Империя Льда и Пламени

Мы остались вдвоём в огромном пустом зале, и только сейчас я смог по-настоящему рассмотреть её. Серебристые волосы, фиолетовые глаза — классические черты Таргариенов, но в ней они смотрелись не как проклятие древней крови, а как дар. Тонкие черты лица, бледная кожа, хрупкая фигура — и при этом во взгляде чувствовалась такая сила, что я невольно улыбнулся. — Ты не такая, как я ожидал, — сказал я держа её за руку. — А ты именно такой, как я ожидала, — ответила она, и в её голосе не было страха. Только тихое, глубокое волнение. — Тысячу раз представляла эту встречу. Но реальность оказалась лучше чем в моих мечтах. — Комплименты с самого начала? — усмехнулся я. — Так я и возгордиться могу. — Ты уже должен быть привычен к комплиментам, — она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли подхалимства. — Мне Золотые Мечи много о тебе рассказывали по крайней мере то что они знали пока мы все ждали тебя. — И что же они рассказывали? — Что ты убил бога войны. Что у тебя три дракона. Что ты освобождаешь рабов и строишь империю быстрее, чем кто-либо успевает осознать. Она сделала паузу. — И что у тебя много жён. — А, это, — я небрежно махнул рукой. — Да, есть немного. — Немного? — она приподняла бровь. — Мне говорили, что их больше десятка. И все они богини. — Почти все, — поправил я. — Некоторые пока в процессе становления Богиней. Дейнерис тихо рассмеялась. Смех у неё оказался приятным и нежным. — Ты не похож на тирана, каким тебя рисуют враги. — А ты не похожа на пешку, какой тебя считал брат да и наверное ты сама — ответил я. — И знаешь что? Это замечательно. Я подвёл её к большому резному креслу у камина, но сам сесть не предложил — вместо этого присел на подлокотник, оказавшись совсем рядом. — Расскажи о себе, — попросил я. — Не то, что думает твой брат. Не то, что говорят слухи. Ты. Она задумалась на мгновение. — Я… я не знаю, кто я, — призналась она тихо. — Всю жизнь меня таскали по городам как приложение к Визерису. То я была его сестрой, то его пешкой, то его надеждой на союз с кхалами. Никто никогда не спрашивал, чего хочу я. — А чего ты хочешь? Она посмотрела мне прямо в глаза. — Дом. Семью. Право быть не просто «последней Таргариен», а собой. — Её голос дрогнул. — Я устала бегать. Устала бояться. Устала быть разменной монетой. — Больше не будешь, — сказал я просто. — Теперь ты под моей защитой. И, кстати, о доме и семье… — я усмехнулся. — Хочешь кое-что увидеть? — Что? — она удивилась. — Кое-кого, с кем тебе обязательно нужно познакомиться. Но здесь им тесно. Позволишь перенести тебя в одно особенное место? Дейнерис колебалась лишь мгновение. — С тобой — куда угодно. Я взял её за руку, сосредоточился и через секунду мы уже стояли посреди бескрайнего простора моего Домена. Небо здесь переливалось фиолетовыми и золотыми оттенками, а вдалеке виднелись очертания дворца, который я создал. — Где мы? — Дейнерис оглядывалась с изумлением, пытаясь осмыслить, что происходит. — Это… магия? — Это мой Домен, — объяснил я. — Моё личное пространство, карманная вселенная, подчинённая только моей воле. Здесь я храню самое ценное. — Самое ценное? — переспросила она. Я усмехнулся и свистнул. Сначала послышался гул — низкий, вибрирующий, от которого задрожал воздух. Потом из-за горизонта, заслоняя полнеба, показались они. Три исполинские фигуры. Драконы. Первый — фиолетово-чёрный, с крыльями, которые, казалось, могли накрыть целый город. Второй — глубокого чёрного цвета, с серебристыми узорами, переливающимися как звёздное небо. Третий — чёрный с кроваво-красными прожилками, от которого веяло такой мощью, что даже воздух вокруг него искрил. Они были огромны. Больше любого дракона, о котором когда-либо писали в летописях. Больше Балериона, больше Вхагар, больше всех, вместе взятых. Когда они приземлились рядом с нами, земля содрогнулась. Дейнерис застыла, глядя на них с благоговейным ужасом. Её губы шевелились, но звука не было. — Это… это… — Знакомься, — я указал на фиолетово-чёрную. — Это Дей. Самая активная и любопытная. — вторая, чёрная с серебром, лениво приоткрыла один глаз, — Эль. Задумчивая, любит наблюдать. — третья, чёрная с красным, гордо расправила крылья, — Вез. Самая серьёзная и рассудительная. — Они… они огромные, — прошептала Дейнерис. — Я читала о драконах. О Балерионе, который мог проглотить мамонта целиком. Но эти… — Балерион рядом с ними показался бы ящерицей, — усмехнулся я. — Они росли в Домене, в условиях идеальной магической концентрации. И они не просто драконы. Они — мои дети, можно сказать. — Дети? — Ну, не в прямом смысле, — поправился я. — Но они связаны со мной магией с самого рождения. И, кстати, совсем скоро они смогут превращаться в людей. Дейнерис перевела на меня потрясённый взгляд. — Драконы… превращаются в людей? — Умные драконы — да, — я подмигнул. — У меня вообще всё не как у людей. Жёны-богини, драконы-оборотни, личное измерение в душе… добавим это в список «странные факты об императоре». — Богини? — она ухватилась за это слово. — Ты говорил, твои жёны — богини. Это правда? — Почти каждая из них, — подтвердил я. — Катарина — Богиня Жизни. Люкс — Богиня Света. Леона — Богиня Земли и Справедливости. Сона — Богиня Воды и Музыки. Сара — Богиня Войны. Миссандея — Богиня Знаний и Мудрости. Ашара — повелительница земель Волантиса. Мелисандра — моя главная жрица. Нисса — прошлая жена легендарного героя Азора Ахая, Шара Морская звезда очень сильная ведьма и глава моей магической академии и Акали — Богиня Смерти, моя телохранительница, которая сейчас отдыхает в Домене после… эм… долгого ожидания. Дейнерис смотрела на меня с таким выражением, будто у неё сейчас голова взорвётся от информации. — И все они… твои жёны? — Да — усмехнулся я. — Некоторые пока в процессе. Гарем — собирать его дело не быстрое, знаешь ли. — Гарем из богинь, — медленно проговорила она. — Ты собрал гарем из богинь. — А ты думала, я просто так империю строю? — я рассмеялся. — Нужно же было как-то заполнять свободное время между завоеваниями. Дейнерис покачала головой, но в её глазах плясали смешинки. — Ты не перестаёшь удивлять. — Это только начало, — пообещал я. Драконы, поняв, что представление окончено, взмыли в небо и скрылись за горизонтом, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха. Так вот, о деле. — О деле? — она приподняла бровь. — Через несколько лет, когда я закончу завоёвывать Эссос, нам нужно будет посетить Вестерос там как раз будут происходить интересные события и мне не терпится в них поучаствовать и встретить тамошних людей. — Вестерос? — её глаза вспыхнули таким огнём, что я почти физически ощутил жар. — Ты — последняя Таргариен с правами на трон Визериса я не считаю. У меня самая большая армия в мире, три дракона, которые скоро станут настолько сильными что смогут превращаться в людей, и жуткое любопытство что там вообще творится за Узким морем. Мы отправимся туда вместе. Но не сейчас. Сначала нужно навести порядок здесь а потом после Вестероса наверное пойдем изучать остальные континенты. — Ты хочешь… предложить мне трон? — в её голосе звучало такое неверие, будто я предложил ей луну с неба. — Я хочу, чтобы