Империя Льда и Пламени

Прошедшие пятнадцать дней стали апофеозом напряжённой подготовки, финальным рывком перед моей первой маленькой войной. Каждый час был расписан с максимальной эффективностью, превратившись в беспощадный конвейер по совершенствованию тела, разума и магической силы. Я не просто готовился к войне — я строил себя заново, кирпичик за кирпичиком, доводя каждую характеристику до предела текущих возможностей. Итогом этого титанического труда стал мой обновлённый статус, цифры в котором говорили сами за себя: «Статус» Жизненная Сила: 2800 / регенерация 1500 в час Магическая Сила: 8100 / регенерация 2400 в час / тип Мана «Характеристики» Сила: 250 Ловкость: 215 Выносливость: 280 Интеллект: 360 Мудрость: 450 Уровень энергетического ядра: 3 Очки душ: 0 — Неплохо, — пробормотал я, глядя на цифры. — Совсем неплохо. Ещё пара таких рывков — и я смогу в одиночку выходить против небольшой армии. Мой физический прогресс был наглядным результатом применения научного подхода к тренировкам, помноженного на фантастические возможности моей системы. Я отказался от хаотичных нагрузок в пользу строгой периодизации. Мой тренировочный цикл был разбит на три чётких микроцикла, каждый продолжительностью трое суток. Первый микроцикл был посвящён развитию чистой силы. В эти дни я работал с максимальными весами, выполняя малое количество повторений в каждом подходе. Моими основными инструментами были массивные гантели и гири, отлитые из чистейшего местного железа с добавлением углерода для твердости в собственной кузнице. Каждая такая гантель весила более тонны, и моей задачей было поднять её на вытянутой руке определённое количество раз. — Артур, ты с ума сошёл? — спросила Катарина, наблюдая за моими тренировками с круглыми глазами. — Это же... это же целый дом весом! — Почти, — ответил я, с лёгкостью подбрасывая гантель в воздух и ловя её одной рукой. — Но дом пока не подниму. Надо ещё потренироваться. — У тебя крыша поехала, — констатировала она и ушла тренироваться с мечом, на всякий случай держась подальше от места моих упражнений. Я экспериментировал с хватами, углами и траекториями движения, чтобы нагружать мышцы под разными углами и избегать адаптации. Тело должно было постоянно удивляться, только так оно росло. Второй микроцикл фокусировался на взрывной силе и мощности. Здесь в ход шли самодельные снаряды: каменные ядра весом от двухсот до пятисот килограммов, которые я метал на дальность, и мой главный инструмент — «Молот Гефеста». Это была не просто кувалда, а инженерное сооружение: двуручный молот с головой весом под восемьсот килограмм, насаженной на длинную, упругую рукоять из особой породы дерева, окованную сталью. — Бора, — позвал я однажды, когда отрабатывал удары этим монстром. — Дай оценку. Бора, стоявший в безопасном отдалении, только покачал головой. — Молодой господин, я даже близко не подойду. Вы этим молотом можете стену снести. — В том и идея, — усмехнулся я, делая очередной замах. Воздух буквально свистел, рассекаемый чудовищной массой. Упругость рукояти заставляла меня прикладывать усилие не только для подъёма, но и для контроля за махом и отдачей, что невероятно нагружало все стабилизирующие мышцы корпуса. После часа таких упражнений тело горело огнём, но я чувствовал, как сила растёт с каждым днём. Третий микроцикл был посвящён силовой выносливости. Здесь главным снарядом был «Щит Аякса» — монолитный лист закалённого металла толщиной в ладонь и весом в полторы тонны. Я не просто поднимал его; я совершал с ним длительные марш-броски по периметру лагеря, отрабатывал с ним стойки и перемещения, имитируя бой за стеной щитов. — Ты похож на черепаху-переростка, — прокомментировала Катарина, когда я в очередной раз прополз мимо неё с этой громадиной на спине. — Зато какую черепаху, — пропыхтел я в ответ. — Панцирь полторы тонны весит. Это создавало немыслимую нагрузку на ноги, плечевой пояс и сердечно-сосудистую систему. Завершался каждый трёхдневный блок днём активного восстановления, который включал в себя интенсивную растяжку, базовую гимнастику и медитацию для упорядочивания мыслей и анализа ошибок прошедшего цикла. Именно такая система, а не бездумное качание железок, позволила моим физическим характеристикам расти в геометрической прогрессии. С магией всё обстояло сложнее. Первоначальный метод, заключавшийся в простом опустошении и последующем медленном восстановлении магического резервуара, быстро исчерпал свою эффективность. Он был слишком медленным и неэффективным, требуя многих часов пассивной медитации для мизерной прибавки к параметрам. — Система, — мысленно обратился я. — Есть варианты ускорить рост магических характеристик?

