Сказка о дьяволе

      Орихиме мыла посуду и негромко напевала песню, услышанную в одной из прошлых жизней. Кажется, по телевизору шёл музыкальный конкурс, а она в тот день готовила праздничный ужин. Сейчас уже и не вспомнить, что это был за праздник — может, чей-то день рождения. Но тогда было также темно и в какой-то мере уютно. И довольно скоро с работы вернулся Ичиго, поцеловав счастливую жену, и пришёл Казуи из школы.       Кажется, тогда он получил двойку, потому весь ужин сидел слегка притихшим, но рассказал о ней лишь на следующий день — не хотел портить праздничную атмосферу. Ичиго тогда закатил глаза. Иноуэ попыталась быть строгой мамой, но в итоге закончила тем, что предложила свою помощь с освоением непонятой темы.       … с темой, правда, помочь она не смогла, и пришлось… отправить Казуи на курсы?.. Орихиме так и застыла, подперев мыльной рукой подбородок.       Не помнила. Совсем не помнила. Память давно уже смешалась между собой, потому что большая часть диалогов и событий себя дублировала. Иногда становилось сложно понять, что уже случилось, а чему только предстоит произойти. Орихиме, выдавая себя случайными фразами, тогда непременно смеялась и стучала пальцем по глупой голове, рассказывая, что путает реальность со сновидениями. Иногда ей верили.       Иногда — нет.       Помнится, в одной из жизней Улькиорра чуть не убил её, когда она спросила, будет ли он снова пускаться в пустые размышления про сердце. Тогда Орихиме сильно испугалась — кажется, это была одна из её первых жизней, потому что она была уверена, что этот шанс для неё последний. Сейчас же...       Орихиме негромко засмеялась. Сейчас ей давно уже было плевать.       Поддавшись настроению, она не только закончила уборку — не хотелось бы вернуться в грязную и пыльную квартиру, — но и испекла кексы. Арранкарам не нужна была человеческая еда, но при желании они могли её есть. Нелл её кексы всегда нравились. Гриммджо, кажется, как-то назвал их слишком приторными. Улькиорре она их не предлагала ни в одной из своих прошлых жизней. Что ж, пора исправлять.       Всё также напевая, Орихиме извлекла из духовки форму и выложила кексы на большой круглой тарелке. В шкафу нашлась белая глазурь, так что получилось даже лучше, чем она думала. Единственное что, из-за посыпки кексы скорее напоминали что-то пасхальное, но это не имело значения. Вряд ли Улькиорра вообще знал, что такое «Пасха».       В назначенное время в комнате открылась Гарганта. Точно также, как она помнила.       Из разрыва вышел Улькиорра. Он медленно осмотрелся, явно ожидая несколько иную реакцию от своей будущей пленницы. Орихиме его не винила — она чертовски отличалась от той перепуганной школьницы, что встретилась ему двенадцать часов назад. Но… он привыкнет.       — Улькиорра-кун, с возвращением, — она улыбнулась, как и полагает хорошей хозяйке, — чай, кексы? Есть ещё баранки, но не уверена, что их можно есть. Они немного каменные, если честно…       — Женщина, что ты несёшь? — он странно посмотрел на несколько блаженно улыбающуюся Орихиме. — В любом случае, это не имеет значения. Ты закончила со сборами?       — Да! Осталось только окна закрыть, чтобы пыль не садилась, и можно идти. Как думаешь, Соске-сану понравятся мои кексы?       Улькиорра не нашёлся с ответом. Видимо, сравнив её прошлое поведение и нынешнее он пришёл к выводу, что за эти двенадцать часов она слегка повредилась рассудком, потому все её слова можно игнорировать.       — Хорошо. С кем ты решила попрощаться?       Орихиме сделала вид, что задумалась: — Если честно, то ни с кем, — и в один миг вся её напускная легкомысленность улетучилась, — но есть кое-кто, с кем я бы с удовольствием поговорила.       — Исключено. Айзен-сама запретил любые контакты в мире людей…       — Так я не про мир людей, глупенький! Тот, с кем я бы поговорила, ждёт меня в Уэко Мундо. Так что веди!       