И сердцу тревожно в груди
23 декабря 2021 г., 22:20
В Атриуме Министерства магии люди спешно расступались перед двумя мужчинами, чьи яркие мантии были заметны всем ещё издали. Целители двигались быстро, везя в сторону выхода из Министерства магическую вариацию медицинской каталки, но, невзирая на оперативность их действий, каждый находящийся в этом помещении человек мог увидеть, кто же стал пациентом Мунго сегодня.
Ребёнок. Светловолосая, бледная почти до синевы девочка, которая сейчас в своей неподвижности казалось удивительно хрупкой, маленькой и беззащитной.
Женщину, стремительно следующую за целителями, здесь знал каждый — напряжённая Амелия Боунс шагала на максимально близком к каталке расстоянии, ведя рядом с собой двух перепуганных школьников. Всё это зрелище можно было назвать воистину уникальным — ещё никогда за все годы существования Министерства врачам не приходилось госпитализировать своих пациентов подобным образом, все перемещения в больницу святого Мунго осуществлялись через каминную связь.
Только что подъехавший по названному Амелией адресу амбуланс мигал аварийными огнями и проблесковыми маячками. Вышедшим из машины парамедикам предстало не самое обычное зрелище: двое коллег в ярких халатах везли странно выглядящую каталку, на которой лежал ребенок. Сопровождавшая их женщина была одета в длинное, несколько старомодное пальто. Незнакомка выглядела бледной, но держалась, и с обоих боков к ней испуганно жались ещё двое детей, одетых в нечто вроде бесформенных балахонов. Впрочем, странные обстоятельства встречи стали не такими уж и важными, когда врачи осознали отсутствие подключенной аппаратуры у девочки, выглядящей тяжелой.
Вытянувшие из недр амбуланса каталку парамедики аккуратно переложили малышку, сразу же подключая к ней манишку и электроды. Привычными действиями затолкнув каталку в машину, врачи соединили шлейф проводов и трубок со сразу же отреагировавшей техникой. Целители Мунго наблюдали за слаженной работой маггловских коллег с удивлением, стремительно переходящим в полноценный шок: привычные волшебникам зелья и заклинания заменяли необычного вида пищащие, шелестящие и звенящие артефакты, но больше всего изумления вызвало другое — магглы не просто мгновенно установили, что происходит с девочкой, они вдобавок ко всему прекрасно знали, как с её состоянием бороться.
Амелия хотела, чтобы её дочку сопровождала Гермиона — девочка, несмотря на юный возраст, явно разбиралась в маггловской медицине лучше главы ДМП, но парамедикам удалось настоять на том, чтобы ребёнка в больницу сопровождала именно мать. Целители пообещали удостовериться, что мисс Грейнджер и мистер Поттер будут перемещены сразу в нужное место с кем-нибудь из взрослых, и через минуту амбуланс сорвался с места, унося в себе обеих Боунс.
Машина неслась по улицам столицы, распугивая воем сирен замешкавшихся водителей, а заплаканная Амелия, прижимая руки к груди, наблюдала за суетящимися возле дочери маггловскими целителями. Она не понимала, что происходит, но обстановка была мрачной и очень пугающей: пульсация красных огней на одном из артефактов, от которого к груди неподвижной Сьюзан тянулись странные провода, казалась мадам Боунс предвестником чего-то ужасного.
***
Оказавшись возле кардиологического центра, где работал отец, Гермиона, не обращая внимания на сопровождающего их с Гарри невыразимца, кинулась к зданию больницы давно знакомым ей маршрутом. Перед ней мелькнули широкие стеклянные двери, а затем — и лабиринты коридоров. Поттер едва поспевал за девочкой, целеустремлённо несущейся в сторону кабинета отца. Распахнув знакомую дверь едва ли не с ноги, запыхавшаяся девочка кинулась к сидящему за столом отцу, внешне удивительно похожему на саму Гермиону: — Папа! Папа! Они сейчас приедут! Скорее, папа! — Успокойся, ребенок, — улыбнулся дочери мистер Грейнджер, откладывая в сторону какие-то документы. — Всё будет хорошо, никто ведь не умирает. А мгновение спустя у мужчины затрезвонил пейджер, и выражение лица доктора мгновенно изменилось. Ни секунды не мешкая, он мгновенно сорвался со своего места, покидая кабинет. Кинувшись вслед за ним, Гермиона и Гарри едва не столкнулись с бегущими вслед за мистером Грейнджером врачами. По ушам детей ударил отчаянно-тревожный вой сирены, а затем они стали свидетелями того, как стремительно санитары расчищают коридор от посетителей. Мгновения спустя широкие двери приемного покоя распахнулись, и Гермиона тихо ахнула, прижимая ладони к губам. Амбуланс оказался знакомым и ей, и замершему Гарри — именно в нём из Министерства совсем недавно увозили Амелию и маленькую Сьюзан. Она не видела, кого именно привезли врачи, поскольку машину тут же окружили доктора, закрывая детям весь обзор. Взрослые словно понимали друг друга без слов, действуя на удивление слаженно. На лицах медиков читалось напряжение, но их движения были ровными, отточенными временем и опытом. Какое-то время спустя они всё так же бегом направились в сторону реанимации, везя по коридору своего пациента, жизни которого угрожала смертельная опасность, а вслед за этим из амбуланса вышла Амелия Боунс. Судя по бледному лицу женщины и её подрагивающим рукам, она находилась практически на грани обморока. Пройдя вперёд на подгибающихся ногах, глава ДМП рухнула на ступени и горько разрыдалась.***