«Наиболее эффективный способ — поглощение душ. Перенаправляйте все очки душ в характеристики, отвечающие за магическую силу и мудрость. Это даст максимальный прирост в кратчайшие сроки.»

— То есть мне нужно убивать, — вздохнул я. — Много убивать.

«Да, хозяин. Это цена силы.»

Я принял трудное решение: перенаправить все очки душ в те характеристики, которые отвечают за усиление маны. И для этого мне предстояло многих убить. Однако я сразу осознал, что бездумное убийство — путь к катастрофе. Оно могло привлечь внимание могущественных существ, которые состоят в той самой теневой организации, о которой мне пока было известно слишком мало. Поэтому я разработал строгий протокол охоты. Моими целями были исключительно враждебные существа, не представляющие ценности для города и близлежащих территорий: бандиты, наёмники и дотракийцы, грабящие караваны. Каждую вылазку я планировал как спецоперацию: разведка, засада, молниеносное устранение цели и быстрое отступление. — Бора, — сказал я как-то вечером, разворачивая карту. — Вот здесь, — я ткнул пальцем в точку на окраине, — банда разбойников. Человек двадцать. Терроризируют торговцев. Завтра ночью их не станет. — Вы пойдете один как и всегда? — нахмурился Бора. — Один. Мне нужна практика. И... кое-что ещё, — я не стал уточнять про очки душ. Это было не для его ушей. На следующее утро я вернулся в лагерь чуть более уставшим, но с удовлетворённой улыбкой. Двадцать три очка душ пополнили мой счёт. Банды больше не существовало. Это был двойной выигрыш: я очищал подконтрольные территории от мусора, повышая безопасность и свою репутацию среди местных, и получал ценнейший ресурс для роста — Очки Душ. Отдельным и крайне важным направлением были тренировки с моими спутницами. Следуя совету Системы, я регулярно передавал свою жизненную энергию Катарине, чтобы удерживать её сущность под контролем. Процесс этот требовал максимальной близости: либо многочасовые объятия, либо более прямой обмен. Катарина выбрала вариант пить мою кровь. По её словам, ей так проще и приятнее чувствовать связь. — Ты уверена, что это нормально? — спросил я в первый раз, когда она приникла к моему запястью. — Ммм, — промычала она, не отрываясь. Через минуту отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Вкусно. И сила... она течёт, понимаешь? Как будто я становлюсь целой. Со стороны это выглядело необычно, но результат того стоил — её сознание оставалось чистым, а сила становилась управляемой и безопасной для окружающих. Мы также прекрасно проводили время с практикой на мечах, где она училась сражению. — Держи выше, — командовал я, парируя её выпад. — Не открывайся. Локоть ближе к телу. — Угу, — кивала она, и снова бросалась в атаку с упорством, достойным восхищения. С Люкс же всё обстояло иначе, хотя и не менее интенсивно. При малейшем тактильном контакте её тело жадно поглощало мою ману, мгновенно трансформируя сырую энергию в чистый, целительный Свет Жизни. Проблема в том, что её собственный магический резервуар слишком мал и хрупок — он мгновенно переполнялся, вызывая болезненную обратную связь и замедляя весь процесс до черепашьей скорости. — Ой, — пискнула она в первый раз, когда я попробовал дать ей побольше энергии. — Щиплет. Чтобы избежать этого, нам приходилось растягивать сеансы на несколько часов, в течение которых я медленно, капля за каплей, переливал в неё энергию, а она тут же её перерабатывала и рассеивала в виде мягкого сияния. И, признаться, я не могу сказать, что это мне в тягость. Мне нравилось это спокойное единение, тишина, нарушаемая лишь ровным гулом магии, и ощущение тепла, исходящее от её кожи. А по её счастливой, блаженной улыбке и тому, как она расслабленно прижималась ко мне, я был уверен — ей это нравится ничуть не меньше. Эти долгие часы близости не просто повышали её силу; они сплетали между нами незримые нити доверия и взаимопонимания, делая нас настоящими партнёрами. — Артур, — прошептала она однажды, когда мы сидели вот так, окружённые мягким свечением. — Спасибо тебе. За всё. — Не за что, — ответил я, гладя её по волосам. — Мы ведь одна команда. Я также пытался усилить Бору, но у него отсутствовало энергетическое ядро, а создание его в телах других людей — задача не из лёгких. Я придумывал разные подходы, но ни один из них пока не дал ощутимого результата. — Не расстраивайтесь, молодой господин, — сказал Бора, видя моё разочарование. — Я и без