В борьбе роковой

      Августа Лонгботтом собирала внука в школу, как на войну. Прошло уже полгода с тех пор, как все изменилось, а заунывные нотации оказались заменены тренировками — ежедневными, очень тяжёлыми, длящимися до упаду, до потери сознания. Дядя Элджи открылся близким совсем с другой стороны. Узнав о будущем, что их ждет, и о том, что имя его племянника сохранят и будут передавать из поколения в поколение униженные рабы, он взялся за мальчика так, что тот взвыл, но это дало свои результаты. Полгода тренировок по четырнадцать часов в сутки сделали из полного нескладного пацана настоящего медведя, уже не боящегося никого, кроме дяди Элджи и бабушки.       Невилл хорошо помнил, как познакомился с чудесной девочкой по имени Сьюзан. Хрупкая внешне, светловолосая, с прячущейся в локонах проседью, она робко подошла к младшему Лонгботтому и внезапно низко поклонилась, едва не на колени вставая, словно перед ней стоял настоящий принц или король. Чего там греха таить — подобная реакция испугала его, а что уж говорить о взгляде девочки, полном странного доверия, искреннего восхищения… Так смотрят на иконы, и от этого немого восторга, смешанного с каплей боязни, Невиллу становилось нехорошо.       — Приветствую тебя, Погибший Вождь! — воскликнула девочка, прижимая руки к груди и явно очень сильно волнуясь. — Дозволишь ли припасть к твоей мудрости?       — А… Э… — весьма информативно ответил Невилл, пребывающий в шоке. — Ты чего?       — Могу ли я надеяться, что ты примешь меня, как сестру по борьбе?       Не понимая, чего хочет эта странная девочка, мальчик решил действовать по наитию и просто обнял ее, отчего Сью неожиданно расплакалась, закрывая ладонями покрасневшее лицо. А потом бабушка при нем расспрашивала эту девочку, и девочка рассказывала все, ничего не утаивая. От того, о чём повествовала новая знакомая, Невиллу становилось плохо.       И вот сейчас, стоя рядом с поездом, бабушка давала мальчику последние указания. Чуть поодаль стояла Сью с удивительно красивой пепельноволосой девочкой, при взгляде на которую у Невилла замирало сердце. Бабушка, конечно, сразу все поняла, но мальчика не одёргивала — только улыбалась, наблюдая за ним.       — Невилл, я на тебя надеюсь, — Августа сказала это достаточно строгим голосом, однако в её глазах виднелось одобрение. Она была довольна своим внуком. — На тебе защита Сью.       — Как это? — младшая Боунс вскинула на женщину удивлённый взгляд. — Ведь это же я должна…       — Ты — девочка, — тут же подавил все возражения малышки Невилл, чувствующий ответственность за свою подругу. — Значит, тебя буду защищать я.       — Ой… — прошептала Сьюзан, совсем не привыкшая к подобной заботе, тем более — со стороны чистокровных.       Её пепельноволосая спутница, глаза которой по цвету напоминали ртуть и море одновременно, услышав этот разговор, подошла к Невиллу. Тот растерялся, не зная, что делать, но Луна взяла всё в свои руки — она просто обняла смущённого Лонгботтома, а затем шепнула ему на ухо, мягко улыбаясь:       — Сохраняй и оберегай наше солнышко, пожалуйста.       — Клянусь! — воскликнул в порыве эмоций Невилл, чувствуя, как к лицу приливает волна жара. Луна вновь улыбнулась ему и наконец отошла обратно к Сьюзан, беря подругу за руку.       Они стояли так, что Сью не видела других пассажиров, в особенности Уизли… Возможно, это было и к лучшему. Амелия надеялась, что Сьюзан попадет к воронам или барсукам, то есть туда, где не будет ни Малфоя, ни Уизли.

