В борьбе роковой

      Кабинет доктора Грейнджера, светлый и просторный, выглядел достаточно строго, но атмосферу стерильности полностью разрушали разложенные тут и там игрушки. Одну из полок стеллажа наполняли книги, чьи яркие, необычного вида обложки сразу привлекали к себе внимание: все здесь было обустроено для того, чтобы маленькие пациенты Марка не боялись его и не пугались запланированных обследований. Даже на рабочем столе врача можно было заметить отголоски этой заботы: календарь украшали симпатичные стикеры, явно позаимствованные из какого-то детского журнала, а в стакане с канцелярией среди ручек и карандашей нашла своё место красочная погремушка, формой напоминающая цветок.       Впрочем, сейчас в кабинете доктора детей не было — напротив мужчины сидела лишь Амелия Боунс, которой мистер Грейнджер и объяснял ситуацию, напрямую касающуюся её теперь уже по законам дочки.       Официальное удочерение оказалось оформлено буквально моментально — отдел, занимающийся несовершеннолетними, просто подписал необходимые документы. После этого малышка Сью перестала быть сиротой, став дочерью Амелии в том числе и по бумагам, и вот теперь доктор объяснял женщине, чем всё произошедшее закончится для ее малышки.       — Девочка пережила инфаркт миокарда и последующую операцию, к тому же она долгое время жила с пороком сердца, это все имеет свои последствия. Сьюзан предстоит длительный восстановительный период, реабилитация, нужно будет контролировать диету, обеспечивать уход за малышкой, и не только в физическом, но и в моральном плане. Это будет очень непросто.       — Скажите, пожалуйста, а то, что доченька так близка с Гермионой… Это может помочь? — тихо, с надеждой в голосе спросила женщина, понимая, что с ее работой… Есть, конечно, домовики, но Сью будет банально тоскливо и скучно проводить дни напролет практически в полном одиночестве.       — Да, Гермиона это все знает, — кивнул доктор Грейнджер, понимая, к чему ведёт собеседница. — Но она тоже не самая взрослая девочка и вряд ли сможет без посторонней помощи обеспечить всё необходимое для Сьюзан.       — Это не проблема, — облегчённо улыбнулась Амелия. — В нашем мире существуют слуги — домовики, они же домовые эльфы, которые смогут помочь, нужен лишь человек, который будет раздавать команды.       — О, командовать Миона умеет, — доктор рассмеялся, постукивая карандашом по краю рабочего стола. — Впрочем, давайте спросим ее саму.       Амелия справедливо предполагала, что в Хогвартсе Сью будет окружена друзьями, и малышке будет не так тоскливо, как дома или в больнице. Продолжение обучения казалось вполне достойным вариантом, особенно после увольнения Дамблдора, Снейпа и фальшивой Минервы. Адекватной альтернативой являлся только уход с работы самой мадам Боунс, являющейся единственным на данный момент трудоспособным членом их маленькой семьи; они не относились к старой аристократии, так что заначка на чёрный день, конечно, имелась, но полными золота сейфами семья не обладала.       В кабинет спустя пару минут вошла Гермиона, которая сразу же, кажется, чисто на рефлексах воспользовалась резко пахнущим антисептиком. Благоразумная, спокойная не по возрасту девочка просто поражала Амелию.        — Дочь, — после взаимных приветствий доктор решил говорить прямо, объясняя девочке ситуацию максимально подробным образом. — Ты сможешь обеспечить своей подруге необходимый режим в школе?       — Будет сложно, — задумчиво ответила мисс Грейнджер, по привычке прикусывая губу. — Еще же учиться надо. Да и эти профессора-идиоты, простите, мадам Боунс…       — С профессорами проблем больше не возникнет — директором школы назначили Пандору Лавгуд, она быстро всё в порядок приведёт, — вмешалась в разговор поколений Амелия. — А вам со Сьюзи помогут домовики, магические слуги, обитающие в замке.       — Тогда смогу, конечно, — тут же заулыбалась Гермиона, которой тоже не хотелось расставаться с подругой, к тому же она чувствовала за свою однокурсницу ответственность — обожание и доверие Сьюзи имели обратную сторону. — Сью очень послушная, и если ее не будут пугать…       — Не будут, — тут же помрачнела женщина, нервно передёргивая плечами. — Потому что пугающим я лично Азкабан устрою.

