Сказка о дьяволе

      Видит бог, Орихиме была согласна на любой город, но склонный к излишней драме Соске, разумеется, выбрал Каракуру.       Стоял конец октября. Пусть в Японии Хэллоуин не праздновали, многим местным безумно нравился антураж праздника, потому тыквами были украшены почти все магазины. Маркетинг, все дела.       Сложнее всего оказалось подобрать подходящую одежду — в её доме сейчас жили Рангику и Тоширо, так что визит истинной хозяйки наверняка бы заметили. Арранкары ходили исключительно в белом, да и ткань у них несколько... духовная. Чтобы найти себе сапоги, колготки и пальто по погоде, пришлось лично озадачить Заэля. Итог, в принципе, вышел вполне приличным. Жаль только, что шарфа не было — шея слегка мёрзла.       Гигай для Айзена тоже подбирал он. В отличие от остальных шинигами, даже без чётких указаний Иноуэ Соске выглядел идеально… нормально. Ничто в его внешности не бросалось в глаза, помимо аккуратности и красоты.       Пожалуй, очки были бы не лишними. Орихиме была уверена, что обязательно найдутся желающие познакомиться с «красавцем» даже вопреки присутствию его «девушки».       — И каков план?       Плана особенно не было. Хотелось просто расслабиться и хорошо провести время. Впрочем, для этого всего нужны деньги. У Айзена… будем реалистами, они вряд ли были.       — Сначала зайдём в букмекерскую контору. Уже два матча прошло. Я должна быть сказочно богата.       Если Соске и удивили её слова, то виду он не подал.       Ей, будучи ещё школьницей, с большим трудом удалось добиться того, чтобы её ставки приняли и официально записали. И это при том, что она отправляла официальную форму через интернет — учитывая браслет, данный Улькиоррой, на личный визит можно было не рассчитывать. Получать выигранные деньги она тоже собиралась угрозами и большим трудом.       Но, кажется, это было лишнее.       — О, так вы ставили от лица этого господина? Что ж вы сразу не сказали! Ваш выигрыш на основном счету. Желаете его полностью обналичить? — лебезил брокер.       … ясно. Когда она выбиралась куда-то с Бьякуей, было также. Одну её редко брали в расчёт.       — Нет, пятнадцати тысяч будет достаточно. И примите ставки на конец сезона.       — Разумеется!       Выходила из конторы она вполне богатым человеком. Что ж, теперь можно и заняться непосредственно свиданием.       — Соске-кун, а как ты относишься к кино?

***

      Отношение Соске было непередаваемым. Как оказалось, он «не до конца понимает, в чём смысл 15 минут смотреть на картинки, а потом со смехом и криками уползать из зала вон».       Орихиме после знакомства с Бьякуей была готова ко всему. И к критике чёрно-белого кино, и к любви к детективам, и к увлечению «Звёздными войнами». Но к реальности она оказалась не готова совершенно.       — Стесняюсь спросить, как давно это было…       — В тысяча вось…       — Стесняюсь.       Взгляд Айзена стал заметно насмешливым, но Орихиме не возражала. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы её своим архи-врагом не объявляло.       В ходе долгих переговоров было решено сходить на «Молчание ягнят». Орихиме видела этот фильм в четвёртый раз, так что её было особенно не удивить, а вот её спутника картина поразила.       — Это было… занимательно, — Орихиме захихикала, глядя на его выражение лица, — не смейся. Уверен, ты более искушённый зритель, чем я.       — Даже спорить не буду, — и она всё-таки засмеялась. — Хм, пора выбирать, куда дальше. Есть пожелания?       — Оставляю выбор на тебя, Орихиме, в конце концов, ты знаешь этот город куда лучше меня, — улыбка Орихиме стала насмешливой.       — Неужели за время слежки за Белым ты так и не запомнил, где что находится?       Взгляд Айзена стал колючим: — Мне было несколько не до того, — какое-то время они шли по улице молча, — иногда я забываю, как много ты знаешь.       — Тебя это напрягает?       — Ничуть.       Ложь.       Дальше они двинулись в тишине, так и не выбрав место назначения. Орихиме держала его под руку и шла почти вплотную к мужчине, также мягко улыбаясь, как и он.       Это не делало атмосферу вокруг них менее ядовитой.       Судьба, наверное, и правда злодейка. При всех своих казалось бы различиях, Соске и Орихиме идеально друг другу подходили.       Они побрели дальше по улице, не особенно думая о том, куда идут. Для Орихиме путь был смутно знакомым — всё-таки это её родной город, пусть она и пробыла несколько последних десятилетий в Обществе душ, но конкретно в этой его части Иноуэ бывала редко. Домов здесь было меньше, магазинов и кафе — тем более. Лишь одна сплошная дорога, медленно ведущая редких путников на окраину города и находящуюся там станцию пригородных поездов.       Из-за того, что тротуар прилегал вплотную к трассе, пешком здесь ходили редко.       Всё-таки не прогулочное это место. Да и до самой станции ходил бесплатный трамвай, так зачем мучиться?       Наверное, стоило предложить пойти в другую сторону, но здесь было так тихо, так умиротворённо…       Они проходили мост над железнодорожными путями, когда Орихиме увидела алый закат. В принципе, не самое плохое место для свидания.       Ещё бы компания была правильная… Она остановилась и обернулась назад.       Айзен тоже остановился. В отличие от неё, его местные красоты интересовали в последнюю очередь — темные невыразительные глаза смотрели в одну точку: на уже наверняка приевшуюся ему Орихиме.       — Что-то не так? — негромко поинтересовался он с уже хорошо знакомой ей приторной улыбкой.       Где-то вдалеке раздался шум — приближался поезд.       — Всё, — честно ответила она. — Сказать по правде, когда я предложила свидание, я надеялась, что здесь что-то будет иначе. Что мы, например, оба как-то расслабимся, и это ощущение скованности, присущее Уэко Мундо, пропадёт. Потому что пока что мы застряли на этапе знакомых, и мне не нравится это. Развития нет. Ты, вроде, рядом. Ты, вроде, мой соулмейт, и мы оба об этом знаем. Но разницы с прошлой жизнью почти нет. В этой — почти всё то же самое. Единственное что, свободы передвижения у меня больше. В прошлые разы из той белой башни меня не выпускали, даже когда я подбила на предательство Улькиорру.       Кажется, Айзена удивили её последние слова, но он всё же не стал заострять на них внимание.       — Скованность и правда присутствует. Не буду отрицать. Но на что ты надеялась? На страсть, на искренность, на «чистую первую любовь»? — он подошёл к ней вплотную, и Орихиме не сдержала едкую усмешку. Неужели она настолько ему не нравится? — О каких чувствах может идти речь, если ты смотришь на людей и видишь лишь кукол, играющих свою роль? Как ты думаешь, что будет, если ты упадешь отсюда?       Он довольно мягко взял её за запястье, а после резко дёрнул в сторону. Орихиме оказалась спиной аккурат на металлических перилах, свисая головой над железнодорожными путями. Гудение поезда стало громче. Совсем скоро он пройдёт по рельсам.       — Что будет, если я отпущу тебя падать и разбиться?       Орихиме не хватало скорости, но она вполне могла успеть создать барьер. В этом случае она успеет защитить себя от столкновения с составом и выжить. Но если нет…       — Я умру, — спокойно произнесла она. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что для человека эта высота смертельна, — и всё начнется сначала.       — Именно. Игра закончится и ты начнёшь новую. Попробуешь другие фразы, посмотришь другое развитие событий, — улыбка на его лице обрела заметный цинизм, — может, снова выйдешь замуж за кого-то не того. У тебя бесчисленное количество вариантов. Поэтому я задам следующий вопрос: что будет со мной, если ты сейчас разобьёшься?       