Школа с углубленным изучением братьев Самойловых

Марья Олеговна вздохнула. Одежда Самойловых никогда не была простой темой. И все же она была счастлива, что в этом году ей не достался модуль «Внешность Самойловых». Уроки «Кудри Вадима», «Кудри Глеба», «Губы Вадима», «Глаза Глеба» превращались в сплошные стоны и охи, девочками информация усваивалась плохо, сочинения писались в стиле бульварных романов с пометкой 18 +. Так в прошлом году десятиклассница Овчинникова Светочка предложила ученым исследовать молекулярную структуру волос братьев Самойловых, поскольку была уверена, что волосы их отличаются от волос обычных людей. Причина ее вывода была проста: волосы братьев лежали на голове «не по-человечески» красиво, естественно и притягательно. Впрочем, после нескольких абзацев с глубоко научными измышлениями Света резко сменила направленность повествования - далее сочинение походило на дешёвый женский роман: на протяжении нескольких листов – и не абзацем меньше! - Светочка рассуждала о том, что чувствовала жена Вадима Рудольфовича, запуская руку в волосы мужа, и как струился темный шёлк между ее пальцев. Ближе к концу сочинение снова поменяло жанр - последняя треть работы все больше напоминала анекдот «Если бы у рыбы была шерсть, в ней водились бы блохи». В новом жанре Вадим Рудольфович превратился в Вадика, а сама Светочка заняла место жены и с детской непосредственностью поведала миру, что ощущала бы она рядом с Вадиком, а также, что испытал бы Вадик, будь на месте его жены Света. Еще хуже дела обстояли у мальчиков. Ребята, наслушавшись вздохов одноклассниц, начинали ревновать братьев Самойловых, и мальчишеская любовь к кумирам превращалась в злость и насмешку. Для одного из подростков слепое обожание Вадима Самойлова соседкой по парте чуть не превратилось в трагедию. Скандинавский блондин Миша, чьи брови и ресницы были столь же светлы, как и волосы, однажды понял, что он – бесцветная моль. Тайно влюбленный в свою одноклассницу, он осознал, что не видать ему в жизни счастья с такой внешностью, и попытался с этой жизнью поквитаться. Если бы его младшая сестра не сбежала с последнего урока и не вернулась домой раньше положенного, сейчас бы стояла в школе фотография шестнадцатилетнего мальчика в черной рамке. Так Мишина первая любовь закончилась посещением психолога два раза в неделю. После этого случая учителя решили избавить раздираемый гормонами подростковый организм от дополнительной нагрузки и перенесли модуль «Внешность» в программу средних классов. Цель была достигнута, двенадцати- тринадцатилетние девочки равнодушно реагировали на волосы и губы взрослых мужчин. Однако учителя недолго радовались - вылезла новая проблема, пострашнее предыдущей. Мозг двенадцатилетнего подростка - физически до конца не сформированный - не в состоянии постигнуть красоту и самобытную внешность Самойловых. С таким же успехом детям могли давать уроки «Глаза майских жуков» или «Лошадиная грива»: есть, функциональны, выучили. Пришлось вернуть злополучные уроки старшеклассникам, но ввести дополнительную психологическую поддержу для мальчиков. Для особо впечатлительных девочек тоже. Несмотря на принятые меры, Марья Олеговна не хотела по доброй воле брать на себя ответственность. Во всей школе нашелся только один учитель, согласный вести проблемный модуль – престарелый Аркадий Петрович. Это был мужчина спокойный, остроумный, со своеобразным представлением о педагогике. Во время изучения «Глаз Глеба» он подмигивал парням и повторял, что главное в глазах – это их способность видеть, остальное – чушь. В мужчине же, по мнению учителя, главное вовсе не глаза. Что в мужчине главное, Аркадий Петрович не уточнял, но делал многозначительную паузу, после которой дети смеялись и понимающе переглядывались. Слухи о том, что Аркадий Петрович практикует несколько фривольный способ преподавания, дошли до завучей, и на педсовете уважаемого учителя попросили вести уроки в консервативном русле, избегая двусмысленности. На что Аркадий Петрович возразил, что ежели кому охота вытаскивать из петли шестнадцатилетнего мальчика, то он, конечно подчинится. Если желающих рисковать жизнью детей нет, то он просит не критиковать его методы: - Всяк волен думать в меру своей испорченности. И школьники думали. Совсем неиспорченные ученики элитной школы почему-то думали о том, о чем могут думать только испорченные. - Дети мои, - возвестил Аркадий Петрович, когда женская половина класса снова билась в истерике при виде рук Глеба, - главное – это не форма рук и даже не размер, главное – что и как вы этими руками делаете. Нам доподлинно известно, как братья Самойловы использовали свои руки в музыке. У нас есть критерии, мы можем увидеть, послушать, оценить их игру. Но как они, к примеру, готовили суп? Как умывались? Как брали за руку своих возлюбленных? Аркадий Петрович сделал паузу, оглядел класс и продолжил: - Были то нежные, уверенные поглаживания, - на этих словах несколько девочек застонали, - или то были прикосновения грубые, неумелые? Были их объятия по-рыбьи вялые или мужчины хватали напористо и неласково – мы не знаем. Красота и форма рук - не главное. Главное – как вы ими пользуетесь. Вика опустила голову. Вчера вместо того, чтобы решать задачи по химии, она целый час разглядывала, как Вадик обнимает фанаток (и фанатов). Большого опыта в объятиях у нее еще не было, но просыпающаяся женственность подсказывала, что Вадик обнимает вовсе не по-рыбьи, а по-мужски - уверенно и нежно. Спорить с учителями Вика все же не стала. Она любила Аркадия Петровича, ей нравилось слушать мягкий, спокойный, хорошо поставленный голос педагога, чьи бархатистые интонации ласкали слух и умиротворяли. Как и Вика, Наталья молча не согласилась с учителем. Мнение о том, что до сих пор ласка Глеба остается неизученной, казалось ей вздорным. Наталье без исследований было все понятно: нежно Глеб ласкал, страстно. Аня считала, что руки Глеба и руки Вадика – верх совершенства и, следовательно, все, что они этими руками делали, не могло не быть прекрасно. Аркадий Петрович, может, уже забыл, как женская грудь выглядит, откуда ему знать. Но и Анька не возражала учителю. У нее перед глазами до сих пор стояла картина: бледный Мишка с потухшим взглядом, один на казенных простынях в больничной палате. Девочка боялась, как бы кто еще пострадал. Пока женская половина класса пыталась представить (безуспешно), что же Самойловы могли делать нехорошо, парни разглядывали свои руки. - А как узнать, хорошо ли ты пользуешься руками? – спросил Сеня. - Очень просто. Если вкусно посолил огурцы – хорошо, значит, пользуешься. Если смастерил что-то красивое – чудесно. Написал письмо другу в армию – твой уровень бесподобен. - М-м… я про другое… Аркадий Петрович вскинул брови: - Про что, Сеня? - Про девушек. Как узнать, что обнимаешь, как надо? – нагло спросил Сеня, пряча смущение за развязностью. - С опытом, Сеня, с опытом, - улыбнулся Аркадий Петрович. Класс загудел, посыпались новые вопросы, но Аркадий Петрович поднял руку и заставил класс замолкнуть. - Вернемся к рукам Самойловых.