Улькиорре не понравился её ответ, но он всё же кивнул. Не в его правилах было спорить с сумасшедшими женщинами. Помнится, в седьмой жизни Орихиме встретила его истерикой — тогда она ещё не могла смириться с постоянными перерождениями, — и единственное, что он на это сделал, это прикрыл глаза и терпеливо дождался, пока она успокоится. «Вести ревущую женщину к Айзену-сама — неприемлемо».       Аккуратно сложив кексы в сумку, Орихиме последовала за Улькиоррой.       Лас-Ночес не изменился ни на йоту. Всё те же высокие мрачные стены и величественные арки, вызывающие восхищение у всех, кто их видит.       Орихиме достала фотоаппарат, сделав пару снимков.       —… женщина, что ты делаешь?..       Орихиме моргнула. Она успела забыть, что на данный момент не одна: — О, прошу прощения. Это для Инстаграма.       — Для чего?.. Впрочем, неважно. Никаких фотографий.       Орихиме вздохнула, но фотоаппарат всё-таки убрала. Пока что лучше не спорить.       Улькиорра привёл её в тронный зал. Когда-то Орихиме боялась глаза поднять, чтобы случайно не пересечься взглядом с самопровозглашенным богом. Его аура давила и пугала так, что подгибались колени.       Первой жизни хватило, чтобы справиться с восприятием давления. Второй — чтобы окончательно побороть перед Айзеном страх. А дальше он был просто ей не интересен.       В плане силы до Яхве он пока сильно не дотягивал, что же до целей — они вызывали только сочувствие. Когда-то Айзен построил для себя недосягаемо высокий трон — знак того, что он стал богом.       Его «трон» в Мукене был ещё более недосягаемым. Орихиме была абсолютно уверена, что за двадцать тысяч лет он насиделся больше, чем кто-либо ещё.       — Иноуэ Орихиме, верно? — Орихиме подняла на него глаза. Сколько расслабленности и уже позабытой самоуверенности. Кто бы мог подумать, что однажды она отметит, насколько Айзен… молод.       — Верно, Соске-сан, ты от меня что-то хотел?       Кажется, её улыбка его удивила. Не так должна была вести себя вчерашняя перепуганная школьница. Но Орихиме так устала притворяться перед всеми нормальной, что в этой жизни решила говорить только то, что хотела, и будь что будет.       В конце концов, у неё всегда есть шанс переиграть.       — Эй, девка, как ты смеешь разговаривать так с Айзеном-сама?!       — Вот же соплячка!       — Вырвать бы ей язык!       Гомон стоял около минуты, пока не затих под одним взглядом их предводителя. Айзен выглядел слегка заинтересованным. Кажется, её реакция его веселила.       — Прости за спешку, Орихиме, но не могла бы ты продемонстрировать нам свою силу? Восстанови руку Гриммджо.       Орихиме улыбнулась, отметив очевидную попытку задавить её реяцу: — Только руку?       Айзен ответил какой же улыбкой: — Как тебе удобнее.       Орихиме слегка взмахнула рукой — за прошедшие столетия её контроль над Шун-шун Рикка значительно улучшился. Не требовалось даже обозначение техники — лишь желание и решимость. И над Гриммджо возник золотой барьер.       — Я отрицаю.       За считанные секунды все его раны были излечены, и даже одежду она восстановила — исключительно желания покрасоваться ради. Как только с этим было покончено, Орихиме крутанулась на полупальцах, заставив атласное синее платье развеваться, и слегка поклонилась: — Та-да! Лучше, чем новый!       Гриммджо, кажется, был ошарашен сильнее, чем во всех своих прошлых жизнях вместе взятых. Пока он проверял работоспособность руки, откуда-то сбоку что-то кричал Люппи — вот уж кто казался ей недоразумением во всех её жизнях, так это он, — а потом прозвучал смех.       Гриммджо уничтожил свою замену, снова став Секстой Эспада.       