у тебя был трон поправил я. — А будешь ты на нём сидеть или мы придумаем что-то другое решим позже. Главное сейчас, что ты больше не одна. Я сделал паузу, всматриваясь в неё. Нет, не просто всматриваясь я смотрел сквозь ткань реальности, туда, где пульсировала её истинная сущность. И то, что я видел, заставило меня улыбнуться. — Скажи, Дейнерис, — начал я, меняя тон и тему, а ты никогда не замечала за собой ничего странного? Когда была рядом с огнём? Она нахмурилась, не понимая, к чему я клоню. — В смысле? — Ну, например, — я подошёл ближе, — ты чувствовала, что становишься сильнее? Бодрее? Или может быть… — я сделал паузу, — ты замечала, что огонь тебе не вредит? Что высокие температуры не обжигают твою кожу? Дейнерис замерла. В её глазах мелькнуло что-то… — Откуда ты… — начала она, но осеклась. — Я вижу особую ауру вокруг тебя, Дейнерис, — сказал я спокойно. Ты не просто Таргариенка с драконьей кровью. Ты — нечто гораздо большее. Она молчала, переваривая мои слова. Потом медленно, словно вспоминая что-то давно забытое, произнесла: — Когда я была маленькой… мы жили в одном доме в Тироше. Случился пожар. Я помню, как горели стены, как кричали люди… а я стояла в коридоре, и пламя лизало моё платье. Но мне не было больно. Совсем. Я просто смотрела на огонь и чувствовала… тепло. Уют. Как будто он звал меня. Она подняла на меня глаза. — А в Пентосе, когда Иллирио устроил приём, я случайно коснулась горящего факела. Обожглась? Нет. Даже следа не осталось. Визерис сказал, что мне повезло. Но я знала… знала, что это не везение. — Ты права это не везение, — подтвердил я. — Это твоя природа. Твоя суть. Я взял её руку и поднёс к небольшому огоньку, который создал на своей ладони. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Не бойся сказал я. — Просто доверься мне. Она медленно опустила пальцы прямо в пламя. И улыбнулась. Улыбнулась, потому что огонь не жёг её. Он ласкал, обнимал, танцевал вокруг её кожи, словно признавая свою госпожу. — Видишь? — я погасил огонь. — Ты не просто Таргариен. Ты — Богиня Огня. Чистого, первозданного пламени, из которого когда-то родились драконы и сама Валирия. Оно всегда было в тебе. Просто ждало своего часа. Она замерла, пытаясь осмыслить услышанное. — Богиня… я? Но как? Почему? — Не знаю всех подробностей, — честно ответил я. Но я думаю мир сам выбрал тебя, когда старые боги умерли. Но я вижу это чётко: ты не человек, Дейнерис. Ты — воплощение огня. И когда-нибудь, когда ты прикоснёшься к своей истинной сути… мир содрогнётся. — Когда-нибудь? — переспросила она. — Не сейчас? — Не сейчас, — подтвердил я. — Пробуждение богини сложный процесс и что самое главное опасный. Без должной подготовки ты можешь просто сгореть. Или сжечь всё вокруг. А у меня на тебя большие планы. Так что сначала знакомство с моей семьёй, привыкание к мысли, что ты не просто девочка-изгнанница, а целая Богиня. Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. — Ты правда думаешь, что у нас есть шанс? В Вестеросе? Что нас примут? Я посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Дейнерис, я только что показал тебе трёх драконов, каждый из которых больше Балериона раза в четыре. Я убивал богов. У меня армия, которая завоёвывает города, потому что люди просто падают на колени, когда видят меня. И ты спрашиваешь про шансы? Она закусила губу, понимая, как глупо прозвучал вопрос. — Просто… я всю жизнь мечтала об этом. И привыкла, что мечты не сбываются. — Привыкай к новому, — я подмигнул. — У меня они сбываются. Даже самых безнадёжные. — И что, ты правда думаешь, что они просто… склонятся? Все эти лорды, которые веками грызлись за власть? — А ты представь картину я развёл руками. — К их берегам приплывает флот, которого никто и никогда не видел. В небе три дракона размером с крепость. Я выхожу к ним и говорю «Привет, я бог, пришёл забирать своё». И что они сделают? Достанут мечи и пойдут на меня? К тому же этих лордов уже легко победили твои предки с помощью всего троих драконов и будучи людьми представь что смогу сделать Я. Дейнерис представила и невольно улыбнулась. — Ладно, ты прав. Это звучит глупо. — Ещё как глупо, — подтвердил я. — Роберт Баратеон, может, и хороший воин, но против драконов он бессилен. А его лорды… ну, половина из них сдастся сразу, как только увидят, что другая половина горит. Так всегда бывает. — Ты так уверенно говоришь… — она покачала головой. — Потому что я видел это десятки раз, — пожал я плечами. — Каждый раз одно и то же. Люди боятся смерти. А я смерть, драконы и армия одновременно. Против такого не попрёшь только если ты сам не бог сильнее меня. Я взял её за руку. — Так что да, у нас есть шанс я бы сказал стопроцентные. У нас есть всё. Вопрос не в том, сможем ли мы. Вопрос в том, когда мы захотим и готова ли ты к тому, что будет после. Когда сядешь на этот трон. Она посмотрела на меня с новым выражением — уже не надежды, а решимости. — Я готова. — Ну и отлично улыбнулся я. — А теперь пойдём познакомлю с моими женами. Следующие несколько часов я знакомил Дейнерис с моими женщинами. Это был тот ещё цирк, но она держалась молодцом. Катарина встретила её с плохо скрываемой ревностью, но, увидев, как Дейнерис смущается и краснеет, сменила гнев на милость. Моя первая жена всегда умела чувствовать, когда кто-то действительно нуждается в поддержке, а не просто хочет кусок моего пирога. Она взяла Дейнерис под руку и провела небольшую экскурсию по Толосу. Люкс и Леона появились чуть позже — Люкс с своей неизменной доброй улыбкой, Леона с хитрым прищуром и подколами, которые, впрочем, были скорее дружескими, чем язвительными. Леона сразу заявила, что у меня отличный вкус на блондинок, и подмигнула Дейнерис. Та покраснела, но улыбнулась. Сона принесла с собой лиру и сыграла что-то лёгкое и красивое — Дейнерис слушала с таким восхищением, что я понял: они подружатся. Сона умела находить подход к кому угодно через музыку. Миссандея появилась с книгой в руках, как всегда, и сразу начала расспрашивать Дейнерис о Вестеросе, о Таргариенах, о драконах. Они увлеклись разговором так, что пришлось их разнимать, чтобы продолжить знакомство. Шира выплыла из тени — в прямом смысле — и окинула Дейнерис долгим, изучающим взглядом. Потом кивнула как-то одобрительно и сказала: «Огонь. Хорошо. Мне нравится». И растворилась обратно. Дейнерис проводила её удивлённым взглядом, но спрашивать ничего не стала. Сара ворвалась как ураган — прямо с корабля, пахнущая морем и порохом. Она облапала Дейнерис, потискала, заявила, что «из этой девчонки выйдет толк», и тут же убежала обратно — у неё там пираты, понимаешь ли, сами себя не перебьют. Мелисандра появилась позже всех — в своём алом платье, с пылающими глазами. Она долго смотрела на Дейнерис, потом опустилась на колени и прошептала что-то вроде молитвы. Дейнерис растерялась, но я помог ей поднять жрицу и объяснил, что Мелисандра моя правая рука в делах веры. Акали проснулась ближе к вечеру. Вышла из спальни заспанная, с растрёпанными волосами, увидела Дейнерис, замерла на секунду… и кивнула. Просто кивнула, как старой знакомой. Дейнерис кивнула в ответ. Женщины — загадочные существа. Нисса