магии неплохо справляюсь. Вон, — он кивнул в сторону тренировочной площадки, где его бойцы отрабатывали удары, — этих я чему-то да научил. — Знаю, — вздохнул я. — Просто хотел дать тебе больше. — Всему своё время, — философски заметил он. Я кивнул. Действительно, сейчас нужно сосредоточиться на плане захвата Толоса. Бора остаётся надёжным союзником, и даже без магии он представляет значительную боевую силу. Возможно, со временем я смогу найти способ создать энергетическое ядро и для него, но пока это оставалось в списке долгосрочных целей. Мой план по захвату Толоса с каждым днём обретал всё более сложные и продуманные очертания, превращаясь из общего замысла в детализированную стратегию, учитывающую малейшие нюансы предстоящей операции. Каждое утро начиналось с тщательного изучения обновлённых карт города, на которые я наносил последние данные разведки, отмечая перемещения вражеских патрулей, изменения в системе обороны и потенциальные слабые места, которые можно было бы использовать для проникновения. Я проводил длительные совещания с командирами подразделений, где мы скрупулёзно разбирали различные варианты развития событий, от идеального сценария быстрой победы до планомерного отступления в случае непредвиденных осложнений. — Если они блокируют нас здесь, — я ткнул в точку на карте, — мы отходим к этим двум точкам и держим оборону, пока основные силы не обойдут их с флангов. Каждому из моих доверенных соратников были поставлены чёткие и конкретные задачи, соответствующие их умениям и способностям. Бора, как самый опытный и сильный воин, возглавил штурмовые группы, отвечая за прорыв наиболее укреплённых позиций противника. Мы провели серию интенсивных ночных учений, отрабатывая слаженность действий в условиях плохой видимости, доводя до совершенства каждый манёвр, каждый шаг наших бойцов. Солдаты учились взаимодействовать в полной темноте, полагаясь только на заранее оговорённые сигналы и свою подготовку. — Левая группа, замереть! — командовал Бора. — Правая, обход. Тихо, тихо... Есть! Эти тренировки были изнурительными, но они закаляли дух войска и повышали их уверенность в собственных силах. Я лично следил за каждым этапом подготовки, внося коррективы и давая указания, чтобы к моменту начала операции каждый знал свою роль и был готов выполнить её безупречно. И вот настал тот долгожданный день, когда все наши приготовления должны были пройти проверку реальностью. Глубокой ночью, когда луна скрылась за плотными тучами и город погрузился в непроглядную тьму, был дан сигнал к началу операции. Первыми в действие вступили ассасины — группа из десяти опытных убийц, бесшумно растворившихся в лабиринте узких улочек Толоса. Их задачей было точечное устранение ключевых фигур правящей верхушки, чтобы посеять панику и дезорганизацию в стане врага перед основным штурмом. Я ждал их возвращения, сидя в импровизированном штабе и глядя на догорающую свечу. Время тянулось мучительно медленно. Бора вернулся ровно через двадцать минут после начала операции, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась напряжённость. — Докладывай, — коротко бросил я. — Четыре цели ликвидированы, — начал он ровным голосом. — Одна тяжело ранена, но добить не удалось — усиленная охрана, пришлось отступить. Остальные укрылись в укреплённых резиденциях. Мы потеряли одного. Я сжал кулаки. — Кто? — Ленс. Его нашли в переулке. Тело изрешечено клинками, но он успел выполнить свою часть плана. — Похороним с высшими воинскими почестями, — сказал я тихо, но твёрдо. — Его жертва не будет напрасной. Следующей целью нашего наступления стал Касим, самый влиятельный работорговец Толоса, державший в страхе весь центральный район города. Его владения напоминали настоящую крепость: высокие каменные стены с постоянными патрулями наверху, усиленные караулы у каждых ворот и, по слухам, хитроумные магические ловушки, расставленные в коридорах и на подступах к особняку. — Касим, — пробормотал я, глядя на его особняк с крыши соседнего здания. — Ну, держись. Против моих солдат, прошедших суровые тренировки и экипированных лучшим оружием, какое я мог достать, даже эта защита не устояла. Всего за тридцать минут интенсивного боя район был полностью зачищен от его людей. — Прорыв! — закричал один из бойцов, врываясь во внутренний двор. — Зачищайте всё! — приказал Бора, раздавая указания направо и налево. Ключом к этому успеху стала проведённая