Орихиме смотрела на него с той же гордостью, с которой смотрит мать на родное дитя. Пройдёт ещё много времени, прежде чем их отношения станут хотя бы сносными, но она всё равно была рада за этого арранкара. Его открытость и честность всегда были свежим глотком в её окружении.       И он был одним из немногих, кого не пугало её поведение, когда она забывала, как правильно себя вести. В конце концов, арранкарам тоже было не чуждо безумие.       — Поразительно. Это не «временная регрессия», как считал Улькиорра. Эта сила — отрицание действительности. Способность, что отрицает желание богов.       И правда поразительно, как часто Айзен умудрялся описывать всё настолько близко по смыслу, но так и не произнести те заветные слова, что она так хотела услышать. Впрочем, что было бы, узнай она, что они соулмейты, ещё в первую свою жизнь? Орихиме наверняка была бы напугана до безумия и всё равно не решалась бы даже пошевелиться в присутствии этого человека. А Айзен, учитывая его характер, не смог бы ни влюбить её в себя, ни окончательно отпустить.       Она бы так и гнила в башне Лас-Ночес, пока её не спасли бы ребята и Ичиго. Неудивительно, что он ничего не произносил. Судьба была к ней милостива, позволив узнать имя предначертанного лишь тогда, когда она была к этому действительно готова.       — Думаю, больше нет возражений, почему Орихиме должна стать нашей дорогой гостьей? Улькиорра, покажи ей её покои.       — Да, Айзен-сама.       — У меня есть, — тишина после её слов повисла мгновенно, — не хочу быть «дорогой гостьей».       — Да как ты смеешь? — вспылил Тоусен, мгновенно обнажая меч. — Как можно дерзить в присутствии…       Но одного слова Айзена хватило, чтобы его прервать: — Канаме, — в отличие от подчинённого, он сразу уловил подтекст в её словах, — если не дорогой гостьей, то кем ты хочешь быть, Орихиме?       Орихиме улыбнулась: — Нет ничего, что я не могла бы отрицать. Разрушение, раны, смерть, — у последнего были серьезные ограничения как по количеству необходимой для этого силы, так и по времени применения. Орихиме могла кого-то воскресить, если смерть произошла не раньше, чем за минуту до активации Шун-шун Рикка. — И правда, чем не сила достойная бога? В короли не мечу — вижу, что трон уже занят. Но почему бы не стать королевой?       — Что?..       Пока арранкары шокированно смотрели на неё, Орихиме притворно задумалась и продолжила: — В конце концов, это и правда неплохое подспорье. И только я могу им стать. Думаешь, одной силы твоего Хоугиоку достаточно, чтобы сделать тебя богом?       Айзен застыл. Что-то в его выражении лица стало очень странным. Неужто?..       — Вон.       — Ахахаха, тупая девка, думаешь, ты смогла бы стоять подле Айзена-сама?       Тон Айзена стал холоднее, и сам он спустился с трона вниз: — Все вон. Кроме Орихиме, — смех прервался. Арранкары смотрели на Иноуэ, словно у неё выросла вторая голова. Даже Гин на мгновение перестал щуриться. — Одного приказа недостаточно? Или вы ждёте, что я повторю? Вон отсюда.       Присутствующие спешно удалились, до последнего бросая странные взгляды на безмятежно улыбающуюся девушку.       Кажется, настоящие переговоры начнутся только сейчас.       Айзен сложил руки за спиной и обошёл её по кругу, тщательно рассматривая: — Орихиме, знаешь ли ты, кто твой соулмейт?       Девушка хихикнула — как-то это до боли напоминало их предыдущий разговор. Даром, что роли поменялись: — Знаю. Вопрос в том, знаешь ли ты, Соске-сан. Или мне стоит говорить Соске-кун? Не чужие же люди.       Айзен поморщился от её фамильярности: — Пожалуй, пока не стоит. Как давно ты знаешь?       — М-м, около двенадцати часов?.. — честно ответила она.       — Не сходится. Мы не пересекались с моего отхода из Общества душ. И, если честно, не могу представить, чтобы хоть одна из тех фраз могла быть на метке. Да и не думаю, что у тебя бы ушло так много времени, чтобы их осмыслить. Так когда именно была сказана твоя фраза? И что я говорил?       