наблюдала за всем этим с лёгкой ироничной улыбкой, развалившись на своём любимом диване. К концу знакомства она подозвала Дейнерис и сказала что-то тихо, от чего та покраснела ещё сильнее. Я не расслышал, но подозреваю, что Нисса делилась опытом. Драконы, кстати, тоже приняли Дейнерис. Дей ткнулась носом ей в плечо и довольно заурчала, Эль лениво приоткрыла глаз и снова закрыла, а Вез позволила себя погладить — высшая степень доверия от неё. К вечеру Дейнерис выглядела уставшей, но счастливой. Она впервые в жизни оказалась среди тех, кто не хотел её использовать, не хотел продать или обменять. Среди тех, кто просто принимал её. Для таких вот ситуаций я решил кое что сделать а именно поставить особенные местки на моих женах благодаря который они могли по моему разрешение входить и выходить из безопасной части Домена чтобы каждый раз не путешествовать по империи чтобы их встретить. Когда мы вышли из Домена город уже затихал под властью Золотых Мечей. Господ и рабовладельцев больше не существовало. Иллирио суетился, наводя порядок по поручению Дейнерис. — Ну как тебе моя семья? — спросил я, когда мы остались вдвоём на балконе дворца. — Они… невероятные, — ответила она тихо. — Я даже не думала, что такое бывает. — Бывает, — усмехнулся я. — И это только начало. Я посмотрел на запад, туда, где за горизонтом лежали ещё не завоёванные земли. — У нас осталось два Вольных Города, Дейнерис. Браавос и Лорат. Последние осколки старого мира, которые ещё не склонились перед Империей Льда и Пламени. — И что ты планируешь? — она подошла ближе. — Я планирую взять их, — ответил я просто. — Но не в одиночку. Хочу, чтобы ты пошла со мной. Посмотрела, как это делается. Увидела, как падают стены и как рождается новый порядок. Тебе ведь нужно учиться быть правительницей, верно? Она посмотрела на меня долгим взглядом. — Ты правда хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Правда, — я протянул ей руку. — Браавос и Лорат станут твоими первыми уроками. А потом… потом будет Вестерос. Готовься, принцесса. Завтра мы выступаем. Мы вышли на балкон дворца Иллирио, и я, недолго думая, потянулся к своей истинной форме. Не полностью только крылья за спиной да рога, венчающие голову. Полу-драконья форма, в которой я всё ещё оставался человеком, но мог летать. — Ну что, принцесса, — я подхватил Дейнерис на руки, и она ахнула от неожиданности, вцепившись в мою шею. — Готова к маленькому путешествию? — Я… да… — выдохнула она, прижимаясь ко мне. — Но мог бы и предупредить! — Испортил бы весь эффект, — усмехнулся я и оттолкнулся от балкона. Мы взмыли в ночное небо. Ветер свистел в ушах, Пентос быстро превращался в россыпь огней внизу, а Дейнерис смотрела на всё это с таким восторгом, что я невольно улыбнулся. Её серебристые волосы развевались на ветру, в лунном свете она выглядела почти эфемерной настоящая принцесса из старых легенд. — Нравится? — Это… это невероятно прошептала она. — Я никогда не думала, что смогу летать. — Пока летаю я — усмехнулся я. — Но когда-нибудь, ты и сама поднимешься в воздух. С твоими способностями всё возможно. — Драконы так чувствуют себя? Также свободно? — спросила она, глядя на звёзды. — Пологая да ведь я сам дракона и так чувствую себя каждый раз когда лечу улыбнулся я. Пять минут полёта и мы уже были на месте. Лорат появился из темноты как россыпь огней на фоне чёрной воды. Острова, скалы, а над всем этим огромные, тёмные, неправильные формы, которые выделялись даже в ночи. Они тянулись к небу, словно сломанные пальцы великанов. — Это оно? — спросила Дейнерис, вглядываясь. — Оно самое, — я начал снижаться. — Лорат. Самый маленький, самый бедный и самый странный из Вольных Городов. И, судя по всему, самый древний. Мы приземлились на скалистом берегу главного острова, и я опустил Дейнерис на землю. Крылья сложились за спиной, рога исчезли я снова стал просто собой. Она поправила платье и огляделась. — Холодно здесь, — заметила она, кутаясь в плащ. — Север, — пожал я плечами. — Студёное море, как-никак. Тут всегда так. Рыба, киты, тюлени и древние камни. И никакой торговли, кроме как с ближайшими соседями Норвосом да Браавосом. Я обвёл рукой горизонт, указывая на тёмные очертания островов. — Лорат стоит на группе островов в Студёном море. Отсюда до Браавоса рукой подать, но они сами по себе. Рыбачат, охотятся на китов, тюленей, моржей. Торгуют ворванью, моржовыми клыками, тюленьими шкурами, солёной треской. Никому особо не нужны, никого особо не трогают. Живут себе и живут. — А почему они тогда Вольный Город? — спросила Дейнерис. — Если такие маленькие и бедные? Я думала, Вольные Города — это про богатство и власть. — Потому что когда-то тут жили другие — ответил я, глядя на тёмные громады вдалеке. — Те, кого называют Строителями лабиринтов. Они были больше обычных людей, но меньше великанов. И они строили… вон то. Я указал в сторону тёмных сооружений, возвышающихся над островом. Даже в ночи было видно, что это не просто скалы это рукотворные монолиты. Огромные, грубые, сложенные из тесаного камня. Они тянулись вдоль берега и уходили вглубь острова, образуя немыслимые узоры. — Лабиринты пояснил я. — Они покрывают почти весь главный остров. А на Лорассионе — это второй по величине остров — лабиринт занимает больше трёх четвертей всей поверхности. И уходит глубоко под землю, на сотни футов вниз. Четыре подземных уровня, представляешь? Дейнерис смотрела на древние камни с благоговейным страхом. — И никто не знает, зачем их строили? Даже ты? — Никто даже я — Строители не оставили письменных свидетельств. Совсем. Может, это были храмы. Может, города. Может, оборонительные сооружения. А может, что-то совсем другое, что нам и не понять. — А что с ними случилось? — Дейнерис перевела взгляд на меня. — Исчезли, — пожал я плечами. — Тысячи лет назад. Просто… исчезли. Остались только кости и эти лабиринты. Местные легенды говорят, что их уничтожили враги с моря. Русалки, тюлени-оборотни, люди-моржи — тут кто во что горазд. Правды уже не узнать. Она фыркнула. — Люди-моржи? Ты серьёзно? — Ага, — усмехнулся я. — Местный фольклор, ничего не поделаешь. Представь армию мужиков с клыками, в шкурах и с гарпунами. Страшное зрелище, наверное. — Ты издеваешься. — Немного, — признал я. — Но легенды есть легенды. Потом тут андалы порезвились, потом валирийцы пришли со своей верой в Слепого бога. — Слепого бога? — Боаш назывался, — кивнул я. — Жрецы его во власяницах ходили, вина не пили, мяса не ели и даже имён своих не имели. О себе говорили в третьем лице — «мужчина», «женщина». Никаких «я», «мне», «моё». Считали, что только отказавшись от своего «я» можно достичь единения с божеством. — Как это? — Дейнерис нахмурилась. — Ну, например, вместо «я хочу есть» они говорили «мужчина желает принять пищу». Вместо «я пойду» — «женщина направится». Полное растворение личности. — Жутковато. — Есть немного, — согласился я. — И носили глухие колпаки, без прорезей для глаз. Вообще слепые. Верили, что в темноте у них откроется третье око, которое позволит увидеть высшие истины, скрытые за иллюзиями мира. Дейнерис поёжилась. — И долго они тут правили? — Три четверти века, — ответил я. — Они