Орихиме слышала, что у тех, кто теряет свою вторую половину, после этого жутко болит сама душа. Для кого-то боль была невыносима, и они прерывали собственную жизнь. Кто-то умудрялся жить дальше. Кто-то и вовсе начинал ненавидеть погибшего, и эта ненависть и позволяла им продолжать существование.       Орихиме не сомневалась, что для Соске её смерть не станет такой уж большой трагедией.       Да и время почти сразу будет отмотано назад.       — Ничего? Даже если сейчас это тебя зацепит, нужно будет всего лишь дождаться новой петли. А потом можно будет попробовать заново. В конце концов, ты ведь не умрёшь.       Степень наклона усилилась, и Соске почти что выдохнул ей в лицо: — Так Куросаки Ичиго в той первой жизни тоже не умер? Вернулся аккурат тем, каким ты его помнила? Принимал те же решения, повторял те же слова, любил всё ту же Орихиме, что и в самой первой жизни?       — К чему ты…       — Куросаки Ичиго, в которого ты влюбилась в далёком детстве, умер ещё в самой первой петле. Человек, моя дорогая Орихиме, формируется из опыта, решений и воспоминаний. Ты можешь действовать почти также, как и раньше, но небольшие отличия всё равно есть, и они влияют не только на окружающую тебя реальность, но и на каждого встреченного тобой человека.       Поезд пронёсся так близко, что она ощутила вибрации спиной.       Айзен наконец позволил ей снова нормально встать на ноги.       — Ты воспринимаешь окружающих как бесконечное количество вторых шансов, но они не вторые. Те, кого ты знаешь, меняются вместе с тобой. Так Куросаки Ичиго из второй жизни не является тем, кого ты встретила в первой. Так и я в следующей не буду тем, с кем ты говоришь сейчас. Ты ждёшь от меня искренности, но как можно быть искренним с человеком, для которого ты просто проходной этап?       — … и что ты предлагаешь? Я могу постараться сделать всё, чтобы считать эту жизнь единственной и последней, но постоянные повторения въелись в мою кожу сильнее, чем коррупция — в структуру Сейрейтея. Я не смогу переключиться, просто захотев.       — Тогда загадай желание, — с насмешкой посоветовал он, и Орихиме замерла, осознав наконец, к чему он клонит, — если ты попросишь это у Хоугиоку, то может и получиться.       … почему она ни разу не пробовала этого раньше?       Вот только…       Что, если она сделает эту жизнь последней, но не сможет верно её прожить?..       — Это страшно. Ты предлагаешь мне отказаться от единственной константы в моей жизни и сделать ставку исключительно на тебя, Соске. Не многого ли ты просишь?       Он снова улыбнулся, но уже без яда и цинизма: — Ничего такого, что не мог бы попросить у своей родственной души. Ты была рождена для меня. Кто ещё сможет в меня поверить?       Но и тепла в этой улыбки не было ни капли.       — … всех, кто в тебя верил, ты сам же и убил.       Соске засмеялся.       — Давно хотел нарушить традицию.       Орихиме закатила глаза и легонько толкнула его в бок.       — Дурак.       Но сказанное плотно засело на подкорках её мозга. Могла ли она и правда попросить об этом Хоугиоку? Даже если ничего не получится, её будут ждать перерождение и покой. Не самая плохая альтернатива. Это стоило того, чтобы попытаться?..       Вот только загвоздка была не в просьбе, а в самих словах. В самой первой жизни Орихиме верила в Ичиго, как ни в кого иного.       Могла ли она так же поверить в кого-то ещё?       Поверить настолько сильно, чтобы в каждой жизни пытаться спасти и сохранить?..       Ответа на этот вопрос у неё не было.       Она подошла к Соске поближе, хватая за руку и прижимаясь к нему сбоку, и произнесла: — Что-то зябко мне стало, пиццы захотелось, пошли в кафе. Нам в обратную сторону.       — Как скажешь, дорогая.