Орихиме улыбнулась: — Она пока не была сказана. По крайней мере, в этой жизни. Но, надеюсь, будет, так что без спойлеров! — она снова захихикала.       Айзен посмотрел на неё, как на безумную: — «В этой жизни»? Хочешь сказать, что помнишь свою прошлую?       — Хочу сказать, что эта — повторяется.       — Вздор.       — Тогда почему ты хочешь создать Ключ Короля именно на месте Каракуры? Неужели других городов не нашлось?       Айзен застыл. Насколько помнила Иноуэ, на данный момент эта информация не только не была известна даже ближайшим его подчинённым, но и окончательно решена не была. Город был выбран непосредственно перед вторжением шинигами.       — Ах, прости, я слишком сильно забегаю вперёд?       —… всё ещё не доказательство.       — Гипноз Кьёка Суйгецу можно избежать, если коснуться лезвия до того, как шикай будет активирован. Насколько мне известно, об этом знает только Ичимару-кун, так? Мы ни разу не говорили.       Этой информации хватило, чтобы заставить его крепко задуматься. Во взгляде появилась опаска.       —… если верить твоим словам, Орихиме, то твоих сил всё-таки недостаточно. Иначе почему ты снова переживаешь свою жизнь? Думаю, в предыдущих я богом по какой-либо причине не стал.       — Если честно, в предыдущих я сделала всё, чтобы этого не случилось. Не могу сказать, что именно мой вклад привёл к твоему проигрышу, Соске-кун, но роль в нем я сыграла не последнюю. В этот же раз я предлагаю… альтернативу.       — И почему я должен согласиться? Насколько я понял, ты уже неоднократно выступала против меня. Что заставило тебя передумать? Разве мне не проще убить тебя? Мне не сможет помешать тот, кто уже мёртв.       — Логично, — она кивнула, словно бы всерьёз обдумывая его предложение, — но зачем? Не ты ли всегда говорил, что даже врагам можно найти хорошее применение?       —… я такого не говорил.       Орихиме вновь захихикала: — Скажешь, — напоминало просмотр сериала, в котором она уже знает все ключевые повороты. И Айзен был в нём её любимым героем, — что касается того, что повлияло, то это ты. Кто-то тоже не торопился сказать свою часть, Соске-кун. И сейчас не торопится.       Айзен покачал головой, игнорируя детскую провокацию.       —… к слову об этом, могу я увидеть твою метку? Очень интересно, что такого я сказала за столько жизней лишь один раз.       Соске смерил её внимательным взглядом, видимо, отчасти всё ещё сомневаясь. Но между родственными душами всегда была особая связь, особое… понимание. Даже если Айзен сейчас ей не верил, вся его суть твердила, что ей можно доверять.       Магия произнесённых слов.       Не став больше медлить, он нехотя отодвинул воротник косоде. Слева, аккурат под ключицей, была небольшая витиеватая цитата: «Думаешь, одной силы твоего Хоугиоку достаточно, чтобы сделать тебя богом?»       Орихиме не сдержала смешок. Сколько раз она зло думала эти самые слова ещё в свою первую жизнь, прожигая взглядом стол и не решаясь взглянуть на самопровозглашенного бога.       Как близка она была к тому, чтобы найти предначертанного ей человека. Воистину, судьба — та ещё сука.       — Я так понимаю, свою ты не покажешь?       — Нет. Рано. Пока что ты слишком хорошего обо мне мнения для тех слов.       —… я заинтригован.       — Зря-зря, — смеясь, она подхватила его под руку, — что ж, не проводите даму до её покоев?       Его губы слегка дрогнули: — Ты же не хотела быть «дорогой гостьей».       — И сейчас не хочу. Пусть Улькиорра приклеит на дверь красивую табличку «генерал». На меньшее я не согласна!       Айзен ничего на это не ответил. Но до башни всё-таки проводил и пресловутую табличку ей всё-таки повесили.       Орихиме была уверена, что это успех.