накануне операция по выявлению и ликвидации всех шпионов и предателей в наших собственных рядах враги оказались слепы и глухи, не сумев вовремя предупредить друг друга о надвигающейся угрозе и скоординировать сопротивление. Наибольшее и самое ожесточённое сопротивление мы встретили в секторе, контролируемом Хероном, богатейшим торговцем города. Его солдаты, подкупленные щедрыми обещаниями золота и посмертной славы, сражались с фанатичной яростью, предпочитая смерть малейшему отступлению. — Они не сдаются! — крикнул один из моих командиров, вытирая пот с лица. — Значит, умрут, — ответил я холодно. Нам пришлось буквально прорываться через горы их тел, не останавливаясь и не замедляясь, ведь любая задержка могла позволить оставшимся господам опомниться и организовать сопротивление, что стоило бы нам неизмеримо больших потерь и, возможно, сорвало бы всю операцию. Всё это время я находился в самой гуще боя, скрытый под неприметной, испещрённой повреждениями бронёй простого пехотинца. Моей непосредственной задачей на этом этапе операции был не тактический контроль, а личный сбор Очков Душ. Каждый убитый мной враг, каждый поверженный стражник приносил мне бесценную, струящуюся холодной энергией душу. Я чувствовал, как они впитываются в меня, наполняя силой. К концу той кровавой ночи их набралось уже двести восемьдесят девять. — Неплохо, — пробормотал я, оглядывая поле боя, усеянное телами. — Но мало. Впереди оставались ещё восемь непокорённых районов города, и я твёрдо намеревался собрать достаточное количество душ, чтобы совершить качественный скачок в развитии, подняв энергетическое ядро сразу до пятого уровня, минуя четвёртый. Наша общая тактика была до безобразия простой, но пугающе эффективной: молниеносный, сокрушительный удар по заранее выявленному слабому месту в обороне противника, тотальная зачистка территории от любой враждебной силы, короткий — не более тридцати минут — перерыв для перевязки ран, смены снаряжения и короткого отдыха, и немедленный переход к следующей цели. — Воды! — хрипели бойцы в короткие минуты передышки. — Перевязочные материалы сюда! — кричали лекари, мечась между ранеными. — Ещё пять минут, — командовал я. — И снова в бой. Держитесь, ребята. За одну ночь нам удалось полностью зачистить семь крупных территорий, четыре из которых остались без своих правителей, обезглавленные нашими ассасинами ещё до начала основного штурма. Оставшиеся в живых трое господ, объятые животным страхом и паникой, инстинктивно попытались объединить свои уцелевшие силы в последнюю отчаянную линию обороны, но их решение запоздало — стратегическая инициатива была безраздельно в наших руках. Кульминацией всей кампании стало генеральное сражение, развернувшееся двумя днями позже, когда их объединённая, но деморализованная армия наконец выступила нам навстречу на улицах города. — Стройся! — орали их командиры, пытаясь навести порядок в рядах. — Щиты вперёд! — Копейщики, ко мне! — вторили им другие. Я стоял в первых рядах, всё ещё скрытый под простой бронёй. Вокруг меня кипела битва — звон мечей, крики раненых, топот тысяч ног по булыжной мостовой. И в самый разгар этой яростной сечи произошло нечто, чего никто не ожидал. Сын одного из господ, молодой щеголь, которого я месяц назад обработал заклинанием Контроля Разума, внезапно выхватил кинжал и вонзил его в спину собственному отцу. — Что... что ты делаешь, мальчик?! — закричал старик, падая на колени. — Прости, отец, — бесстрастно ответил тот, вытирая кинжал о плащ отца. — Так надо. Затем он развернулся и с тем же бесстрастным лицом набросился на дружков отца, сея в их рядах невообразимый хаос, панику и неразбериху. Вражеские шеренги смешались, солдаты перестали понимать, кто друг, а кто враг. Командиры орали друг на друга, пытаясь понять, что происходит, но было уже поздно. — В АТАКУ! — заревел я, срывая с себя шлем и врываясь в самую гущу врагов. Мои воины, воодушевлённые этим внезапным предательством в стане противника и моим появлением, ринулись в решающую атаку и довершили разгром. Вся эта авантюра с сыном одного из господ произошла из-за того, что меня где-то месяц назад пригласили на собрание местной знати. Я долго думал, стоит ли идти, но в итоге решил принять приглашение, чтобы изучить будущих противников в их естественной среде. — Скукотища, — бормотал я, пробираясь сквозь толпу разодетых аристократов. — Самодовольные индюки. Уже в первые