О, это те, которые базилик мне прислали?       — Сожги, — внезапно посоветовала девочка. — Просто сожги и всё.       Накахара пожал плечами. Зачем, почему? Этого ему не сказали. Но это Элис, ей, вроде бы, можно доверять. По крайней мере поводов не доверять, она пока что не давала.       Он вытащил из под подушки зажигалку и поднёс огонь к конверту. Запоздало, до него долетела мысль, что стоило делать это на улице — никак не дома. Всё же, устраивать пожар ему не хотелось. Да и привлекать лишнее внимание тоже. И так много чего натворил, а если ещё что-нибудь сделает, то всё… Крышка.       Юноша подумал, что сейчас спалит весь дом, но этого не случилось. Как только язычок пламени заскользил по старому пергаменту, всё письмо вместе с конвертом вдруг испарилось. Как будто и не было вовсе.       Он обернулся. Элис пропала. На то, что она здесь была указывала лишь открытая дверь на балкон, да и она могла быть просто открыта ветром. Неужели, всё, что видит Чуя и правда всего лишь галлюцинация?..       Он тяжело вздохнул. Если это и так, то что с ним творится? От мыслей о Дазае разболелась голова. Как же так вышло, что он может думать только лишь об Осаму? Странно. Наверное, это последствие какой-то травмы или просто… просто болезнь. Надо рассказать об этом Мори Огаю.       Часы показали десять вечера. Поздновато, однако ж. Пора бы и спать ложиться. Интересно, почему Озаки не позвала его ужинать со всеми? Наверное, он спал и будить его сестрица не захотела… Хотя кто знает?       Быстро переодевшись в ночную пижаму и умывшись, парень зарылся в одеяло с головой. Не то, чтобы ему хотя бы немного хотелось спать — он просто чувствовал такую потребность. Нормальные люди ложатся спать, чтобы отдохнуть — Чуя же лёг спать, потому что надо.       Заснуть не получалось. Вокруг столько всего происходит — и как тут вообще уснёшь?.. Никак. Вот и у Накахары никак не получалось. Всё было то слишком жарко, то слишком холодно, то просто не хочется.       В общем, если говорить кратко, вся ночь у него прошла в раздумьях о бытие человечества и не-человечества. И ещё немного об этом: какого чёрта я думаю об Осаму и его жизни?!       Будильник, что было вполне-таки ожидаемо, опять не сработал. Юноша нехотя поднялся с кровати, прекрасно осознавая, что он не выспался, а значит и продуктивным сегодня быть у него точно не получится. Жаль.       — Коё, я не буду завтракать! — Громко крикнул он, медленно спускаясь по лестнице вниз с собранной сумкой, перекинутой через плечо.       Ответа не последовало. Это могло бы показаться Накахаре странным, но он слишком хотел спать, чтобы хоть немного осознавать происходящее. Или осознавать, что это самое происходящее происходит.       На улице опять ни души. Как ни странно, Чуя уже привык к этой тишине и мирному спокойствию. Нет людей — нет проблем. Теперь эта фраза стала его девизом по жизни. Правда… Что на счёт не-людей он пока не придумал.       У соседнего дома стояла девушка с чёрными, длинные волосами, собранными в высокий хвост. У неё на лице была маска. Рядом с ней стоял парень. Его Чуя узнал без проблем. Они уже виделись. Наверняка, этот Рюноске, — или как там его вообще зовут, — считает его ненормальным. И есть за что, по правде говоря.       Накахара вежливо с обоими поздоровался. Манеры и хорошее поведение сейчас превыше всего. Ему нужно произвести впечатление. Причём, желательно, положительное. Или нормальное. В крайнем случае — удовлетворительное, но никак не хуже.       Опять школа, опять знакомое лицо охранника. Опять грустная Люси, открывающая класс ровно в девять утра и скучные учителя, по традиции опаздывающие ровно на три минуты. Всё равно — ни на секунду раньше или позже. Будто бы, если Монтгомери откроет класс на минуту позднее случится нечто ужасное, ей богу!       Скучные семь уроков пролетели незаметно. Чуя даже не заметил, как вышел из здания школы и направился домой. Обычная рутина — один день не отличается от другого. Ничем. Кажется, сменяется только число на календаре, но не реальность.       — Так-так-так… Кто это у нас? Накахара. Накахара Чуя, — с усмешкой сказал Тачихара, смотря прямо на парня, схватившегося от неожиданности за лямку от сумки.       — Тебе что-то нужно? — Спокойно спросил Чуя, ни капельки не боясь одноклассника.       — Да. Я слушал ты вампиров видишь. Покажешь хоть одного мне?       