***

      Я познакомилась и, кажется, подружилась с еще одним Погибшим Вождем. Мы, те, кто был в Сопротивлении, верили, что Погибшие Вожди смотрят на нас с небес, вдохновляя на борьбу, поэтому я совершенно растерялась, встретившись с еще одной легендой. А потом, уже у поезда, мне сказали, что он будет меня защищать, но как же так? Ведь он же… Ну… Не знаю, как объяснить.       Впрочем, Вожди лучше знают, как правильно, ведь по Их заветам мы и живем. Если бы не Они, у нас не было бы совсем никакой надежды. Поэтому, раз так сказали, значит, так правильно. Мне очень страшно, просто колотит всю, ведь там, в школе — мои самые страшные кошмары. Я только недавно поняла, что, кроме Погибших Вождей, в школе будут и Проклятые Уизли, и Жуткий Малфой, и Зверь Паркинсон, и Кровожадный Забини… Они все будут там, совсем рядом, и смогут сделать со мной, что захотят. Они смогут воплотить в жизнь любую мысль, которая придет им в головы, и это очень, очень страшно. Хочется просто спрятаться и тихо визжать.       Мы вошли в купе, и я увидела… Нет, этого не может быть! Это же сама Грейнджер! Единственная грязнокровка среди Погибших Вождей, Святая Мать… Не в силах сдержаться, я опустилась на колени перед той, что была олицетворением всего святого, что есть у нас, грязнокровок. Не веря в происходящее, находясь в некой прострации, я, обуреваемая множеством эмоций, прикоснулась губами к краю ее одеяния.

***

      Гермиона ехала в школу Волшебства в радостном предвкушении. Устроившись в свободном купе — хорошо, что кто-то из старшекурсников помог малышке с многочисленными вещами, — она очень ждала, когда наконец сможет с кем-то познакомиться и рассказать о том, как много разных книг прочитала на каникулах. Девочка всегда следовала правилам и восторгалась Альбусом Дамблдором. Когда дверь наконец открылась, Грейнджер не могла сдержать улыбки, но того, что произошло затем, она совсем не ожидала.       В купе вошла смотрящая в пол девочка; она тихо, на грани слышимости, поздоровалась, а затем подняла глаза — и за доли секунд в ее взгляде отразились последовательно удивление, узнавание и обожание. Вошедшая в купе незнакомка откуда-то знала Гермиону, она смотрела на Грейнджер так, как, наверное, смотрели бы на Святую Марию. Пару мгновений тишины спустя девочка опустилась перед Гермионой на колени, а затем склонилась вперёд, целуя край её форменной юбки. Шатенка от подобного просто опешила, но не успела даже ничего сказать, как в купе вслед за неизвестной девочкой вошел ещё один человек, на этот раз — мальчик. Посмотрев на открывшееся ему зрелище, он тяжело вздохнул.       Невилл легко поднял Сьюзан с пола и усадил её на кресло рядом с собой, не обращая никакого внимания на робкие возражения девочки. Потом он еще раз тяжело вздохнул и посмотрел на ту, что воспринималась светловолосой малышкой кем-то на уровне древних святынь.       — Здравствуй, меня зовут Невилл Лонгботтом, это — Сьюзан Боунс, и я тебе сейчас все объясню.       — Гермиона Грейнджер, — отмерла кудрявая девочка, все ещё шокированная произошедшим. — Что происходит?       — Сью приобрела память будущего, — произнёс мальчик и на пару мгновений замялся, собираясь с мыслями. — Ты для нее… Ох… Это сложно. Что ты знаешь о волшебном мире?       Гермиона удивлённо вскинула брови, но затем улыбнулась и начала практически дословно цитировать все, что успела узнать из книг. Слушая своеобразный монолог новой знакомой, Невилл лишь грустно усмехнулся. Он понял, почему Сью так отнеслась к девочке — та была магглокровкой.       — Ты же магглорожденная? —  дождавшись кивка, Лонгботтом слегка нахмурился, размышляя о том, как бы преподнести кудрявой девчонке правду. — Тогда послушай. Есть часть семей, которые вас не любят, считая магглов и магглорожденных людьми второго сорта.       — Но это же неправильно! — воскликнула, едва не подскочив на своём месте, эта активная девочка, явно очень возмущённая услышанным.       — Да кто спорит, — еще раз вздохнул мальчик. Сьюзи в разговор не вмешивалась, продолжая наблюдать за Гермионой полным восхищения взором. — Но суть от этого не меняется. Судя по всему, после Первой войны Тот-которого-нельзя-называть не умер. И нас в будущем ждет бой, в котором… В прошлом Сьюзан мы проиграли и стали Погибшими Вождями, а она…       — Господи… — прошептала Гермиона, почему-то сразу мальчику поверившая — слишком уж искренними были эмоции младшей Боунс, такие искренние чувства изобразить просто невозможно.       А потом девочка по просьбе Невилла начала рассказ о том, как она жила в своем будущем, и Гермиона, слушая её, чувствовала, что волосы встают дыбом. Резко захотелось домой и забыть о магическом мире, но Невилл сказал, что теперь ее в покое точно не оставят и нужно готовиться к войне. Гермиона поняла, что для этой девочки именно она — святая, а это наделяло Грейнджер огромной властью.       Усевшись рядом со Сьюзан, девочка обняла ее и начала говорить о том, что они, конечно же, станут самыми лучшими друзьями, а на глазах Сью выступили слезы, и она начала благодарить Гермиону за что-то. Внезапно дверь распахнулась, и Сью, подняв взор на новые лица, тихо, как-то очень обреченно запищала. В купе вошел юный Малфой — о его личности потом рассказал Невилл, который и выгнал мальчика, напугавшего Сью настолько, что той пришлось переодеваться.

