В борьбе роковой

      Пенелопа Кристал считала себя любительницей романтики. Ей приходились по нраву робкие поцелуи за тёмными гобеленами, прогулки за руку под светом таинственной луны, обмен сладким шоколадом на День святого Валентина… Ей была нужна лишь любовь — такая, которую воспевали в песнях, такая, которая вдохновляла поэтов на искусство.       Вот и сейчас девушка стояла на самом краю Астрономической башни, любуясь светлячками крошечных звёзд и таинственно улыбаясь своим мыслям. Небо не было столь прекрасным в её городе — лишь тут, вдали от цивилизации, по ночам открывался потрясающий вид, не замереть в восхищении при виде которого было невозможно.       Пенелопа готовилась к встрече со своим возлюбленным, рыжеволосым мальчиком c факультета, на знаменах которого красовался величественный лев. Перси Уизли… Прошлое их свидание оказалось сорвано неприятным инцидентом с маленькой светловолосой первокурсницей, но злость мисс Кристал утихла очень быстро. Такой уж была эта девушка, огненный темперамент которой смешивался с её же ледяным спокойствием. Сплошные контрасты, полная непредсказуемость, способность постоять за себя, смешанная с желанием быть беззащитной и маленькой…       Ради сегодняшней ночи она постаралась на славу, заменив скучную школьную форму готического вида платьем, подчёркивающим её хрупкую фигуру. Чёрный цвет удивительно шёл её медного оттенка волосам, собранным в две косы, а тёмная помада на губах лишь добавляла образу девушки яркости и лёгкой небрежности.       Её рыцарь опаздывал, но прекрасная дама умела ждать, пусть это ожидание и пробуждало внутри неё лёгкое раздражение.

***

      Персиваль Уизли себя романтиком не считал.       Он вообще чувствовал себя очень странно, готовясь к свиданию со своей девушкой. Жгучая злость на Пенелопу и разочарование из-за прошлой встречи смешивались с желанием доказать Кристал, как же она ему на самом деле дорога. Поскольку руки Перси ближе к полуночи начали подозрительно подрагивать, он принял умиротворяющий бальзам — тот самый, отдающий лёгкой горечью на языке, дарующий смелость, распаляющий эмоции и подающийся на стол под кодовым названием «огневиски».       Дорога к башне оказалась неожиданно сложной: ноги после алкоголя так и норовили подкоситься, а перед глазами время от времени подозрительно плыло, что вынуждало старосту хвататься за холодные каменные стены. Поскольку каждая попытка упасть сопровождалась приглушёнными ругательствами и проверкой чистоты стёкол очков, на свидание Перси ожидаемо опоздал.       Огневиски действительно дарил смелость, провоцируя юношу на души прекрасные порывы, а поэтому возмущения Кристал были полностью проигнорированы: не обращая внимания на девушку, которая почему-то кричала «Отойди от меня» и «Отстань», Перси, от которого резко несло спиртным с едва ощутимыми нотками одеколона, полез к Пенелопе с поцелуями.       Удар коленкой куда-то в область его основного думающего органа стал новым подтверждением тому, что темперамент у его девушки удивительно вспыльчивый. Но так как староста Равенкло слегка промахнулась, задев бедро Перси, а не то, что она планировала задеть, эта боль лишь всколыхнула в Уизли злость.       Ярость на посмевшую сопротивляться Кристал моментально заглушила нежные к ней чувства. Зашипев, Перси схватился за запястье что-то пискнувшей девушки, сжимая её руку до боли, а затем рванул ворот её платья с такой силой, что на пол посыпались пуговицы, и тёмная ткань, опасно затрещав, поползла вниз, частично обнажая плечи равенкловки. Это напугало Пенелопу по-настоящему — она звонко взвизгнула, ошарашенная происходящим, и тут же получила первый удар.       Щёку обожгло болью, по языку моментально растёкся характерный привкус крови, а перед глазами на мгновение потемнело. Воспользовавшись этой заминкой, Перси вцепился в чёрную ткань одежды Кристал, без особого труда разрывая верхнюю часть платья и открывая вид на кружевное бельё, единственное, что находилось на девушке под основным нарядом.       В этот момент в голове Пенелопы мелькнуло острое сожаление о том, что подаренный отцом перцовый баллончик она с собой не взяла. Осознание того, что за кошмар сейчас произойдёт, подействовало, как обрушенная на голову ледяная вода — и в этот момент магия Кристал встала на защиту своей хозяйки.       Стихийные выбросы по большей части характерны лишь для детей, которые ещё плохо контролируют себя и свои эмоции, но в опасных для жизни моментах, в ситуациях, когда взрослый человек паникует, поддаваясь страху, его сила может выплеснуться в пространство непроизвольно, действуя наподобие мощного щита или любой другой вещи, в которой волшебник нуждается острее всего.       Пенелопе была необходима защита — и старосту Гриффиндора, вцепившегося в её плечи, просто отбросило от девушки в ближайшую стену. Кристал тут же схватилась за свою руку, на которой из-за хватки Уизли виднелись красные пятна, грозящие налиться в полноценные синяки, прикоснулась к украшающему запястье браслету, а затем на долю мгновения вскинула взгляд — и всё внутри неё замерло.       Перед ней находился не человек. Перед ней находился взбешённый зверь, который целился в её грудь судорожно сжатой в руках волшебной палочкой.       — Авада…       Окончание фразы девушка не услышала — слово «Кедавра» заглушил громкий хлопок аварийного портключа, а изумрудная вспышка разбилась о камни стены, так и не оборвав ничью жизнь.