превратили древние лабиринты в свои храмы, города и гробницы. Но потом начали прибывать другие люди — охотники, рыбаки, беглые рабы из Валирии. Поселенцы поначалу зависели от жрецов, но со временем их становилось всё больше, а ряды верующих редели. — И что случилось? — Жрецы разжирели усмехнулся я. — Забыли о власяницах и благонравии. Стали суетными, развращёнными, богатели на налогах. В общем, повели себя как типичная элита, которая забыла, на чём взлетела. Местные рыбаки и крестьяне в конце концов восстали и вырезали почти всех приверженцев Слепого бога. — Почти? — Остатки укрылись в главном лабиринте на Лорассионе, — я кивнул в сторону тёмного острова. — Просидели там больше полувека, пока не сдохли. Все до последнего. Дейнерис посмотрела на меня задумчивым взглядом. — А теперь? — А теперь тут республика, — я усмехнулся. — Три князя. Князь Урожая, которого выбирают землевладельцы. Князь Рыбаков — от тех, у кого есть корабли. Князь Улиц — с одобрения горожан. Пожизненно, между прочим. Правда, титулы эти сейчас чисто церемониальные. Реальная власть у совета магистров — знать, купцы, священники. — Сложно у них всё, — заметила она. — Они любят сложности, — усмехнулся я. — Даже говорят на своём диалекте высокого валирийского. И до сих пор считают неприличным говорить о себе в первом лице. Представляешь, придёшь к местному князю, а он тебе: «Мужчина полагает, что гостю следует предложить вина». Никаких «я», «мне», «моё». Высший свет до сих пор так разговаривает. Дейнерис засмеялась. — И как ты с ними общаться собираешься? — Очень просто, — я подмигнул. — Прилечу к ним, сяду прямо на главную площадь в драконьей форме и скажу: «Бог повелевает вам открыть ворота». А там уже не важно, в каком лице они о себе говорят. Главное, чтобы поняли. Она покачала головой, но улыбалась. — Ты действительно думаешь, что они сдадутся? — Посмотрим, — я посмотрел на тёмные очертания города вдали. — У них нет армии, нет нормального флота, нет ничего, кроме рыбацких лодок и древних камней. Несколько сотен воинов, если повезёт. Они могут попытаться спрятаться в лабиринтах. Но я умею находить тех, кто прячется. — И что ты сделаешь? — Предложу выбор, — ответил я просто. — Присоединиться к Империи и жить под моей защитой. Или… не присоединиться. А ты как думаешь, что они выберут? Дейнерис посмотрела на меня долгим взглядом. В её фиолетовых глазах плясали отблески далёких огней города. — Думаю, они выберут жизнь. Люди всегда выбирают жизнь, когда перед ними реальная альтернатива. — Вы очень умны принцесса — я взял её за руку. — А теперь пойдём. До утра ещё есть время, а мне нужно понять, как лучше подойти к этим любителям лабиринтов. И заодно посмотреть, не прячут ли они в своих катакомбах что-нибудь интересное. Строители лабиринтов могли оставить после себя не только прах. Мы двинулись вдоль берега, туда, где скалы поднимались из воды чёрными зубами и начинался один из древних лабиринтов. Огромный, сложенный из грубых каменных блоков вход зиял темнотой, словно пасть самого подземного мира. — Туда? — Дейнерис поёжилась, вглядываясь в черноту прохода. — А ты боишься темноты? — усмехнулся я, создавая на ладони магический огонёк. — Я боюсь того, что в ней может прятаться, — честно ответила она. — Разумный подход ведь как любят говорить мои жрецы ночь темна и полна ужасов — кивнул я и шагнул внутрь, потянув её за собой. Мы спускались всё ниже и ниже. Лабиринт оказался сложнее, чем я думал — коридоры петляли, расходились, иногда уходили в тупики, иногда обрывались провалами в глубокие шахты. Стены были покрыты странными символами, которые не походили ни на одну известную мне письменность. Строители лабиринтов явно знали толк в монументальности. — Сколько мы уже идём? — спросила Дейнерис, когда время потеряло счёт. — Минут сорок, — ответил я, прислушиваясь. — Но я чувствую что-то впереди. Что-то большое. И живое. — Живое? Здесь, внизу? Сколько тысяч лет этим камням? — Этого я точно не знаю — согласился я. — Но то, что я точно знаю и чувствую… тут кто то есть. Мы свернули в очередной коридор, и вдруг проход расширился, превратившись в огромный зал. Своды терялись где-то в темноте на высоте нескольких десятков метров. Мой магический огонь осветил лишь малую часть пространства, но даже этого хватило, чтобы понять масштаб. А в центре зала ОНО сидело. Существо было огромным метров семь, не меньше высотой. Каменный гигант, высеченный из того же материала, что и стены лабиринта, но при этом живой. Его кожа походила на грубый гранит, в трещинах которой пульсировал тусклый свет. У него была голова, непропорционально большая даже для такого тела, и на ней один огромный глаз. Вернее, то, что от него осталось. Глазница зияла чёрной пустотой, из которой сочилась какая-то светящаяся субстанция. Существо сидело, поджав под себя ноги, и раскачивалось из стороны в сторону. Из его глотки вырывались звуки — не слова, не рычание, а нечто среднее. Мычание, перемежающееся с хриплыми всхлипами. Оно царапало стены своими каменными когтями, оставляя глубокие борозды. — Боги… — прошептала Дейнерис, вцепившись в мою руку. — Что это? — Последний из Строителей лабиринтов а может и их создатель или пленник ответил я, рассматривая существо. — Или то, что от него осталось. Похоже, Слепой Бог, которому поклонялись жрецы, был не просто легендой. Они нашли его. Или он их. — Он… он живой? После стольких тысяч лет? — Живой, — подтвердил я. — Но разум давно покинул это тело. Осталась только боль. И одиночество. Существо вдруг замерло и повернуло голову в нашу сторону. Пустая глазница уставилась прямо на нас, и я физически ощутил волну безумия, исходящую от него. Оно не видело нас оно чувствовало. Чувствовало живую плоть, тепло, жизнь. Оно заревело. Не звуком даже вибрацией, от которой задрожали стены и с потолка посыпались камни. И бросилось на нас. Я выставил руку, создавая барьер. Гигант врезался в него с такой силой, что меня отбросило на несколько шагов. Дейнерис вскрикнула, но я удержал её за собой. — Отойди, — сказал я спокойно. — Это не займёт много времени. Существо билось в барьер снова и снова, его мычание переходило в вой, в котором не было ни злости, ни ярости — только отчаяние. Оно не хотело убивать нас. Оно хотело, чтобы боль прекратилась. Любой ценой. — Бедный, — прошептала Дейнерис. — Он страдает. — Давно кивнул я. Очень давно. Представляешь, быть последним. Видеть, как твой народ умирает, как жрецы приходят и называют тебя богом, требуют чудес, а ты просто хочешь, чтобы они ушли. И остаться одному в этой темноте на тысячи лет. Я шагнул вперёд, опуская барьер. Гигант замер, глядя на меня своим пустым глазом. Я подошёл к нему вплотную, положил руку на его каменную грудь. Сквозь кожу я чувствовал, как бьётся его сердце медленно, тяжело, как похоронный барабан. — Всё сказал я тихо. — Теперь всё закончится. И пробил его грудь одним резким движением превратив свою руку в драконью а после и поглотил его душу. Тело гиганта начало рассыпаться. Камень крошился, превращаясь в пыль, и через минуту от семиметрового существа осталась лишь груда серого пепла, которую лёгкий сквозняк развеял по залу. Я посмотрел на Дейнерис. Она