Юноша сжал зубы. Что ж, он не думал, что над ним будут насмехаться. Он думал, что всё будет хорошо. Он думал, что о том, что с ним происходит и во что он верит знает ещё не вся деревня.       — Знаешь, в зеркало посмотри, и увидишь. А то выглядишь и правда, совсем как вампир, — всё ещё пытаясь сохранять спокойствие отвечает Накахара. — И вообще, мне домой пора, отцепись.       Парню хотелось верить в то, что ещё не всё потеряно. В то, что они, наверное, просто шутят над ним и сейчас извинятся, как надо... Но, видимо, это работает не совсем так. Не всему же случаться, как в добрых детских сказок, где все друг друга любят и принимают таким, какой есть?..       — Так уж домой? Мне казалось, ты к психиатру ходишь, нет? — Всё с той же усмешкой продолжил Тачихара. Ребята, стоящие немного позади него зашептались, изредка тихо смеясь.       — Отстаньте от него, — раздался тихий, хриплый голос откуда-то из далека. По крайней мере, так Чуе показалось.       Накахара узнал того, кто это сказал сразу. Акутагава. Тот самый, у которого туберкулёз и сестра. Он видел их сегодня утром. Странная парочка, конечно. Чуя обернулся, благодарно посмотрев на своего спасителя и одними губами прошептал скромное "спасибо".       — Чуе и правда пора домой, — такой же тихий голос. Только уже женский и более нежный, что ли. Спокойный. — Пойдём.       Девушка взяла его под руку и повела по улице, по направлению к их дому. Сначала, Чуя не знал, что им сказать, только бесконечно благодарил за то, что избавили от столь неприятной компании. Почему же этот Тачихара показался Накахаре таким приветливым в первый день их встречи?.. Ну что ж, первое впечатление зачастую бывает обманчиво.       На углу улицы они остановились. Акутагава (младшая сестра Рюноске. Как бы ещё суметь вежливо спросить её имя?..) сняла с лица чёрную маску и дружелюбно улыбнулась юноше. Она распустила волосы. Теперь, он точно смог угадать в ней девушку. Даже странно, и как Чуя сразу смог понять, что это она, а не он.       — Мы, кажется, ещё незнакомы, — тихо начала она. — Я Гин. Акутагава Гин.       — Чуя, Накахара Чуя, — представился юноша, пожимая протянутую девушкой руку.       Она показалась ему ужасно холодной. Будто мертвеца, или кусок льда потрогал... Впрочем, это вполне может быть какая-нибудь болезнь, верно? Вроде какой редкой болезни или сердечной недостаточности.       — О, как тебя зовут мы оба знаем. Да, Рюноске? — С какой-то странной улыбкой спросила она.       — Да, — совершенно спокойно подтвердил юноша.       Почему-то этот тон Чуе совсем не понравился. Как будто его окатили холодной водой из корыта, а потом огрели чем-то тяжёлым по голове. Жуть... Эти ребята совсем не вызывают доверия. Но, во-первых, они спасли его от хулиганов, а во-вторых — первое впечатление частенько ошибочное, не так ли?..       — Ох... Это хорошо, наверное?.. — Тихонько ответил Накахара.       — Да. Было бы, — с той же улыбкой добавила девушка. — Но, к сожалению, ты уже успел переступить дорогу нашему начальству, так что извини. А мы ведь могли бы подружиться...       Она задумчиво скрутила на пальце прядь. Юноша снова почувствовал ужасную головную боль. Подождите-подождите, что происходит? Ему это всё снится или нет? Может, он просто упал в обморок и очнётся где-нибудь дома? Или в больнице... Боже, только бы очнуться!       — Что ты хочешь этим сказать? — Наивно спросил он, пытаясь как-нибудь незаметно скрыться. Или хотя бы дойти до дома.       — То, что нам придётся от тебя избавиться. Ты уж прости, но таковы наши заповеди.       Она оглянулась. Чуя так же оглядел улицу. Пустынно. Никого нет. Что ж, ему сегодня не везёт. Ему максимально не везёт сегодня. Хотя, будем честны, ему не везёт абсолютно никогда. Вот прямо вообще никогда. Даже обидно немного...       — Что вы подразумеваете под "избавиться"?       — Понимай, как хочешь, — с какой-то странной усмешкой ответил Рюноске.       Один судорожный вздох и Чуя почувствовал колющую боль в рёбрах. Интересно, а если сломать себе рёбра, то будут такие же ощущения или нет? Что ж, пробовать он, в любой случае, не собирается. Кому вообще охота что-либо себе ломать?       Перед глазами темнота. Кажется, Накахара ещё что-то чувствовал, но постепенно... постепенно эмоции и боль уходили. Он, будто бы провалился куда. Глубоко-глубоко. И летит с огромной скоростью вниз. Сначала чувствует страх, потом отчаяние... Но вот наступает та самая стадия, когда тебе всё равно. Когда вместо того, чтобы бояться, ты чувствуешь наслаждение от падения.

