С клубникой в декабре

      Питер вернулся домой ближе к обеду, довольный, что ему удалость перевести бабушку через дорогу, остановить грабителя, решившего обокрасть подростка в кофейне, и сделать парочку неплохих снимков о непростой деятельности человека-паука. Он кинул маску на кровать, насвистывая незатейливую мелодию, в соседней комнате что-то упало, заставив напрячься. Питер еще пару раз свистнул и покрался на источник шума. Чутье молчало, а значит врагов по близости не намечалось.       Питер замер, стоило незаметно выглянуть из-за угла и увидеть его… Ровная спина, расслабленные плечи и короткие волосы, не скрывающие чуть оттопоренные уши. Но ведь… это просто невозможно!       — О, ты уже вернулся, — начал другой Питер, оборачиваясь, — прости, я не знал, что оно прыгает, — он указал пальцем на механическую лягушку, что лежала на полке и служила камерой наблюдения.       — Что ты здесь делаешь? — Паркер не мог поверить своим глазам, это точно иллюзия, совершенно обаятельная и… настоящая.       — Я не знаю, — мужчина подошел ближе, растерянно заглядывая в глаза, — я шел домой, как внезапно очутился здесь, потом увидел твои фотографии и понял, что оказался в другой реальности. В твоей реальности, Пит.       Паркер ничего не ответил, лишь молча прижал к себе альтернативную версию себя.  В голове образовалась каша, путаница. Сердце отказывалось слушать разум. Хотелось еще крепче прижать к себе мужчину, вдохнуть глубже его запах — успокаивающий, пропитанный легким мужским одеколоном. Пит зажмурился. Неужели он больше не один? Неужели теперь рядом есть, человек, что не погибнет от его рук? Человек, что понимает его лучше, чем он сам себя.       — Все хорошо. Это, правда, я, — Взрослый Питер похлопал его по спине — заботливо, бережно.       — Я… безумно рад тебя видеть.       — Я тоже, паучок, я тоже.       — Как твои раны? — Питер вдруг отскочил от него, но продолжил удерживать за плечи, словно происходящее — мираж, что вот-вот исчезнет.       — Все в порядке, бывало и хуже.       — Могу представить, — усмехнулся Пит в ответ, наконец, разжимая задеревеневшие пальцы, — ты должно быть голоден? Я, правда, не очень хорошо готовлю…       — Эй, — другой Питер ободряюще улыбнулся, — все нормально. Я не отказался бы от кофе.       — Да, кофе. Отлично.       Это точно сон. Питер нервничал, пальцы на руках отказывались слушаться и застегивать пуговицы на рубашке. Тело все еще горело после долгого объятия, как после пожара. Парень велел себе успокоиться. Сейчас есть вещи гораздо важнее его разыгравшихся чувств.       Он прошел на кухню, достал из холодильника яйца, бекон и остатки вчерашних макарон. Включил газ, достал сковороду и принялся за готовку. Пожалуй, яичница была его коронным блюдом и самым легким в приготовлении. Пока яйца зажаривались, Питер поставил на огонь турку.       — Пахнет вкусно, а говорил, что не умеешь готовить.       — Ты на вкус еще не пробовал.       — Ты живешь один? — Мужчина присел за стол, окинув взглядом небольшую кухню.       — Да, так удобнее скрывать свою личность, и безопаснее для всех. А ты?       — Я женат, но все не совсем гладко. Трудно быть супергероем и примерным семьянином. Я имею ввиду пикники по воскресеньям, совместный просмотр телевизора.       — Кажется, я понимаю, о чем ты.       Вот она — обратная сторона медали, долг против чувств. Как там говорят? Чем больше сила, тем больше ответственность. Неужели во всех вселенных Питеры Паркеры обречены на страдания и одиночество? Только сейчас Питер разглядел в глазах товарища тоску и бесконечную усталость.       — Сколько тебе лет?       — Тридцать восемь.       — Ого, — удивился Питер, выключая газ.       — Совсем старик?       — Нет, что ты. Ты отлично выглядишь, я думал, тебе тридцать, — щебетал паучок, раскладывая яичницу по тарелкам. Он не врал, его взрослая версия выглядела великолепно для своих лет.       — Я польщен. А, что насчёт тебя?       — Двадцать один, — понуро ответил паучок. Рядом с ним он чувствовал себя школьником, неопытным мальчишкой, что краснел от одного только взгляда, — ты не выглядишь обеспокоенным.       — Ты про то, что я здесь? — Пит кивнул, присаживаясь напротив, — я же с тобой, ты не чужой человек.       Эти слова тронули. Неужели его чувства неодносторонние? Неужели другой Питер тоже ощутил эту связь,  это притяжение? В груди разливалось тепло, смешивалось со спокойствием, что лучами исходило от мужчины.       — В моем мире нет колдунов.       — Как и в моем, но я же здесь. Значит, есть способ вернуть меня обратно.       Пит натянуто улыбнулся, ковыряясь вилкой в тарелке. Ему не хотелось, чтобы Питер возвращался домой.