стояла, прижав руки ко рту, и смотрела на меня с таким выражением, будто видела впервые. — Ты… — её голос сорвался. — Ты убил его. — Я освободил его поправил я, чувствуя, как новая энергия разливается по венам. — Он страдал тысячи лет. — Но ты… поглотил его душу? — она сглотнула. — Это… это возможно? — Для меня да — я вытер руки о штаны. — Я бог, забыла? Боги так делают. Она смотрела на меня долго, очень долго. В её глазах было что-то новое не страх, нет. Скорее переосмысление. Она только что увидела, как я убил существо, которое было древнее самой Валирии, и просто… продолжил идти дальше. Как будто это было обычным делом. — Пойдём я взял её за руку. — Город ждёт. А этому бедняге мы уже помогли. Мы поднялись на поверхность, когда небо уже начинало светлеть. Дейнерис же всю дорогу молчала, переваривая увиденное. Утро Лорат встретил нас туманом и запахом моря. Дейнерис уже пришла в себя и смотрела на город с новым выражением не как гостья, а как завоевательница. — Готова посмотреть, как падают города? — спросил я, расправляя крылья. — Готова, — ответила она, и в её голосе звучала сталь, которой не было прошлой ночью. Я подхватил её на руки и взмыл в небо. Лорат раскинулся внизу как на ладони маленький, каменный, с узкими улочками и приземистыми домами. На главной площади уже собирались люди рыбаки готовились к выходу в море, торговцы открывали лавки, дети бегали по мостовым. Я спикировал прямо на площадь и приземлился в центре, сложив крылья. Дейнерис стояла рядом, и я чувствовал, как она дрожит — то ли от холода, то ли от волнения. — Люди Лората! — мой голос, усиленный магией, прокатился над городом, заставляя стёкла дрожать. — Я Артур Пендрагон, Император Льда и Пламени, Драконоржденный, Разрушитель Цепей и Владыка Света и Тени. Ваш город отныне часть моей Империи. Сопротивление бесполезно и будет наказано. Живите под моей тенью или не живите вовсе. Тишина. Потом ропот. Потом крики. С площади никто не побежал за оружием. Никто не бросился на меня с вилами. Люди смотрели на мои крылья, на светящиеся глаза, на Дейнерис рядом со мной и падали на колени. Потому что когда перед тобой стоит бог, выбор только один. Через час город был наш. Три князя старый, высохший Князь Урожая, суровый Князь Рыбаков и молодой, испуганный Князь Улиц принесли присягу. Совет магистров утвердил новые законы. Лорат стал частью Империи без единой капли крови. — Ты был прав сказала Дейнерис, когда мы стояли на башне главного храма и смотрели на город. — Они действительно выбрали жизнь. — Всегда выбирают ответил я. — Если им дать правильный выбор. Она помолчала. — А тот… гигант в лабиринте. Он тоже мог выбрать? — Он выбрал давно, — я покачал головой. — Тысячи лет назад. Внизу лоратийцы возвращались к своим делам. Рыбаки чинили сети, торговцы торговали, дети бегали по улицам. Жизнь продолжалась. Просто теперь у неё был новый хозяин и они подчинялись моим правилам. — Остался последний сказал я, поворачиваясь к западу. — Браавос. — Самый сильный? — спросила Дейнерис. — Самый хитрый, — усмехнулся я. — У них нет армии огромной армии, но есть Железный банк, Титан и культ убийц, которые могут достать кого угодно. Почти. — Почти? — Я же ещё жив хотя один безликий однажды пытался меня убить но увы смертный не может убить бога я подмигнул ей. — Идём, принцесса. Покажу тебе, как брать города, у которых есть деньги. Мы взлетели в небо, оставляя Лорат позади. Впереди был Браавос последний Вольный Город, который ещё смел называть себя независимым. — Долго лететь? — спросила Дейнерис, прижимаясь ко мне. — Не очень, — ответил я, корректируя курс. — Но я хочу сделать небольшой крюк. Подойти к городу со стороны моря. Есть там одна достопримечательность, которую стоит увидеть своими глазами. — Титан? — догадалась она. — Именно. Летели мы действительно недолго, но туман сгущался с каждой минутой. Браавос славится своими туманами — здесь они такие плотные, что порой не видно собственных ног. Но для меня это не было проблемой — магическое зрение позволяло видеть сквозь любую пелену. — Смотри, — сказал я, когда из белой мглы начал проступать гигантский силуэт. Дейнерис ахнула. Титан Браавоса вырастал из тумана постепенно, словно сам просыпался от тысячелетнего сна. Сначала показались ноги — массивные каменные ступни, уходящие глубоко под воду, каждая размером с небольшую крепость. Потом торс в античных доспехах, испещрённый трещинами и следами бесчисленных штормов. Руки, раскинутые в стороны, образовывали гигантские ворота в бухту. В одной руке он держал сломанный меч, в другой — щит, за которым прятался город. А высоко-высоко, в глазницах, горели огни маяков, освещающие путь кораблям. — Он огромный, — прошептала Дейнерис. — Я читала о нём. Говорят, около двухсот футов высотой. Одно из чудес света. — Двести футов, — усмехнулся я. — Это если считать от уровня воды до макушки шлема. На самом деле он ещё выше — часть его уходит под воду, фундамент на скальном дне. Я подлетел ближе, почти касаясь каменной поверхности. Вблизи Титан выглядел ещё внушительнее. Каждая деталь доспехов была выточена с ювелирной точностью, но время не щадило даже таких гигантов — лицо воина было выщерблено, меч покрыт трещинами, а на щите виднелись следы от вражеских снарядов. — Знаешь, что самое интересное? — спросил я, активируя магическое зрение. — Что? — Это не просто статуя. Я провёл рукой по камню, и сквозь пальцы начала проступать сложная структура. Линии, которых не видел обычный глаз, тянулись по всей поверхности Титана — не трещины, а руны. Древние, невероятно сложные, вплетённые в саму структуру камня. И под ними пульсировала жизнь. Слабая, едва теплящаяся, но жизнь. — Он настоящий? — Дейнерис смотрела на меня с изумлением. — Это голем, — ответил я. — Огромный, древний, спящий голем. Его создали не валирийцы и не андалы. Кто-то другой, ещё старше. Может, те же Строители лабиринтов, может, кто-то другой. Но он живой. И он спит уже тысячи лет. — Тысячи лет? — Ага. Представляешь, какая мощь нужна, чтобы создать такого монстра? Валирийцы, когда пришли сюда, нашли его уже здесь. Не смогли разбудить, не смогли разрушить. Поэтому просто переделали в маяк. Смогли только включить кое какой функционал из-за чего его глаза загорелись и освещали всё вокруг, прорубили проход между ног в скале и сделали символом города. Я облетел Титана кругом, рассматривая руны. Они были сложными, но не нечитаемыми. Если захотеть, их можно активировать. Вопрос только хочу ли я. — И что ты планируешь? — спросила Дейнерис, внимательно следя за моим взглядом. — Сначала — поговорим, — усмехнулся я. — Как всегда. Предложу им выбор. — А если откажутся? Я посмотрел на спящего гиганта, потом на город вдалеке. — Тогда они увидят, что их защитник — не такой уж и защитник. Я разбужу его. И уничтожу прямо на глазах у всего города. А на его месте воздвигну свою статую. Чтобы каждый корабль, входящий в бухту Браавоса, знал — здесь правлю я. — Ты серьёзно? — Вполне. Но сначала — экскурсия. Хочешь узнать, что такое настоящий Браавос? — Рассказывай, — она прижалась ко мне крепче. — Всё равно кроме тебя и тумана ничего не видно. Я рассмеялся и начал рассказ, медленно