//Наслаждаешься последними минутами жизни//

***

      Он очнулся, когда небо уже потемнело. Или ему просто так показалось? Правда, когда взгляд перестал быть размытым и юноша осознал, что, вообще-то, он находится в какой-то комнате, понять что это вообще за время суток на дворе стало уже невозможно.       Совсем рядом кто-то ругался. Громко, слышались крики и... подождите, это что, звук от разбившегося фарфора? И что могло произойти? По тому, где он находился, Чуя сразу понял, что он, отнюдь, не дома.       Попробовал дышать. Получается. Только больно уж очень сильно, но это пустяки, это пройдёт. Говорят, перед смертью надышаться не можешь. Вот и к Чуе эти слова идеально подошли бы. Как только он осознал, что может дышать, тут же попробовал сделать ещё один вдох. А потом третий, четвёртый... И всё ведь мало было. Хотелось ещё. Хотелось прочувствовать вкус жизни утекающей сквозь разжатые пальцы, подобно песку.       — Как вы вообще умудрились сделать это?       Первый голос Накахара узнал сразу. Ага, значит он был прав! Мори Огай. И эта тупая интонация, и голос совсем спокойный. Что ж, то, что он угадал, это... это хорошо? Да нет, ни черта это не хорошо! Если хоть что-то здесь и хорошо, Чуя, так это то, что ты ещё жив.       — Ты не ругайся только! — Это уже голос Элис. Ну, это хоть какую-то надежду вселяет. Или нет... — Я его в лесу нашла, совсем без сознания. И кровь по венам не текла...       — Идиоты вы, дети, — тяжело вздохнув ответил Мори.       — А что нам надо было сделать? Оставить его там? Это наша территория, они бы обвинили во всём нас! Мне не хочется повторно умирать, я ещё пожить хочу, — так же спокойно ответил Дазай.       Тем временем, глаза парня уже полностью привыкли к темноте. Он наконец смог различить примерное очертание комнаты. Окна были, только шторами завешаны. И книги. Опять по всему полу разбросаны книги! Но это было точно не то место, где он очутился в первый раз. Никакой кухни или стола. Хотя нет, постойте, стол всё же был, вон же он, у окна! На нём смутные очертания какой-то рассады.       — Котёнок! — Раздался насмешливо-ласковый голос Осаму где-то совсем рядом. — Как чувствуешь себя?       И как Чуя мог его не заметить? Всё время ведь смотрел по сторонам и всё равно Дазай смог незаметно подкрасться! Что за сверхспособность-то такая у него неприятная, а?       — Паршиво, — честно признался он.       — И не удивительно, — дверь открылась и на пороге предстал Мори Огай во всём своём величии и красе. — Не зря же они тебе цветок базилика прислали. Так ещё и засушенный.       — Зато нам сакуру в горшке подарили! — Радостно и даже как-то гордо добавила Элис, выгнув из-за спины мужчины.       — Элис, — тихо простонал Осаму, недовольно глянув на девочку, — Сакура это наоборот нехороший знак, запомни уже! Особенно для Чуи.       Накахара удивлённо посмотрел на Дазая. Он абсолютно не понимал значение цветов. Кажется, пора залезать в интернет и вызубривать эту глупую символику наизусть. Видимо, в этом мире язык цветов и правда огромную роль играет. И зачем вообще так мучаться, если можно просто взять и написать словами? Непонятно.       — Но она красивая! — Возразила девочка. — Мне нравится!       Огай молча помотал головой из стороны в сторону и прошёл в комнату. Его шаги были неслышны, а как он огибал эти стопки книг на полу оставалось загадкой. Кстати, зачем вообще класть книги на пол? Он ведь грязный... Хотя да, их логику Чуя не сможет понять никогда.       — Можешь встать? — Спросил Мори, встав рядом с диваном, на котором лежал юноша. Очень мягким диваном, кстати. — Мне нужно тебя осмотреть.       — Да, конечно...       Накахара поднялся с кровати. Ему было немного больно дышать, да и эта чёртова слабость, будто бы делала из парня инвалида. И голова раскалывалась. То ли из-за того, что с ним вампиров так много, то ли по другой причине, которую он ещё не знал.       — Сердце у тебя бьётся, значит ты жив, — заключил врач спустя некоторое время.       Дазай хмыкнул, но ничего не сказал. Чуя тоже как-то не особо готов был поверить в то, что ещё жив. Везучий? Нет. Просто умереть не дают. А так может в вампира бы превратился, своим стал... Правда Коё жалко. И папу тоже, конечно. Но они переживут — им же лучше будет, правда! Зачем с душевнобольным сыном возиться, когда можно просто обратить его в вампира?       — А что, могло быть иначе? — Скептически спросил Чуя, но, наткнувшись на строгий взгляд врача, продолжать не стал.       Вот вам и познакомились. Какая-то семейка, правда, пришибленная у этих вампиров. Или группа. Или как вообще это сборище мертвецов назвать можно?       — В принципе, потеряв столько крови, ты мог бы-       Элизе не дали закончить предложение. Видимо, никто из этих сомнительных людей явно не хотел, чтобы он узнал хоть что-то о том, что произошло. Но какой-то лучик надежды на то, что ему объяснят всё про всё ещё оставался. Зачем, почему? Да потому что он человек. А верить во что-то лучшее всем людям свойственно.       — И сколько же крови я потерял? — Заинтересованно спросил Чуя.       — Нисколько, котёнок, она просто шутит, — приторно проворковал Осаму, кладя ладонь на щёку Накахары и оглаживая её большим пальцем.       — Кажется, ты мне врёшь? — С вежливой улыбкой спросил юноша, стараясь выглядеть максимально дружелюбно. Правда, у него не очень-то получалось сделать это.       — Тебе кажется. Просто кажется.       В то время, как Мори наблюдал за этой "ссорой" с снисходительным выражением лица, Элис искренне наслаждалась сценой, развернувшейся перед ней. Несмотря на то, что ей уже не один десяток лет, душа у Элизы была совсем девичья — как будто и не умирала она вовсе, и ей по-прежнему не больше четырнадцати лет. А точнее — меньше.       — Так, мальчики, я, конечно, всё понимаю, но, вообще-то, Чуя устал и ему было бы неплохо отдохнуть, да? — Мужчина смотрел Накахаре прямо в глаза, словно хотел загипнотизировать.       — Но мне ведь пора домой! Меня сестра ждёт... — Попытался возразить он.       — Я обо всём позабочусь, — ответил Мори, строго переводя взгляд на Осаму и легонько ему кивая. Тот аж засветился. Интересно, что же этот кивок означал?..       Юноша до последнего не хотел закрывать глаза. Ему было тяжело дышать и голова всё ещё болела, но через каких-то пять минут, Чуя провалился в сон, как ни в чём ни бывало. Он не видел перед собой ничего, пока спал. Только какие-то странноватые узоры, да мысли в голове копошились.       Ему так и не объяснили, что происходит и при чём здесь он сам — ему так и не объяснили, кто такие вампиры. Но, может, новый день принесёт немного больше подробностей, м? Проснулся Накахара, кстати, почему-то уже у себя в комнате. Он не помнил, как оказался здесь, не помнил, что произошло. Но ему этого и не было нужно, чтобы утром не удивиться уже ставшему каким-то даже родным голосу.       — Доброе утро, котёнок!       Улыбка и блеск неживых карих глаз. А Чуя ведь даже из под одеяла вылезти не успел! И как вообще Осаму оказывается в его комнате за какие-то несколько секунд? Или просто встаёт в какую-нибудь рань, как раньше принято было?..       — Утро добрым не бывает, — недовольно проворчал юноша, зарываясь в одеяло с головой и пытаясь снова заснуть. Дышать было уже легче, разве что рёбра слегка покалывало.       — Вообще-то, вполне-таки бывает, — возразил Дазай, проходя по комнате и осматривая каждый уголок. Как будто раньше здесь не бывал, честное слово! — Смотри, тебе опять письмо.       Юноша нахмурился, крутя в руках конверт. Чуя завороженно наблюдал за всем этим действом из кровати. Конечно, эти сушёные цветы (а Накахара был точно уверен, что там именно они) что-то означают. И Дазай вполне может помочь парню разобраться во всех этих символах и скрытых значениях.       