140 ударов в минуту для того, кто хочет казаться бессердечным, - непозволительная роскошь.

ГОТЭМ_28_февраля_2064_21:23 am пещера под Уэйн мэнор __

      Брюс не собирался умирать в доме. Лежа в кровати у левого края - просто потому что она была настолько большая, что заберись он в середину, кому-то пришлось бы залезть на нее, чтоб убрать его остывший труп. По своей привычке просчитывать все наперед он думал и об этом уже совершенно безразличном его останкам моменте, делая вывод, что бедняге, которому придется стаскивать его с кровати, будет неудобно. (ну и зачем, спрашивается, ему вообще эта огромная кровать, которая последние сорок лет его жизни была пуста? — о некоторых вещах и правда задумываешься лишь на смертном одре)       Брюс собирался умирать в доме Бэтмена, в пещере. И всем пришлось пойти на уступки совершенно невыносимому восьмидесятичетырехлетнему старику, потому что он до последнего дня оставался Бэтменом. Потому что переубедить его, переупрямить не смог ни один из потомков и ни один из его современников. Даже Кларк.       Удивительно, что я дожил до такого возраста, — смотря в неровный свод одного из помещений лазарета, подумал он. Вообще-то примерно так он начинал последний разговор с каждым, кто заходил прощаться. Когда настала очередь Кларка, Брюс долго не мог проронить ни слова, и своему другу жестом настоятельно рекомендовал закрыть рот. Так они и молчали около часа; старый Уэйн смотрел в потолок около и только то, что он держал Кларка за руку, говорило о том, что он все еще помнит о своем визитере. Брюс был уверен, что если посмотрит на Кента, то не выдержит и покажет эмоции. Все это время ему потребовалось на то, чтобы собрать себя в кулак и перевести глаза на лучшего друга.       Эмоций не было. Любой бы так сказал, но не чертов Супермен. Он всегда видел гораздо больше, чем показывал Бэтмен. Как будто когда-то на заре их дружбы получил эксклюзивный вводный курс в проект «Брюс Томас Уэйн. Бэтмен» от самого старины Альфреда. И прошел его с успехом. Брюс Томас Уэйн сжал руку Человека из Стали и еще какое-то время прощался с ним молча. Нет, ему было что сказать. И Кларку тоже — это было видно невооруженным глазом. Но просто никакого времени бы не хватило высказать все, что в себе носил молчаливый Бэтмен пятьдесят лет. Он, правда, очень хотел. Поблагодарить. За свет, за дружбу, за Надежду. Извиниться за сомнения, за свою старушку-паранойю. Но не смог. Есть вещи, которые не может даже Бэтмен. Но когда-нибудь он точно скажет их.       — Кларк... не я выбрал эту дату, — канун дня рождения лучшего друга не лучшее время, чтоб умирать. Но Брюс знал, что завтра его сердце уже не будет биться. — Иди. Позови Дэмиена... — сын был последним. — И, Кент, до встречи. Через сорок минут сердце Брюса Уэйна остановилось. Он был один в лазарете, запретив оставаться с собой до последней минуты — не хотел никого видеть. И хотел слить в базу памяти своего будущего клона даже эти прощания.       Брюс знал, что его не потревожат, знал, что отреагируют сразу — его смерть услышат.