облетая Титана и приближаясь к городу. — Браавос — самый странный из Вольных Городов. Он вообще не был валирийской колонией. Его основали рабы. Беглые рабы, которые подняли восстание на кораблях работорговцев. — Рабы? — переспросила Дейнерис. — И смогли построить город? — Не просто построили, — усмехнулся я. — Они создали самую богатую и могущественную республику в мире. Представь себе флотилию работорговцев, которая везла живой товар в новую валирийскую колонию. И вдруг рабы гребцы, матросы, слуги восстали, перебили охрану, захватили корабли. И вместо того чтобы плыть на юг, к свободе, они поплыли на север. Туда, где их никто не будет искать. — Почему на север? — Лунные певицы, — я кивнул в сторону города. — Рабыни с джогос-нхайских равнин. Они предсказали, что далеко на севере есть лагуна, скрытая туманами и скалами, где можно спрятаться от драконьих всадников Валирии. И они оказались правы. Мы пролетели над первыми островами, и Дейнерис с любопытством разглядывала открывающуюся панораму. Город был не похож ни на что, виденное ею раньше. Десятки островов, соединённых мостами, каналы вместо улиц, здания, которые, казалось, росли прямо из воды. — Здесь больше каналов, чем улиц продолжал я. — Люди передвигаются на лодках. Видишь те, похожие на змей? Это гондолы. Местные гребцы управляют ими шестами вёслами тут не развернуться, каналы слишком узкие. — А эти огромные здания? — Храмы, — ответил я. — Браавос — город ста богов. Здесь у каждого божества есть своё святилище. На острове Богов их вообще несколько десятков. Рглор, Семеро, Великий Пастырь, Лунные певицы, даже боги, о которых никто уже не помнит. И над всем этим храм Многоликого. — Безликие? — Дейнерис поёжилась. — Они самые. Культ убийц, которые могут изменить свою внешность и достать кого угодно. Если, конечно, заплатить цену. Иногда цена бывает странной не деньги, а что-то другое. Жизнь, память, часть себя. Но они своё дело знают. Мы пролетели над огромным зданием с колоннадой. — Дворец Истины пояснил я. Там проходят выборы и заседания совета. У Браавоса нет короля. Всем правит Морской владыка, которого выбирают из числа граждан. Выборы сложные, запутанные, с интригами и подкупами. Но Морской владыка правит пожизненно. — А если его убьют? — Для этого есть Первый Меч. Личный телохранитель, лучший фехтовальщик города. Браавос славится своими воинами брави, водными плясунами. Они танцуют на воде, буквально. Проводят дуэли на Лунном пруду так, чтобы не потревожить гладь. — Красиво, — задумчиво сказала Дейнерис. — Смертоносно, — поправил я. — Их стиль фехтования быстрый, резкий, никаких доспехов, только клинок и ловкость. Убить могут за секунду. Мы пролетели над районом с богатыми особняками, утопающими в зелени редкость для Браавоса, где каждый клочок земли на счету. — Здесь живут богачи я указал вниз. Купеческие семьи, Хранители ключей, те, кто держит Железный банк. А вон там я повернул к северу, Затопленный город. — Затопленный? — Самый старый район. Острова там постепенно уходят под воду. Люди всё ещё живут в верхних этажах, но первые этажи уже скрылись в лагуне. Беднота ютится там, потому что другого жилья не имеют. — Печально, тихо сказала Дейнерис. — Такова цена величия, пожал я плечами. Браавос построен на иле и песке. Город тонет, и с каждым годом всё быстрее. Но они продолжают строить, потому что море их жизнь. Посмотри туда. Я указал на огромный комплекс, тянущийся вдоль берега. — Арсенал. Лучшая судостроительная верфь в мире кроме моего конечно. Там могут построить боевую галею за один день. Все детали делают заранее, по одним чертежам, а потом просто собирают. Поэтому у Браавоса самый большой флот точнее это они так думают. Их деревянные стены, как они говорят. — Деревянные стены? — Корабли, — усмехнулся я. Браавос не окружает себя каменными стенами. Их защита флот и Титан. После мы поехали знакомиться с местными. «Поехали» не совсем точное слово, потому что в Браавосе ездят в основном на лодках. Но Дейнерис уже привыкла к моей манере выражаться, поэтому просто кивнула и взяла меня под руку. Мы наняли гондолу длинную, чёрную, с загнутыми носом и кормой, похожую на траурную ладью. Гребец оказался молчаливым мужиком в соломенной шляпе, который даже не пикнул, когда я заплатил ему золотым драконом суммой, на которую он мог бы жить год. Он просто спрятал монету и начал мерно работать шестом. — Мы могли бы просто полететь туда, заметила Дейнерис, когда мы отчалили от причала у подножия Титана. — Могли бы, согласился я, развалившись на мягких подушках. — Но тогда бы мы не увидели город таким, какой он есть. А Браавос это каналы. Это запах солёной воды, рыбы и дешёвых духов. Это крики торговок, плеск вёсел и вечный туман. Она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты умеешь удивлять. То ты бог, убивающий древних гигантов, то просто парень в лодке, который хочет покататься. — Жизнь штука сложная, заметил я. — Надо наслаждаться моментом. К тому же у нас свидание и хоть мы и не совсем обычные люди но мы можем провести время иногда совсем как обычные люди. Смотри, вон там, за поворотом, храм Многоликого. Дейнерис напряглась. Даже через туман и расстояние я чувствовал, как её пульс участился. — Ты серьёзно собрался к ним? — А ты сомневалась? — я приподнял бровь. — Безликие — единственная реальная угроза в этом городе, кроме Титана. А я не люблю, когда кто-то может угрожать моим планам. Особенно культ убийц, которые могут принять любой облик и добраться до кого угодно. Почти до кого угодно, — поправился я. — До меня им далеко, но я не допущу чтобы был хоть шанс что они пострадают. — И что ты сделаешь? — То же, что и всегда, — я подмигнул. — Пойду и убью их бога. А заодно и их самих. За компанию. Она не засмеялась. Только посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. — Ты не боишься? — Смерти? — я пожал плечами. — Я бог, Дейнерис. Боги не умирают. По крайней мере, не от рук смертных. А их Многоликий… он давно уже не бог. Так, слабая тень на стене. Мы причалили к маленькой пристани у чёрного здания без окон. Храм Многоликого выглядел именно так, как его описывали: мрачный, угрюмый, без единого украшения. Только дверь наполовину белая наполовину чёрная. — Тебе будет лучше подождать в Домене пока я тут не закончу — сказал я, вставая. — Я пойду с тобой, — твёрдо заявила она. — Нет, — я покачал головой. — Там будет грязно. И опасно даже для будущей Богини Огня. Ты ещё не пробудилась, а там хоть и не серьёзная но есть опасность. Она хотела спорить, но я просто поцеловал её в лоб и переместил её в Домен но чтобы она не слишком скучала дал ей доступ через домен чтобы она могла понаблюдать за мной чтобы она воочию увидела смерть Бога Смерти. Когда я зашел дверь закрылась за мной с глухим стуком, отрезая свет и звуки снаружи. — Уютненько, — сказал я в пустоту. — Прямо как в любимом склепе. Пламя осветило длинный коридор, стены которого были покрыты нишами. В каждой нише — лицо. Маска. Тысячи масок, изображающих разные эмоции: радость, горе, гнев, страх, удивление, отвращение. И все они смотрели на меня. Все сразу. — Знаешь, в чём проблема вашего культа? — спросил я, идя вперёд. — Вы