Осаму протянул Чуе запечатанный конверт, мол вперёд, открывай, мне тоже интересно, что они тебе прислали! Только вот сам Накахара уже не был до конца уверен в том, что хочет знать, что там внутри.       — Открывай! — Поторопил он.       — Ладно, ладно...       Юноша вскрыл пергамент. На белое одеяло вывалился маленький сушёный листик клевера. Четырёхлистный. На пару секунд, оба застыли в молчании. Один не понимал, что это может означать, второй просто держал паузу и продумывал возможные варианты.       — И что же это значит? — Не выдержал парень.       — Четырёхлистный клевер? Серьёзно? Удачу, конечно, — деланно удивился Дазай. Такое ведь все должны знать! Это как про сирень.       — Это понятно, но что эти люди, — он запнулся, но всего через несколько мгновений продолжил. — Что эти не-люди хотели этим сказать?       — Либо они отстали и желают удачи в самостоятельной жизни, либо... — Он выдержал драматичную паузу. — Либо хотят пожелать тебе удачи спастись, котёнок.       — Спасибо, — саркастично ответил юноша.       В следующий момент Дазай пропал и Накахара опять остался наедине с самим собой. Что ж, оказывается, цветы тоже могут быть опасны. И даже клевер. М-да... Как же скучно мы живём. В руках у Чуи оказалась зажигалка и он ловко сжёг письмо и всё, что могло напомнить о том, что оно вообще когда-либо существовало.

//Удачи спастись, котёнок//

***

      Из окна за домом Накахары наблюдали двое. Девушка сидела с биноклем и пыталась выследить парня. Ей было неловко и даже немного стыдно за то, что они с братом должны вытворять... Но это всё только лишь ради их начальника. Он вылечил Рюноске. Не имеет никакого значения, что ценой его собственной жизни и вечной службы, — он его вылечил. А это главное.       — Слушай, может не надо было этого делать? Умер бы я и умер, а ты продолжила счастливо жить... А теперь вот таким вот занимаешься. И ради чего? — Горько спросил Акутагава, откладывая книжку в сторону.       — Ради тебя, братец. Если бы ты умер, я бы утопилась. А с тобой я хоть всю эту чёртову вечность на него буду работать. Он совершил чудо. И неважно, что пришлось отдать взамен.        Дальше она продолжила наблюдать в абсолютной тишине. И он, и она ещё многое хотели сказать друг другу, — о том, как им стыдно делать такие вещи, о том, как хотели бы вернуться назад, снова побыть детьми... о том, как им жалко Чую, в конце концов. Но они молчали. Никто не хотел озвучивать свои чувства, потому что прекрасно знал — они испытывают одно и то же.       Гин внезапно подскочила и схватила в дрожащие руки телефон, быстро набирая чей-то номер. Номер, который зазубрила уже наизусть. Рюноске молча наблюдал, не смея сказать ни слова. Он любил сестру. Он не хотел, чтобы она страдала из-за него.       — Да, всё в точности, как Вы и говорили. Что делаем дальше? — Она пару раз кивнула, забыв про то, что собеседник её не видел. — Окей, я всё поняла. Да, до свидания.       Она бросила трубку, молча сжав губы. Акутагава понял её без всяких слов. Он уже наперёд знал, что этот не-человек скажет им сделать. И Гин тоже знала. Но никто не хотел рушить надежды друг друг, никто не хотел произносить того, чего они боялись.       — Что надо сделать? — Шёпотом спросил он.       — Церковь, потом психиатрическая больница. Несчастный случай, — кратко объяснила она дрожащим голосом.       По щекам обоих, как по сигналу, потекли слёзы. Горячие. Странно... Они умерли так давно, а до сих пор могут что-то чувствовать, до сих пор могут плакать. Им до сих пор больно. И кто вообще думал, что после смерти все проблемы и чувства испарятся, как по велению волшебной палочки?..

//А им ведь даже шестнадцати не было//