***

      В приёмном отделение Мунго, как и обычно, царили шум и суматоха, но в один миг через щиты клиники, как раскалённый металл сквозь подтаявшее масло, прошла посторонняя аппарация — и все целители вскинулись, осознав, что кто-то мгновение назад воспользовался аварийным портключом, что происходило лишь в опасных для жизни ситуациях. Долю мгновения спустя на пол больницы рухнула находящаяся в шоке девушка, на вид — ещё совсем юная школьница, чья одежда была разорвана, частично обнажая тело. Ещё спустя миг пережитый страх сделал своё дело, и незнакомка, правая часть лица которой алела, словно после удара, во весь голос разревелась, закрывая лицо руками.       К ней тут же подбежал дежурный целитель, который, быстро проделав несколько пассов палочкой, облегченно выдохнул. Диагностика показала лишь незначительные травмы вроде синяков и лёгкую степень магического истощения, видимо, у девочки на фоне стресса случился выплеск стихийной магии.       Девушкой занялись подоспевшие целители и медиведьмы, которые и увели плачущую школьницу из приёмного покоя, накинув на её плечи пожертвованную кем-то лимонную мантию, а сам дежурный кинулся в сторону камина. В огонь полетела горсть летучего пороха, и мужчина, присаживаясь перед изумрудным пламенем, чётко произнёс:       — Министерство магии, департамент магических происшествий.

***

      Пока пришедшие навестить Сьюзи дети проводили время наедине со своей подругой, Амелия, Пандора и Августа неспешно прогуливались по парку больницы, успокаиваясь после всего произошедшего. Небо укутывали хмурые грозовые тучи, воздух казался влажным и тяжёлым, но пахло на улице очень приятно — свежестью, да и ветра особого не было, что не могло не радовать. Негромкий разговор вёлся о магглах, разнице между двумя мирами и о том, что магия оказалась далеко не всесильной.       На землю упали первые капли дождя, и считанные мгновения спустя началась мелкая, но противная морось, оставляющая на одежде дам россыпь мокрых пятен. Женщины, как и прочие находящиеся в парке люди, поспешили в сторону укрытия, поскольку на Лондон явно готовился с секунды на секунду обрушиться ледяной ливень.       Когда до входа в клинику оставались считанные шаги, Августа, вспомнив о чем-то важном, резко остановилась, поворачиваясь к мадам Боунс:       — Амелия, а что с Дамблдором-то после ареста случилось? Говорят, его феникс рассыпался пеплом. Я считала это слухами, но в кабинете директора не было ни клетки, ни самой птицы.       — Ох… — Амелия внезапно возвела взор к небу, смутившись, и Лавгуд с Лонгботтом тут же насторожились, готовясь внимательно слушать. — С Дамблдором та-а-ак неудобно получилось…  Перед невыразимцами неудобно. Наши решили его в ту же камеру засунуть, что и Маккошку бывшую, надеялись, что под его личиной тоже кто-то скрывается.       Боунс замолчала, собираясь с мыслями. Пауза затягивалась, но неловкое молчание решила прервать старшая Лавгуд.       — И что было дальше? — поинтересовалась Пандора, убирая пепельного цвета локон за ушко и глядя на соратницу с нескрываемым любопытством.       — Так вот… — моментально вернулась в реальность Амелия. Ей было достаточно тяжело сконцентрироваться на мыслях после всего пережитого стресса. Хотелось обнять малышку Сью, лечь на пол и заплакать, но вместо этого женщина продолжила рассказ: — Тщательно директора… бывшего директора не проверили, понадеявшись на его благоразумие, а он себе куда-то засунул артефакт типа пассивного портала. Они не очень удобные по форме — на огурец похожи, да и по размеру достаточно крупные, так просто не спрячешь. Светоч наш бывший каким-то образом — не будем обсуждать этот вопрос, дамы, у меня не самые приятные мысли возникают — умудрился пронести его в камеру.       — Хм… Но там же нет магии, — задумчиво произнесла Августа, слышавшая краем уха об этом таинственном артефакте из Отдела Тайн. Пандора кивнула, молча соглашаясь со словами леди Лонгботтом — она тоже об этом свойстве камеры знала.       — Да, — тяжело вздохнула Амелия. — Но полностью раздеться, сменив одежду на специальную мантию, и снять с себя абсолютно всё ведь просят не зря. Невыразимцы были возмущены — им пришлось отмывать камеру.       — Он что, обосрался? — не выдержав очередной напряжённой паузы, прямо спросила старшая Лонгботтом. Лавгуд скорбно поморщилась, живо и в красках представив себе эту сцену: на воображение она никогда не жаловалась.       — Да если бы… Он разорвался, как Пожиратель-смертник — от бомбарды, — с печалью в голосе сообщила Амелия. О чём именно она волновалась больше, о смерти Дамблдора или о том, что камеру впоследствии пришлось очищать от фрагментов тела, угадать было сложно. — Легко ушел, гаденыш.       — А в Хогвартсе кого постоянным директором тогда назначат, Гринграсса? — меланхолично поинтересовалась миссис Лавгуд, с тоской взирая на тучи, тьму которых время от времени рассекали кривые полосы молний.       — А давай тебя? — с внезапным азартом в голосе предложила Августа.       Пандора подавилась. Чем именно — история тактично умалчивает.