Доктор Грейнджер рассматривал показания приборов, хмурясь и ожидая, когда ему наконец привезут аппарат ультразвуковой диагностики. Что-то ему сильно не нравилось на пленках кардиографа, который всё ещё работал, фиксируя все до единого изменения в состоянии девочки. Подозвав к себе медсестру, доктор приказал: — В коридоре найдёшь лохматую школьницу, это моя дочь. Помыть, переодеть, привести сюда, вопросы? — Да, доктор, я сейчас! — воскликнула медсестра, моментально срываясь с места и направляясь в указанный коридор. — Алекс! — крикнул отец Гермионы, обращаясь к стоящему неподалёку коллеге. — Кто у нас из хирургов есть? Позови сюда, пожалуйста. — Да, Марк, — мужчина кивнул и бросился к телефону. Доктор Грейнджер сейчас принимал решение по юной пациентке, которая находилась в тяжелом состоянии. Не крайне тяжелом, но достаточно… И всё-таки что-то ему в полученных данных не нравилось, совсем не нравилось, интуиция прямо-таки кричала о том, что сто́ит просмотреть результаты ещё раз. Спустя некоторое время медсестра наконец привела Гермиону, и Марк, кивнув взволнованной девочке, произнёс: — Рассказывай всё, дочь. — У нее частые панические атаки, ее очень сильно пугают профессора, она уже седеть начала, ты это видел, папа? — Гермиона кинула на отца полный грусти взгляд. — И она получила память о будущем, которого уже не будет… — Как часто девочка падает в обморок? — вздохнул доктор, мысленно поминая магов недобрым словом. — Часто, папа… — понурилась ещё больше Гермиона. — А еще она боится всего на свете, только я и мадам Боунс ее успокаиваем, потому что… — Понятно, мама и… Ты кем-то была в этом ее будущем? — тут же уловил основную суть мужчина, кидая на дочь внимательный взгляд. — Да, — младшая Грейнджер тяжело вздохнула, вновь прокручивая в памяти те отвратительные воспоминания, свидетелями содержания которых она стала совсем недавно. Марк уже хотел было спросить что-то ещё, но в этот миг раздался паникующий голос медсестры, ужас которой явно давал понять, что ситуация ухудшается, выходя из-под контроля врачей: — Доктор! Мистер Грейнджер бросился к девочке, чьё лицо стремительно приобретало неестественно-синюшный оттенок, несмотря на подачу кислорода. Бросив взгляд на экран монитора, мужчина, мгновенно осознавая весь ужас происходящего, тут же начал раздавать своим коллегам чёткие и резкие команды, одновременно с этим вводя Сьюзан растворы и делая с ней что-то ещё — Гермиона всю суть происходящего улавливала не очень хорошо. — Хирургию на уши, экстренно, — отрывисто приказал доктор Грейнджер. — А что с девочкой? — поинтересовался молодой коллега Марка и тут же получил лаконичный ответ, от которого его лицо стало мертвенно-бледным: — ОИМ. Внимание, готовность к остановке. — Санта Мария, — выдохнула медсестра, глядя на то, как врачи не дают этой маленькой светловолосой девочке ускользнуть во тьму. — Потом помолимся, — зло прошипел старший Грейнджер. — Где готовность хирургов? А спустя короткое время малышку Сью куда-то увезли прямо на кровати. В палате остались только они двое — Гермиона и молящаяся высшим силам медсестра.***
Амелия сидела на ступеньке, погружаясь в воспоминания многолетней давности и не обращая никакого внимания на текущие по лицу слёзы. Она вспоминала… Вспоминала, как были счастливы они все, когда малышка Сьюзан наконец появилась на свет. Маленькое чудо, настоящее солнышко, радующее всех вокруг своей улыбкой… Мир любил Сьюзи, а Сьюзи любила этот мир, совсем ничего не боясь и радуясь каждому новому дню, но счастье и хрупкое равновесие оказались разрушены в один миг — когда на глазах у малышки зелёные огни заклинаний оборвали жизни её мамы и папы. Это и стало началом конца. Амелия помнила, как им было тяжело и больно, как малышка по ночам кричала, просыпаясь от кошмаров, и как окна в их доме разлетались одно за другим, а игрушки и мебель оказывались окутаны ярким огнём. Детская магия, контроль над которой был потерян девочкой после случившейся трагедии, представляла из себя очень, очень опасную и разрушительную силу. Старшая Боунс девочку не ругала, не отталкивала, старалась заменить ей обоих родителей, отогреть Сьюзи и подарить ей необходимую заботу, но малышка так и не смогла назвать свою тётю мамой. Впрочем, всё и без этого постепенно возвращалось в свою колею, но потом… Потом случилась та ночь, когда ее малышка обрела эту пугающую своими ужасами память. Девочка выла от боли на руках у Амелии, и самым страшным для женщины оказалось осознание того факта, что помочь своей уже дочери она ничем не может. Страх… Страх сейчас точно так же, как и год назад, наваливался на старшую Боунс невыносимой тяжестью, стискивая льдом её сердце, пробирался в самую глубину её души, заставляя захлёбываться слезами. От понимания, что может случиться непоправимое, Амелию просто трясло — даже закурить не получалось: руки дрожали так сильно, что вытащить сигарету из пачки возможным не представлялось. Чёртова магия оказалась абсолютно бесполезной, спасти её малышку, её родную доченьку были способны лишь магглы — те самые магглы, которых так презирал магический мир. Снова… Снова она оказалась не в силах помочь самому дорогому человеку. Снова ей оставалось лишь смиренно ждать, молясь о чуде, надеясь на самое лучшее и готовясь к самому худшему.