слишком много думаете о смерти. А жизнь она про другое ведь смерть лишь часть жизни ведь после обычной смерти умирает только физическое тело и душа продолжает свой бесконечный путь. Никто не ответил. Но я знал, что меня слышат. Коридор привёл в огромный зал. В центре зала стоял бассейн с чёрной водой. А над бассейном, на троне из костей, сидел ОН. Многоликий Бог. Он был невысоким — чуть выше обычного человека. Носил простую чёрную рясу, лицо скрывала маска половиною которой была улыбка, половина грустное лицо. Но за маской… за маской ничего не было. Пустота. Зияющая, холодная, бесконечная пустота, в которой исчезали все эмоции, все желания, все мысли. — Ты ошибаешься смерть это не часть жизни это мой дар смертным чтобы они прекращали их страдания ведь сама суть слова описывающего их значит что они умрут — голос Многоликого звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. — Но несмотря на то что ты ошибаешься мы всё равно ждали тебя юный Бог. — Дар? — переспросил я, и в моём голосе зазвучала насмешка. — Ты называешь даром то, что забирает у людей всё? Их мечты, их страхи, их любовь, их ненависть? Дар это когда дают. А ты… ты просто крадёшь. И называешь это милосердием. — Милосердие бывает разным, — ответил Многоликий, и его пустота колыхнулась. — Иногда самый милосердный поступок — оборвать нить страданий. Ты, юный бог который не прожил и сотню лет, ещё не видел, то что видел я, а я видел много. На протяжении Десятков тысяч лет. И каждый раз, когда я забирал боль смертных, они благодарили меня. — Потому что ты не давал им выбора! — я шагнул в бассейн, и чёрная вода закипела под моими ногами. — Выбор — вот что делает жизнь жизнью. Возможность страдать, но и возможность быть счастливым. Возможность ошибаться, но и возможность исправлять. А ты… ты просто выключаешь свет, потому что тебе не нравится то, что ты видишь. — Ты говоришь как дитя, — в голосе Многоликого послышалась усталость. — Я старше всех остальных богов кого ты встречал. Я видел рождение этого мира и увижу её смерть. Я видел, как Строители лабиринтов строили свои города и как они исчезли. И я видел как умерли остальные Боги и я знаю одно: всё заканчивается. ВСЁ. Даже ты, юный бог, когда-нибудь умрёшь. — Может быть, — я пожал плечами. — Но не сегодня. И не от твоей руки. А знаешь, в чём твоя главная проблема? — В чём же? Я улыбнулся. — Ты никогда не пробовал свою пилюлю на вкус ведь ты никогда не умирал и сегодня это то что я тебе покажу и когда это случиться мы тогда и посмотрим захочешь ли ты жить или нет хотя ты уже это доказал однажды когда отказался от своей божественности чтобы выжить хоть и не признаешь что сделал это ради выживания. Я уверен ты скажешь что сделал это чтобы продолжить свою работу или другую такую чепуху но сегодня последнее то что ты увидишь мое самодовольное лицо ведь я докажу тебе насколько ты жалок. — Самонадеянный юный бог сегодня ты сгинешь ведь ты раньше времени встретил Смерть продолжал сказал он. После этих слов Многоликий медленно поднялся с трона но прежде чем он успел что то сделать я на гигантской скорости помчался к нему оказался позади него и превратив руку в гибридную нанёс сильнейший удар по его голове за чего он как прыгучий мячик направился на огромной скорости в стену но прежде чем он успел дойди до стены и удариться в него ведь я оказался там до этого и снова со всей силы ударил по нему и он опять отлетел а повторил свои действия на протяжении десяти минут пока его тело не превратилось в фарш целой осталась лишь потресканная маска. — Я спрашиваю тебя в последний раз готов ли ты к смерти Бог Смерти сказал я улыбаясь Однако ответа я не получил ведь Бог смерти уже был в отчаянии поняв что я во всем был прав и смерился со своей смертью и поняв что я не получу ничего от простого избиения этого бога так что я решил закончить его мучения и наполнив свой кулак невиданной силой пробил его маску и нащупав внутри какое то ядро схватил его и разрушил после чего тело бога стало уничтожаться испаряясь на глазах. Вот и всё а теперь пришло время вам тоже умереть сказал я безликим и выйдя из храма повернулся к нему и оставленный мною в храме Искра Хаоса взорвалась оставив вместо Черно-Белого дома большой кратер. После чего я выпустил из Домена Дейнерис и мы отправились в центр города где я начал свою речь. — Жители Браавоса! — мой голос разнёсся над площадью, усиленный магией. — Ваши боги мертвы. Ваш культ убийц уничтожен. Ваш Титан спящий голем, который не сможет вас защитить. Я Артур Пендрагон, Император Льда и Пламени, Бог Император, Драконорожденный, Разрушитель Цепей, Восстановитель. И я предлагаю вам выбор: сдаться и стать частью моей Империи или погибнуть. Тишина. Потом из толпы вышел старик в богатых одеждах — видимо, один из Хранителей Ключей Железного банка. Он посмотрел на меня с таким высокомерием, что я невольно улыбнулся. — Ты чужак, — сказал он ледяным тоном. — Браавос никогда не сдавался. Ни драконам Валирии, ни тебе. У нас есть деньги. У нас есть флот. У нас есть Титан. Мы не склоним голову перед самозванцем. — Самозванцем? — я приподнял бровь. — Серьёзно? — Ты не бог, — продолжал старик, и толпа за его спиной зароптала, поддерживая. — Ты колдун. Ты уничтожил храм, но не нашу веру. Мы не сдадимся. Я посмотрел на толпу. В их глазах не было страха. Была злость. Гордость. Та самая браавосская спесь, о которой писали в книгах. — Жаль, — сказал я. — Правда, жаль. Я надеялся обойтись без жертв. Но раз вы выбрали… — я развёл руками. — Что ж. Вы хотели увидеть своего Титана в деле? Вы его увидите. Я повернулся к заливу, где возвышалась гигантская статуя. После чего обратился в драконью форму и взлетел. После стольких лет моя драконья форма стала крайне сильной и теперь по размерам я не уступал Титану в драконьей форме и даже был больше него. — Смотрите, — сказал я толпе, которая отступила на несколько шагов. — Ваш защитник просыпается когда я с помощью маны активировал руны в големе от чего он начал просыпаться. Титан начал шевелиться. Его руки, до этого застывшие в античном жесте, медленно опустились. Ноги опустились в воду, подняв волны, которые захлестнули первые ряды причалов. Он был огромен двести футов живого камня и металла, древняя машина убийства. — А теперь я покажу вам гнев Господень я навис на уровне головы Титана и открыв пасть выдохнул моё всеразрушающее пламя на Титана. Пару секунд огня он выдержал благодаря магии рун после чего он разрушился. Увидев это люди начали кричать, бежали, но я остановил их силой своей воли, приморозив к месту. — Куда же вы? — спросил я с лёгкой грустью. — Вы хотели посмотреть шоу. Смотрите. — После яркой демонстрации я решил осуществить свою идею которая пришла ко мне когда я увидел а именно создать свою собственную статую вместо титана. Я поднял руки, и камни начали подниматься из земли. Они складывались в новую форму, подчиняясь моей воле. — Запрограммируем защиту, — пробормотал я, вплетая в камень руны. — Любой враг, приближающийся к городу, будет уничтожен. Любой, кто поднимет руку на моих подданных, умрёт. Статуя засияла, и в её глазах зажегся огонь. — Готово, сказал я, поворачиваясь к толпе. — Теперь