минуты стало ясно, что эти самодовольные аристократы представляли собой худшее, что может породить система неограниченной власти — циничные, развращённые богатством ублюдки, обсуждавшие рабов и доходы с откровенным пренебрежением к простым людям. Я стоял в тени у стены, наблюдая за этим отвратительным зрелищем и размышляя о целесообразности немедленной расправы, когда ко мне приблизился молодой щеголь — отпрыск одного из самых влиятельных господ. — Эй, ты! — окликнул он меня, даже не потрудившись узнать имя. — Подойди-ка сюда. Я подошёл, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Чего изволите? — Ты, видимо, прислуга? — он окинул меня презрительным взглядом. — Вино мне принеси. И поживее, быдло. — Вино? — переспросил я спокойно. — Сейчас. Когда я вернулся с бокалом, он даже не посмотрел на меня. Просто протянул руку, взял вино... и вдруг, с издевательской ухмылкой, попытался вылить его мне на голову. — Стой смирно, холоп, — процедил он. Но я не собирался это терпеть. В тот же миг, когда он замахнулся, я мысленно активировал заклинание Контроль Разума. Его рука замерла в воздухе. Глаза на мгновение остекленели, а потом... улыбка исчезла, сменившись пустым, покорным выражением. — Слушаю и повинуюсь, господин, — прошептал он одними губами, чтобы никто не услышал. — Вот так-то лучше, — усмехнулся я, принимая у него бокал. — А теперь иди и делай вид, что ничего не произошло. Я свяжусь с тобой позже. С этого дня он стал моим тайным агентом в стане врага, регулярно передавая ценнейшие сведения о планах и слабостях правящей верхушки. Это магическое воздействие оказалось даже более эффективным, чем я предполагал — оно не просто подчиняло волю, но фундаментально переписывало личность, стирая прежние привязанности и цели. Единственным смыслом существования моего нового слуги стало беспрекословное повиновение моим приказам, даже ценой собственной жизни. — Интересно, насколько далеко это заходит? — задумался я однажды и решил провести эксперимент. — Порежь себе руку, — приказал я мысленно. Он немедленно выхватил кинжал и полоснул себя по предплечью, даже не поморщившись. Кровь закапала на пол, а он стоял с тем же пустым, спокойным выражением лица. — Достаточно, — остановил я. — Заживи. Инстинкт самосохранения полностью отключился. Это было пугающе, но невероятно эффективно. Ровно через шесть часов непрерывного, ожесточённого сражения я стоял на центральной площади Толоса. Вокруг меня ликовали горожане, сбрасывая оковы и обнимая друг друга. Где-то в стороне слышался приглушённый ропот пленных, которых сгоняли в колонны. Я поднял руку, призывая к тишине. Толпа постепенно затихла, все взгляды устремились на меня. — Отныне, — провозгласил я громко, чтобы слышали все, — я, Артур, объявляю себя единственным и полноправным правителем этого города! Толпа взорвалась криками. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто орал от восторга. — Моим первым и главным указом, — продолжил я, когда шум немного стих, — становится полная и безоговорочная отмена системы рабства! Отныне в Толосе нет рабов! Есть только свободные люди! На площадь обрушилась такая волна криков и аплодисментов, что, казалось, стены задрожали. Люди падали на колени, целовали землю, обнимали друг друга. Неделю спустя тела последних упрямых работорговцев, пытавшихся сопротивляться новому порядку, висели на главных воротах города в назидание всем. А тысячи освобождённых людей со слезами на глазах присягали мне на верность, клятвенно обещая служить верой и правдой. — Кто ты? — спросил меня старик с глубокими морщинами на лице, когда я проходил мимо. — Артур, — ответил я. — Просто Артур. — Нет, — покачал он головой и вдруг улыбнулся беззубым ртом. — Ты Разрушитель Цепей. Тот, кто вернул нам свободу. Они сами, без всякой моей подсказки, нарекли меня этим именем. Я принимал его с чувством законной гордости и ответственности за их судьбы. Цена этой победы оказалась высокой — мы потеряли около сотни хороших бойцов. Но мы похоронили каждого как настоящего героя, павшего за правое дело. Я стоял у братской могилы и смотрел на ряды свежих холмиков. — Спите спокойно, ребята, — сказал я тихо. — Вы сделали своё дело. Дальше я сам. А я, помимо стратегически важного города с его ресурсами и верным населением, приобрёл девятьсот пятьдесят четыре Очка Душ. И получил от Системы новое, многообещающее заклинание в награду за выполнение второй важной миссии.