***

      Пандора откинулась на спинку кресла, устало потирая переносицу и дожидаясь того момента, когда наконец подействуют обезболивающие зелья. Оставленные в роли своеобразного наследства документы, над которыми она корпела днями напролет, вызывали острое желание сжечь всю эту макулатуру, а вслед за ней и Министерство развеять по ветру.       «Может, министра сменить?» — устало подумала она и не сдержала нервного смешка.       Мгновением спустя камин озарился зелёным светом, и на тёмный ковер шагнула не менее измученная событиями последних дней Амелия, которой все эти сутки с трудом удавалось уловить драгоценные минуты сна. Две уставшие дамы, у которых не было сил даже на то, чтобы нормально поприветствовать друг друга, переглянулись и удивительно синхронно вздохнули.       Каким-то чудом сдержав острое желание спалить к Мордреду эти документы, миссис Лавгуд осторожно отложила стопку бумаг на край стола и уверенно потянулась к заначке с огневиски.       Под алкоголь дело пошло веселее, да и небольшая передышка определённо пошла дамам на пользу.       — Панди, — проговорила непривычно задумчивая и серьёзная Амелия, разглядывая янтарную с багряным отливом жидкость в своём бокале. — Мне нужно будет несколько домовиков, чтобы ходили за мисс Грейнджер по пятам и выполняли все, что она скажет.       — Не вопрос, — вздохнула Пандора, быстрым взмахом палочки добавляя этот пункт к приоритетным в созданный ею для упрощения работы список задач. — А зачем?       — Сью нужен специальный режим, чтобы… чтобы она выздоровела. Период реабилитации, восстановление… Сама понимаешь, — негромко произнесла Амелия. — Домашнее обучение — совсем не вариант, малышка будет сильно скучать по друзьям, особенно по Гермионе.       — Хм, а мисс Грейнджер справится со всем этим? — не менее задумчивым голосом поинтересовалась Пандора, привычным жестом заплетая волосы в высокий пучок и используя волшебную палочку вместо резинки. — Все-таки она тоже ещё ребенок.       — Ох… — Амелия нервно усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — Видела бы ты, как она за доченькой ухаживает…

***

      Мне всё ещё не разрешали вставать с постели, ухаживая за мной и постоянно проверяя моё самочувствие. Эта забота, признаться откровенно, была очень приятна. Время со мной все эти дни проводили Вождь Поттер и святая Грейнджер: они находились в палате почти круглосуточно, что нередко вызывало улыбки целителей и их помощников. Только иногда Гермиона выгоняла Гарри из комнаты, например, когда надо была меня «помыть» — то есть обтереть влажной губкой, это приходилось делать особенно часто в самом начале. А ещё Вождь Поттер всегда выходил, когда… Ну… Я, конечно, уже привыкла к судну, но каждый раз при его использовании все равно очень смущалась.       Повязку на моей груди спустя неделю или две заменили на «пластырь», а потом и вовсе разрешили мне помыться самостоятельно и нормальной водой. Ну, «самостоятельно» — это сильно сказано: святая Грейнджер помогла мне с водными процедурами, поскольку действовать в одиночку для меня оказалось весьма затруднительно.       А потом, еще какое-то время спустя, мне разрешили понемногу ходить.       Я почему-то думала, что после операции и постельного режима просто встану и без проблем начну двигаться сама, но вернуться к прежнему режиму оказалось очень тяжело. Для ходьбы у меня появилась небольшая тележка, на которую можно опираться и даже присаживаться, когда усталость становилась невыносимой. Лекарства тоже изменились, и все это в совокупности помогало мне медленно, шаг за шагом, восстанавливаться, потихоньку возвращаясь к привычной жизни.       Гарри и Гермиона… Они стали моими ангелами-хранителями. Они поддерживали меня, когда было сложно, и не позволяли мне опустить руки. Они постоянно были рядом, исцеляя меня своим теплом, своей заботой… Ну и приказами иногда тоже, если честно. Святая Грейнджер не слушала связанных с лечением капризов, она просто командовала, и я послушно подчинялась, понимая всю важность происходящего.       В один день папа святой — доктор Марк Грейнджер, так его звали — предупредил меня о скором возвращении на учёбу в Хогвартс. Я сильно испугалась, сразу же вспомнив все те ужасы, что поджидали студентов в замке, но святая Грейнджер сказала, что все будет хорошо, и я ей, конечно же, поверила.       Мама приходила ко мне очень часто, садилась рядом и между делом рассказывала свежие новости: о том, что в Хогвартсе теперь почти нет Уизли, что они выгнали профессора, который Ужас, и МакГонагалл, из-за которой мне было очень плохо. Мама поведала, что директором стала миссис Пандора, мама Луны, и теперь там совсем не страшно, потому что директор Лавгуд всех защищает.       Я и сама постепенно стала чувствовать уверенность, словно страх по крупице исчезал, растворяясь в окружающей меня заботе. В конце концов, мама и Гермиона — святые, они точно знают, как правильно. Я начала готовиться к Хогвартсу, правда, даже многие дни спустя после начала лечения мне бывало трудно самостоятельно поесть, я могла устать после долгой ходьбы, но святая Грейнджер говорила, что это решаемо, и, если будет нужно — она меня сама покормит, переоденет и в угол… Ой… Нет, это она не серьёзно, оказывается.       Гарри любил проводить со мной время за увлекательными и новыми для меня играми, а ещё он часто называл меня «малышкой», хотя это я была немного старше. Вождь Поттер оказался озорным, весёлым и часто в шутку защищал меня от Гермионы, а та подыгрывала, изображая возмущение и щекоча его в качестве мести. Они никогда не задевали и не оскорбляли друг друга всерьез, и мне почему-то казалось, что в их взглядах часто мелькала странная нежность, смешанная с чем-то очень искренним и щемящим душу. Видимо, не зря алая нить Судьбы связала друг с другом именно их двоих.