у вас есть новый бог. Новый защитник. Новый император. Ещё раз спрошу: есть желающие отказаться? Толпа молчала. Старик, который назвал меня самозванцем, стоял на коленях, трясясь как осиновый лист. — Вот и славно, — я улыбнулся. — Дейнерис, идём. У нас есть ещё одно дело. — Какое? — спросила она, когда я взял её за руку и повёл через площадь к главному зданию Браавоса — Дворцу Истины, где заседал Морской владыка. — Нужно принять капитуляцию, — сказал я. — И отпраздновать победу. — Отпраздновать? — она покосилась на меня. — Прямо там? — А почему нет? — я подмигнул. — Дворец огромный. А кровати там, наверное, просто сказочные. Дворец Истины оказался именно таким, как я ожидал: мраморные полы, высокие потолки с фресками, колонны из чёрного дерева. И огромный зал заседаний, в центре которого стоял резной трон, где обычно восседал Морской владыка. Сейчас он пустовал владыка сбежал, едва услышал, что Титан рухнул. — Трусы, — прокомментировал я, оглядывая зал. — Даже не попрощались. — Что теперь? — спросила Дейнерис, осматриваясь. — А теперь, — я повернулся к ней, мы займёмся самым приятным. Она вопросительно приподняла бровь. — Ты про капитуляцию? — Нет, — я шагнул к ней, сокращая расстояние. — Про тебя. Дейнерис не отступила. Только смотрела на меня своими фиолетовыми глазами, в которых отражался свет магических огней, горящих в канделябрах. — И что же ты хочешь со мной сделать? — спросила она, и в её голосе появилась та самая сталь, которую я слышал раньше. Но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Жар. — Разбудить твою истинную природу, — ответил я, проводя пальцем по её щеке. — Хотя бы немного. Ты же чувствуешь это, Дейнерис? Когда я рядом. Когда я касаюсь тебя. Огонь внутри тебя становится горячее. Она прикрыла глаза, и её губы приоткрылись. — Да, — выдохнула она. — Чувствую. Ты жжёшь меня. Но не больно. Приятно. — Потому что ты — Богиня Огня, — я взял её за подбородок, поднимая лицо. — А я — Дракон. Мы созданы друг для друга. Наши тела, наши души, наше пламя… они хотят соединиться. Я поцеловал её. Не нежно — требовательно, жадно, вкладывая в поцелуй всю силу своего желания. Дейнерис ответила сразу — её пальцы вцепились в мои волосы, а из её горла вырвался низкий, гортанный стон, который заставил мой член напрячься под штанами. — Артур, — прошептала она, когда я оторвался от её губ, чтобы спуститься к шее. — Я… я не знаю… — Всё знаешь, — сказал я, покусывая её ключицу. — Твоё тело знает. Оно ждало этого всю жизнь. Ждало дракона, который сможет зажечь твой огонь. Я начал снимать с неё одежду. Платье, которое Иллирио подарил ей, было красивым, но совершенно бесполезным в такой момент. Я просто разорвал его, позволив ткани упасть на пол. Дейнерис ахнула, но не отстранилась. — Ты… ты мог бы быть нежнее, — выдохнула она, когда я принялся за её бельё. — Мог бы, — согласился я, стягивая с неё последнее. — Но не буду. Потому что ты — не нежная. Ты — огонь. А огонь не терпит нежности. Он хочет гореть. Она стояла передо мной обнажённая — бледная кожа, тонкая талия, упругая грудь третьего размера с розовыми сосками, которые уже затвердели от возбуждения. И между ног аккуратный треугольник серебристых волос, таких же, как на голове. Таргариенская особенность, которую я находил невероятно привлекательной. — Ты красивая, — сказал я, стягивая с себя одежду одним движением. — Чёрт возьми, Дейнерис. Ты даже красивее, чем я представлял. Она посмотрела на мой стоящий член полных двадцати дюймов, толщиной с её запястье — и её глаза расширились. — Это… это войдёт в меня? — Должно, — усмехнулся я. — Ты же Богиня Огня. У богинь всё растягивается. — Ты идиот, — она засмеялась, но в смехе не было обиды. Было облегчение. — Идиот, который сейчас трахнет тебя до потери сознания, — подтвердил я, подхватывая её на руки. — Идём, принцесса. Найдём что-нибудь помягче, чем мраморный пол. Я нашёл трон. Тот самый, где сидел Морской владыка. Он был широким, с бархатными подушками — вполне подходящее место для коронации другого рода. Я уложил Дейнерис на трон, раздвинул её ноги и опустился между ними. Она уже была влажной — я чувствовал запах её возбуждения, сладкий, пряный. — Ты готова, — сказал я, проводя головкой по её половым губам. — Твоё тело знает, что делать. — Пожалуйста, — прошептала она, и в этом «пожалуйста» было всё — и мольба, и приказ, и обещание. Я вошёл. Медленно, дюйм за дюймом, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг меня, горячие, влажные, живые. Дейнерис вскрикнула — не от боли, от неожиданности. Её ноги обхватили меня за талию, притягивая ближе, глубже. — Боги… — выдохнула она. — Ты… такой горячий. — Я Дракон естественно я горяч, — сказал я ухмыльнувшись и начиная двигаться. Её глаза закатились, когда я вошёл до упора. Я чувствовал, как её пульс бьётся в такт моим толчкам, как её дыхание сбивается, как из её груди вырываются звуки — не слова, а чистое, первобытное наслаждение. — Артур, — простонала она, вцепляясь ногтями в мои плечи. — Не останавливайся. — Не собирался, — ответил я, ускоряясь. Трон под нами начал скрипеть, но нам было всё равно. Мы были драконами в момент спаривания — дикими, яростными, ненасытными. Мои крылья сами собой расправились за спиной, заполнив половину зала. Дейнерис смотрела на них с благоговением, и в её глазах вспыхнуло пламя. Настоящее. Золотое. — Ты горишь, — сказал я, видя, как её зрачки становятся огненными. — Я чувствую, — прошептала она. — Чувствую, как ты зажигаешь меня. Изнутри. Каждый твой толчок — как искра. Я наклонился и поцеловал её, всасывая её язык, кусая губы. Наши тела двигались в унисон — я входил, она встречала, я выходил, она сжималась. И вокруг нас начинал плавиться металл. Канделябры оплыли, свечи превратились в лужи воска, мраморный пол пошёл трещинами от жара. — Дейнерис, — прорычал я, чувствуя, как оргазм подступает. — Сейчас… сейчас я кончу в тебя. И ты почувствуешь, что значит быть настоящей Богиней Огня. — Да, — выдохнула она. — Да, да, да! Я кончил. И вместе с моим семенем в неё хлынула сила. Чистая, первозданная, божественная. Дейнерис закричала — от восторга. Её тело выгнулось дугой, из её пальцев вырвались языки пламени, которые взметнулись к потолку и затанцевали там, озаряя зал золотым светом. Она кончила. И её оргазм длился… долго. Очень долго. Минуту, две, пять — я потерял счёт. Всё это время она дрожала, кричала, плакала и смеялась одновременно, а я держал её в объятиях, чувствуя, как её божественная сущность просыпается ото сна. Когда всё закончилось, она лежала на троне, обессиленная, с мокрыми от слёз щеками и блаженной улыбкой на губах. Её глаза были закрыты, дыхание — прерывистым. — Артур… — прошептала она, не открывая глаз. — Я… я видела. Видела огонь. Видела… нас в огне. — Это хорошо ты пробудилась и со временем станешь сильнее и мы сможем подольше заниматься сексом — сказал я, целуя её. Она слабо рассмеялась. — Ты невозможен. Она улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, как я обнимаю её и мой член снова начинает входить в неё чтобы начать второй раунд. — Только не бросай меня, — прошептала она. — Никогда, — ответил я, и в полностью вошел в неё.