***

      Драко забыл, куда и зачем шел. Младший Малфой даже не рассердился на Лонгботтома — так он был шокирован произошедшим в купе. Девочка, которую он прежде точно никогда не видел, его боялась так, как он никого и никогда не боялся. Он не ощущал такого страха, какой испытывала эта девочка, даже когда отец брал в руки розги… Она смотрела на Драко так, как будто он был ее боггартом, как будто он олицетворял все её страхи и ужасы, и… Драко не мог подобрать слов, чтобы в полной мере описать эту реакцию.       Девочка, похожая внешностью на главу ДМП, смотрела на Драко огромными глазами, в которых плескался первобытный ужас, и обреченно пищала, будучи не в силах даже закричать. В первый момент наследнику древнего и благородного рода это даже понравилось, но вот потом он и сам испугался. Неужели папа, когда был под Империо, навредил этой девочке? Хотя она тогда должна была быть совсем маленькой, значит, эта реакция вызвана не действиями отца?       — Надо срочно написать папе, — сказал Драко своим сквайрам, устремившись в сторону собственного купе.       А в оставленном купе Гермиона вместе с Невиллом пытались успокоить девочку, у которой от страха начались судороги. В конце концов Лонгботтом, что-то вспомнив, достал из своей сумки зелье, которое ему дала тетя Амелия.       — Гермиона, помоги, пожалуйста, — попросил он девочку, спешно открывая стеклянный пузырёк со снадобьем. — Надо дать ей зелье.       — Хорошо, — кивнула Гермиона, придерживая за плечи Сью, глаза которой все ещё были полны ужаса.       — Вот так, — кивнул мальчик, с трудом, но заставив Сьюзан принять зелье. — Кажется, все будет гораздо сложнее.       — Надо рассказать обо всём Дамблдору! — заявила Гермиона, прижимая младшую Боунс к себе и продолжая обнимать дрожащую девочку за плечи.       — Это все из-за него! Из-за его шансов! — расплакалась наконец пришедшая в себя Сьюзан, а Гермиона непонимающе посмотрела на Невилла. Поймав взгляд Грейнджер, тот еще раз тяжело вздохнул.