Сказка о дьяволе

      Если бы кто-то спросил у капитана Айзена, какой должна быть его родственная душа, он бы улыбнулся своей фальшивой улыбкой, поправил очки и ответил: — Главное, чтобы это был хороший человек. Добрый, честный, отзывчивый. И действительно меня любил. Думаю, ничего более не имеет смысла.       Иноуэ Орихиме такой и была: глупая, наивная, относительно прямолинейная. Она верила в своих товарищей и была готова ради них на всё. Даже штурмовать мир мертвых при почти полном отсутствии реальной силы. Как только не погибла… Впрочем, такую жалко убивать.       Ничего, кроме снисходительной улыбки, она не вызывала.       Если бы кто-то спросил у Айзена, владыки Уэко Мундо и будущего Короля душ, какой должна быть его родственная душа, он бы улыбнулся своей холодной улыбкой, опустил на костяшки пальцев подбородок и ответил: — Сильной. Достаточно сильной, чтобы выдержать мою реяцу, смотреть в глаза и идти со мной бок о бок до самого конца. Не замирать ни от страха, ни от восхищения. Смотреть в самую душу и принимать. Любовь — замечательное чувство, но хватило бы и понимания.       Потому что именно его в его жизни никогда не было.       Иноуэ Орихиме была достаточно сильной, чтобы выдержать его силу, и достаточно безумной, чтобы улыбаться и смотреть прямо в глаза. Айзен не лгал, раздумывая о её убийстве — это вполне себе было альтернативой, — однако ни капли страха в её взгляде он так и не увидел. Не из-за незнания, нет — если кто и знал, на что он способен, так это она. А потому, что смерть её совершенно не страшила. Учитывая сказанное про «повторяющиеся жизни», она бы просто начала всё сначала.       Айзена и пугали её слова, и вызывали интерес. Во всём мире не найдётся человек, у которого было бы столько же знаний о будущем, сколько у Орихиме.       — Восхитительно.       И как тут её убивать?       По-хорошему, стоило бы убрать охрану от её дверей и переместить в покои получше, но Айзен до сих пор не мог доверять ей до конца. Очень уж его напрягала фраза про то, что в предыдущих жизнях она была его противницей. Но относиться к ней как к пленнице всё равно не получалось.       Да и она себя таковой не считала, упорно занимая за столом место по правую сторону от Айзена.       Гин посмеивался, Канаме — хмурился, арранкары хранили молчание, не зная, как это воспринимать.       Орихиме только улыбалась, пробовала еду и вела светские беседы со всеми, кто ей отвечал, явно чувствуя себя вполне в своей тарелке. Даже с именами заминки не было — арранкаров она знала до того, как сюда пришла.       — Орихиме, ты ведь понимаешь, что твоё похищение было не столько для того, чтобы узнать твои силы, — как-то отметил он, внимательно следя за реакцией девушки. Истинную природу её способностей он и без демонстрации предполагал, — сколько для объявления войны?       — Понимаю.       — И что думаешь?       Орихиме слегка нахмурилась: — Соли маловато. Или перца. Не знаю, я бы приготовила мясо получше. Соске-кун, а пусти меня на кухню, я очень хорошо готовлю, Улькиорра-кун подтвердит!       Улькиорра просверлил её взглядом: — Отказываюсь.       Девушка вздохнула: — Это лишь потому, что ты так и не попробовал мои кексы.       Арранкары были уверены, что она абсолютно сумасшедшая. Соске не был с этим согласен, но какая-то часть безумия в ней была, но в несколько ином плане.       Никто из людей не стал бы столь открыто высказывать своё мнение по любому интересующему их вопросу. Столь резкие переходы и прибавляли безумия в чужих глазах. Однако в действительности безумным в ней было её отношение к жизни и смерти.       Нноитора выразительно покосился на Айзена, словно спрашивая: «Неужели и после этого вы позволите ей остаться?» Соске сделал вид, что ничего не заметил. Он всё ещё помнил полноценную демонстрацию её способностей на главном полигоне Уэко Мундо. Её сила и правда неповторима, и достичь её можно было только благодаря влиянию Хоугиоку.       Избавляться от такого союзника было бы по меньшей мере глупо, по большей — самоубийственно. Да и, стоило признать, ему её бессмысленное щебетание не мешало. А лёгкая степень безумия лишь добавляла блеска в его глазах.       В конце концов, Соске был не лучше.       Как только с обедом было покончено, все снова разошлись. По идее Орихиме до покоев должен был сопровождать кто-то из арранкаров, но в самый первый раз это сделал Айзен, второй — по случайности тоже он, и третий оказался на его совести, ибо на полигоне они были наедине, и как-то совершенно спонтанно это стало традицией.       Орихиме шла чуть позади, что-то напевая и пристально рассматривая пейзажи Уэко Мундо в окнах. Если бы Айзен знал её чуть хуже — решил бы, что девушка планирует, как сбежать.       Но что-то ему подсказывало, что это маловероятно.       — Эй, Соске-кун, — в итоге именно она первой нарушила молчание, — я не пошутила. Пусти меня на кухню — я приготовлю праздничный ужин.       — В честь чего? Насколько я помню, до Хэллоуина ещё две недели, а день физкультуры был позавчера. И ни один из них не заслуживает празднования.       Орихиме посмотрела на него с некоторой степенью недовольства: — Впервые вижу человека, которому так сильно нужна причина для праздника. Но, если так хочется, то хорошо. У меня был день рождения. Отпраздновать не получилось — сам понимаешь, меня похитили, я была немного занята.       — Вот как, — Соске не спрашивал, когда именно она родилась, так что вполне возможно. У него в принципе было довольно мало информации об Иноуэ Орихиме. Девушка если и говорила о чем-то серьёзном, так это о предполагаемом будущем и их теперь уже общих врагах. Разговоров о себе она избегала. — Когда он был?       — Третьего сентября.       —… сейчас середина октября.       Орихиме засмеялась: — Вот видишь, насколько мы опоздали! Нужно возместить! Мне, между прочим, наконец-то исполнилось восемнадцать. Совсем взрослая леди.       Айзен слегка улыбнулся, но разрешение занять кухню всё-таки дал.       Исключительно ради того, чтобы узнать, что из этого выйдет.       Орихиме потратила около двадцати минут, осматривая полку со специями и ингредиентами. Потом столько же разбиралась, как пользоваться местной утварью — благо, у неё была под рукой ходячая инструкция. После чего минут десять над чем-то думала, сосредоточенно глядя на угол столешницы. А после хлопнула в ладони и с улыбкой заявила: — Придумала! Чинсуко! К чаю вполне подойдёт!       Айзен слегка приподнял брови, услышав название окинавского солёного печенья: — Это «праздничный ужин» такой?       — В Лас-Ночес каждый ужин как праздничный. А к чаю тут ничего не подают. Считаю это невероятным упущением, — он покачал головой, но спорить не стал. Не видел смысла, — Соске-кун, как насчёт соревнования? Сыграем на желание?       —… что за соревнование?       — Кто приготовит самое вкусное и самые хрустящее печенье, тот и победил, — она коварно захихикала, — не волнуйся, тесто я сама замешу. От тебя требуется только придать форму.       Что ж, в своём умении ровно вырезать круги он не сомневался.       — Не пожалей об этом, Орихиме.       Девушка только улыбнулась и поспешила к холодильнику. Спустя какое-то время перед ней стояло две чаши с одинаковыми шарами теста в обеих. Орихиме взяла один из них в руки: — На всякий случай, поясняю. Самый простой вариант — скатать тесто в длинный моток трубы, —… «моток трубы»?.. — обвалять в сахаре и нарезать на аккуратные круги. Ширина примерно один сантиметр. После этого мы выкладываем их на бумагу для выпечки и отправляем в духовку на десять минут. Лучше не класть их слишком близко — при готовке они увеличатся и могут прилипнуть друг к другу. На этом всё!       Соске кивнул. Что ж, ничего сложного.       Обычный человек вряд ли бы смог придать тесту форму идеального цилиндра, но Соске не был бы собой, если бы у него не получилось.       Косо посматривающая на него Орихиме вырезала кривые сердечки.       — Что-то не так? — любезно поинтересовался он.       — Да. Форма, — серьезно отозвалась девушка.       — Не волнуйся, твои сердца не так уж плохи.       — Это кролики. И нет, я не про себя. Твоя форма слишком идеальна, — это комплимент? — они выглядят как магазинные. Ужасно.       У Айзена слегка дёрнулась бровь: — Это ли не гарант того, что от них будут ожидать хороший вкус?       — Нет, конечно! О каком вкусе может быть речь, если в них нет души? Ужасно-ужа-а-асно, Соске-кун, у тебя нет таланта к готовке!       Ещё никогда в жизни ему не хотелось сдуть кому-то муку в лицо. Впрочем…       Зачем себя останавливать.       Орихиме резко выдохнула, а потом засмеялась, отчаянно моргая и пытаясь стереть муку запястьем.       — Это было подло!       — Чего ещё ты ждала от абсолютного зла?       —… Победа всё равно будет за мной!       Как только с обеими партиями было закончено, Орихиме предложила пригласить двух «независимых экспертов». Вкус должен был быть одинаковым — всё-таки из одного теста всё это делалось. А значит, в итоге победу определит внешний вид. Айзен не хотел занудствовать, но у квадратных серд… кроликов было не слишком много шансов.       И это при том, что Гин наверняка отдаст свой голос не ему.       — Многоуважаемые судьи, — серьезно поприветствовала шинигами Орихиме. Улыбка Гина стала ещё ехиднее. Канаме немного хмурился, видимо, не понимая, как местная чудачка умудрилась привлечь к соревнованиям владыку Уэко Мундо, — перед вами две тарелки печенья. Пожалуйста, попробуйте по одной печеньке из каждой и скажите, где самая вкусная и самая хрустящая. Верю в вашу объективность!       Канаме покосился на Айзена, словно бы спрашивая, точно ли ему стоит участвовать в этом фарсе. Соске едва заметно кивнул — для человека с его уровнем восприятия реяцу этого хватило.       