Где розы – там и терни

      Просьбы жителей небольшого поселка Энканто к молодому лицедею чаще всего были однообразны и до ужаса банальны: позаимствовать облик хорошо сбитого мужчины, чтобы помочь таскать тяжести, пока Луиза была занята чем-то другим; перенять внешность уставшей матери, чтобы дать ей отдохнуть, пока сам он будет стараться развлечь ее капризное и крикливое дитя. Подменить симпатичную девушку в ее родном доме со строгими родителями, пока она бежит на тайное свидание со своим возлюбленным – уже чуть интереснее. Однако, главенствующее место самой необычной просьбы с недавнего времени занимало скромное прошение Альбы, низкорослой жгучей брюнетки с шоколадной кожей. Эта девушка, как выяснилось уже потом в ходе непринужденной беседы, пыталась подойти к Камило уже долгие месяцы, но решилась только пару недель назад. Ее жених, имя которого постоянно вылетало из головы кудрявого юноши, не смог остаться в стороне, когда до Энканто дошли вести об очередном столкновении армии правительства и повстанцев. Примкнув к последним, он пару лет назад покинул город, пообещав писать любимой письма и вернуться при первой же возможности. В напоминание у Альбы осталась только с потрепанными уголками фотография, где они счастливо улыбаются друг другу, и надежда. Камило, конечно же, пошел ей навстречу. Молча сидеть в мягком кресле пять минут в день и слабо улыбаться, пока девушка дрожащими руками обхватывает ладонь и признается в том, как сильно скучает, – не такая уж и сложная услуга в конце концов.       – Спасибо тебе большое, Камило. Если бы не ты, – девушка неловко теребила кончик своей длинной косы в руках, – я бы уже с ума сошла от тоски.       – Всегда пожалуйста, Альбита, – салютовав и подмигнув на прощание, Камило покинул порог чужого дома.       Полуденное солнце приятно пригревало, мягко выцеловывая своими лучами лицо юноши. Легкий ветер путался в волосах и нежно теребил каштановые кудри. Напевая какую-то незамысловатую песню себе под нос, Камило направлялся обратно домой. Дел на сегодня пока что больше не было, и никто из семьи его журить не будет, если он проваляется в гамаке за чтением книги добрые пару часов – ровно до того момента, пока в их родовое гнездо не постучат с очередной просьбой. Однако стоило пройти всего пару метров от дома Альбы, как взгляд наткнулся на знакомую фигуру. Недолго думая, Камило скрылся в тени ближайшего закоулка и принялся наблюдать: на фоне редких уличных прохожих и ярких цветастых зданий Бруно выглядел как белая клякса на черном полотне, такая бледная у него была кожа; в его руках была плетеная корзина с тканевой салфеткой сверху, что прятала ее содержимое, а взгляд растерянно и озадачено бегал по домам. В нем прослеживалось намерение попросить помощь у проходящих мимо людей, но он мгновенно тушевался, стоило им начать перешептываться, и линия его плеч раздосадовано покосилась. От такого пренебрежительного отношения к дяде кулаки сжимались сами по себе. То была правда – местные жители отреагировали на возвращение предсказателя неоднозначно. Несмотря на все убеждения семьи Мадригаль, большинство до сих пор относились к Бруно с опаской и страхом, некоторые демонстрировали открытую неприязнь, и только единицы попытались понять и довериться снова – хотя существование последних было спорно.       Поставив корзину себе под ноги, Бруно сел на каменную лестницу чьего-то дома и устало сложил лицо в ладони. Ему точно нужна была помощь. В этот момент в голове Камило родилась идея, и он мысленно извинился перед Альбой. Его тело стало походить как две капли воды на ее жениха: смуглый рослый брюнет с малахитовыми глазами и небольшим созвездием родинок на правой щеке. От той потрепанной фотографии отличался разве только одеждой, сейчас на нем была травянистого цвета рубашка и темно-коричневые штаны, а голову прикрывала соломенная шляпа. Быстрый взгляд был брошен им в ближайшую невысохшую в тени лужу, чтобы убедиться, что все метаморфозы прошли удачно, и, прочистив горло, он бодро зашагал в сторону расстроенного родственника.       – Эй, все в порядке? – негромко подал голос Камило, вырывая своего дядю из мысленного омута.       Такой простой вопрос вызвал неожиданно бурную реакцию. Бруно чуть ли не подпрыгнул на месте от неожиданности, он с пару секунд смотрел загнанным зверем в ответ, а после, схватив корзину в руки, торопился удалиться с глаз долой, лепеча под нос неуместные извинения. Вот только с равновесием не рассчитал и уже летел встретиться лицом с твердой поверхностью каменной кладки, но от падения его спасли крепкие руки "незнакомца", которые потянули на себя.       – Я так понимаю, все сногсшибательно? – усмехнулся Камило, прежде чем выпустить Бруно из своих рук. Тепло чужого тела, едва чувствовалось через слои одежды, но этого было достаточно для впечатлительного подростка, чтобы обжечь ладони, а отчаянно желаемой близости – чтобы опалить душу. На лице, впрочем, это никак не отразилось. – Нет, в самом деле, тебе не нужна помощь? Ты выглядишь потерянно, – в ответном взгляде все еще плескалось недоверие, и тогда Камило добавил. – Я не желаю тебе зла, расслабься.       – На самом деле, помощь мне правда не помешала бы. Я не могу найти дом Гонсалесов, мне нужно им передать это, – Бруно неловко приподнял корзину в своих руках и смущенно улыбнулся.       – О, это в минутах пятнадцати отсюда. Могу проводить.       – Я твой должник! – воскликнул Бруно и мгновенно приободрился, а улыбка его стала уверенней и чуть шире. Было бы позорно возвращаться домой с признанием, что он не смог справиться с таким простым поручением. Это была свежая затея (читай приказ) негласной главы семьи, Альмы Мадригаль. Согласно ее плану местные жители будут относиться к предсказателю чуть лучше, если тот будет делать для них приятные мелочи, доставка выпечки Джульетты к порогу дома одной из семей Энканто была пробой. – Как тебя зовут?       – Ка..., – Камило оборвал себя на полуслове и прокашлялся, поняв как легко только что чуть не навлек на себя лишние подозрения. И во всем была виновата улыбка дяди, такая искренняя и светлая, она обезоруживала и заставляла юношу вести себя глупо. – Ка...сио. Меня зовут Касио.       Сам Бруно, кажется, даже и не обратил внимания на эту странную заминку. Только протянул ладонь для рукопожатия.       – Бруно. Приятно познакомиться!       Камило сжимал худую ладонь крепко, запоминая каждую деталь короткого касания шероховатой обнаженной кожи. Голодному на прикосновения юноше этого было достаточно, чтобы едва заметный румянец начал покалывать кончики ушей. И, проиграв собственной жадности, он даже не сразу расцепил их руки. В таком облике Бруно все равно его больше не встретит, можно было позволить себе некоторые странности в поведении.       Неспешной походкой шли они до назначенного места, ловя на себе вопросительные взгляды редких прохожих, а гнусные шепотки врезались в их спины. Но Камило со всей филигранностью и мастерством отвлекал внимание дяди от чужого презрения: лепил на ходу захватывающие истории своего прошлого, забавно шутил и, кажется, влюблялся еще сильнее. То, что Бруно не общается с ним так же, когда он не мимикрирует под кого-то другого, будет злить до бурлящей крови потом, сейчас юноша просто наслаждался духовной близостью с дядей, первой за долгие годы. И эти краткие минуты пути он будет еще долго проигрывать в своей голове раз за разом, может даже слегка приукрашивая.       – Ну вот мы и на месте, – изрек юноша, указывая на небольшой желтый дом с багровой черепицей на крыше почти на самом краю Энканто. – Так уж и быть, плату за услугу проводника брать не, – его речь оборвали прохладные руки, обвившие крепко его ладонь и активно встряхивающие ее.       – Тысяча благодарностей, Касио! – восторженно улыбался ему Бруно.       – Да ну, брось, это мелочь, но был рад помочь, – Камило растянул губы в ответной улыбке. Но, к сожалению, его миссия действительно выполнена и пришло время попрощаться и удалиться за ненадобностью. Вот только обменявшись с дядей краткими "до встречи" и пройдя всего пару шагов, его снова поймали за руку. Бруно выглядел несколько смущенным, а на его бледных впалых щеках отчетливо виднелся розоватый румянец.       – Слушай, я не уверен, что запомнил дорогу правильно, а плутать по перекресткам не особо хочется. И если тебе нетрудно, ты не мог бы меня немного подождать и..., – Бруно говорил быстро, сбивчиво и нервно заикаясь на некоторых словах так, как мог, кажется, только он.       Врать его дядя никогда не умел. Получалось у него всякий раз нелепо и неправдоподобно. Даже малыш Антонио был куда лучшим притворщиком, нежели он. Долго думать о причинах такой внезапной просьбы не приходится – она лежит на самой поверхности. Ему страшно. И это ясно как белый день. Остаться наедине с людьми, которые изначально настроены враждебно, кому-то могло показаться пустяковой задачей, но для такого человека, как Бруно, было целым испытанием. Но, конечно, Камило ему подыграет.       – Дай-ка подумать, – юноша сделал серьезный задумчивый вид, в душе наслаждаясь тем, с какой нуждой и надеждой на него смотрели ольховые глаза, но дразниться и играть на чужих нервах долго он не стал. – Тебе крупно повезло, у меня еще есть немного свободного времени.       – Кажется, тысячи благодарностей будет уже мало, – Бруно неловко почесал затылок, на что Камило только по-доброму посмеялся.       Вместе они подошли к порогу дома Гонсалесов, только юноша сделал еще несколько шагов в сторону, чтобы облокотиться в ожидании на пальму, что росла чуть поодаль от входа. Бруно, стоя у самой двери и держа корзину со свежей выпечкой в одной руке, глубоко вдохнул побольше воздуха в легкие и занес сжатую в кулак ладонь над деревянной поверхностью. Но прежде чем постучать, неловко обернулся на юношу, а тот без лишних слов ободряюще улыбнулся и слабо кивнул, мол, я рядом, все хорошо. Было забавно наблюдать за тем, как дядя, за годы ставший достаточно асоциальным, боролся со своей робостью и с самим собой, лишь бы угодить семье, которую он так безмерно любил. И в то же время, юноша был ужасно рад, что по удачному стечению обстоятельств оказался рядом, чтобы поддержать в такой важный момент. Вот только... мысль о том, что в нем, настоящем Камило, Бруно вряд ли бы разглядел ту опору, которую сейчас он видел в каком-то едва знакомом парне, мерзопакостным червем все это время юлила на задворках сознания, а теперь и вовсе жадно вгрызалась в разум. Именно по этой причине уголки растянутых в улыбке губ, будто лишившись поддержки, рухнули вниз, стоило Бруно снова отвернуться.