Двое бывших капитанов взяли печенье. Вскоре зазвучал хруст.       — М-м, а эти вкуснее, Айзен-тайчо! Кто бы мог подумать, что в чём-то столь простом, как готовка, вас превзойдут!       Айзен приторно улыбнулся. Кто бы сомневался.       Теперь черёд Канаме. Кажется, в итоге у них будет ничья.       Но Канаме медлил. Он держал в руках ещё по одному печенью и слегка хмурился: — Я…       — Говори как есть, Канаме. Лгать во благо, — он слегка покосился на Орихиме, — не имеет смысла.       Канаме сглотнул: — Да, Айзен-сама. Тогда я… я… выбираю кроликов.       Гин засмеялся. Соске молчал, пораженный ответом. Что-то здесь не так…       Погодите, как он мог узнать, что это кролики? В странного вида чудовищах не было ничего, похожего на животных! Орихиме подговорила судей?..       Исключено. Гина — возможно, но Канаме не стал бы ей подыгрывать. Он в принципе не из тех, кто лжёт.       Значит, ему было заранее известно, что за чудовищ приготовила Орихиме, но при этом он всё равно выбрал её. Почему?..       … тесто.       После приготовления Соске не прикасался к этой выпечке, но теперь решил попробовать. Собственное печенье было идеально на вкус — даром, что слегка солоновато. Идеального вкуса чинсуко достигают где-то спустя сутки после приготовления. Ему просто следует подождать. Что же до готовки Орихиме…       Это точно было чинсуко, но консистенция отличалась. Печенье вышло более хрустящим и словно бы с вкраплениями карамели внутри. Вопреки ужасной форме, вкус был куда интереснее, чем у тех, что испёк он.       — А я говорила, что печенье, испечённое с душой, вкуснее!       — Я сейчас позову Улькиорру, и ты ему будешь объяснять, почему от наличия души так сильно отличается вкус, — смех Орихиме заглушил даже Гина, — что ты сделала с тестом? Это ли не жульничество?       — Неправда! Нужно было внимательнее слушать, что я говорила! Я обещала замесить тесто, но ни слова не сказала о том, что оно будет одинаковым. Ну что, Соске-кун, признаешь поражение? — улыбка девушки стала чуть шире и чуть опаснее. — Надеюсь, ты помнишь, что мы спорили не просто так?       Айзену очень не понравился её вопрос, но он всё-таки кивнул: — Я тебя слушаю.

***

      Идея провернуть аферу с печеньем пришла в голову спонтанно, когда Орихиме вспомнила нечто подобное, увиденное в каком-то шоу. По сути она ничего особенно не меняла — просто в одном тесте оказалось сливочное масло, а в другом — кокосовое, и разница вышла налицо.       Выходка, учитывая, с кем она её проворачивала, вышла опасная, но Орихиме о ней не жалела.       Нужно было что-то делать, и ей нужен был рычаг, чтобы это «что-то» провернуть.       Она пробыла в Уэко Мундо почти два месяца. За это время она научилась видеть в Айзене человека, а не одержимое властью чудовище. Стала лучше его знать, подмечать какие-то мелочи, как, например, то, какой именно чай он пьёт после обеда и как слегка постукивает указательным пальцем левой руки по подлокотнику, когда ему невыносимо скучно. Нюансы были по-своему очаровательны — Орихиме любила так наблюдать за людьми. Да и проводить время в его компании было весьма приятно — сказывалась связь родственных душ.       Но. Соулмейты чаще всего безумно друг друга любили, были друг для друга всем и понимали с полуслов. Пусть у них и был заметный прогресс по сравнению с прошлыми жизнями, это всё ещё сложно было назвать чем-то помимо неплохого знакомства.       Орихиме не ждала бурных отношений. Но ей хотелось чего-то мягкого, тёплого, глупого и надёжного. Учитывая её требования, ничего удивительного, что когда-то она влюбилась в Ичиго.       От Айзена же её отделяла если не стена льда, то стекло у входа в супермаркет как минимум.       А ведь она так устала. Что стоило протянуть руку к ней?..       Но ждать первого шага от Соске явно было бесполезно — его, скорее всего, вполне устраивало то, что уже было. С Орихиме можно было поговорить, что-то обсудить, она могла выслушать и поднять настроение. Что-то большее ему пока было не нужно — хватало и подготовки к войне. Но Орихиме казалось, что чем дольше они были в состоянии стагнации, тем меньше было шансов её преодолеть.       Потому, когда Тоусен и Ичимару покинули кухню, она четко сказала: — Я хочу свидание. Полноценное. Романтический ужин, например.       Айзен слегка нахмурился: — Это ненавязчивая попытка вернуться в Каракуру?       Орихиме закатила глаза. Вот об этом она и говорила. У них не те отношения, чтобы полностью друг другу доверять, а стоило бы. Они ведь родственные души!..       — Можно и Каракуру, можно и любой другой город в мире людей. В Уэко Мундо нет ничего, кроме Лас-Ночеса и окружающей его пустыни. Мне становится жутко от одной только мысли, что мы можем застрять здесь навсегда.