***

      Они зашли в первое заведение, что попалось им на пути. Называлось оно красивым словом «Канзаши» и какой-то спецификой не обладало. Орихиме нашла в меню как желанную пиццу, так и вполне азиатские рецепты. Как говорится, выбирай не хочу, чем сейчас и был занят Соске.       Она же машинально листала страницы, пока в итоге не дошла до последней и броской надписи: «36 вопросов, которые помогут стать ближе с партнёром. Этот опросник был разработан для научного эксперимента, который в итоге закончился свадьбой».       — Эй, Соске-кун, ты уже решил, что будешь заказывать?       Айзен поднял взгляд на Орихиме: — Более-менее. Ты что-то хотела?       — Да. Открой последнюю страницу. Сыграем в «правду или ложь»?       Его губы дрогнули в слабой улыбке: — Разве на такие вопросы не принято отвечать исключительно правдой?       — Так было бы не интересно, — она захихикала, и подперла ладонью подбородок, — предлагаю задавать вопросы по очереди. Жертва даёт ответ, а вопросчик должен угадать: была это правда или ложь. А потом вскрываемся!       — Жертва, вскрываемся… Меня всегда поражал твой метод выбора слов.       Орихиме засмеялась: — Неповторимый, не правда ли?       — Правда, потому что я почти уверен, что половины твоей лексики не существует. Я так понимаю, это означает, что следующий вопрос за мной? — Орихиме медленно моргнула, осознавая, что над ней только что подшутили. Ах он!.. Айзен явно начал понимать, как с ней общаться. Тц, быстро-быстро. У Бьякуи ушло на это месяца четыре. У Ичиго во время их последнего брака — двенадцать лет. — Если бы можно было пригласить абсолютно любого человека, кого бы вы позвали на ужин?       Орихиме снова засмеялась: — Догадайся!       — Отвечать можно только правду или ложь. Больше конкретики, моя дорогая Орихиме.       Она сделала вид, что задумалась: — Если честно, мне очень нравятся плохие парни. Как раз есть такой один в Уэко Мундо…       Лицо Айзена показало непритворное удивление: — Только один?       Очередную порцию смеха прервал официант. Пришлось принять серьёзный вид ради заказа.       — Так, теперь моя очередь. Что для тебя значит «идеальный день»?       — Ты пропустила второй и третий вопросы.       — Второй скучный. Я и так знаю, в какой сфере ты хочешь стать «знаменитым», — в сфере предательства и саботажа, да, — а насчёт «продумываешь ли ты свои слова перед важным разговором» — что-то мне подсказывает, что ты и за собеседника продумываешь. И чаще всего оказываешься прав.       Айзен притворно вздохнул: — Я начинаю считать себя предсказуемым.       — Не надо, — Орихиме не сдержала улыбку, — лучше отвечай!       — Идеальный день — тот, когда все мои враги будут мертвы.       Повисла пауза.       — … ложь. Ты позволил Гину ударить себе в спину, потому что тебе было интересно, как он это сделает. Без врагов жить будет слишком скучно, не так ли, сэр адреналиновый маньяк?       — Я оскорблен до глубины души, — но опровержения её словам не последовало, — если бы ты могла дожить до 90 лет и последние 60 лет сохранять либо ум, либо тело 30-летнего, что бы ты выбрала?       — Тело, — убийственно сурово произнесла она.       — … серьезно?..       — А что не так? Моему разуму уже давно за шестьдесят. Так что более безумной я бы не стала. А быть старушкой мне не очень нравится. Спина сильно болит.       — Я почему-то не удивлён.       Орихиме испытала сильнейшее желание пнуть этого всезнайку, но намёк был правильный. Все проблемы со спиной у неё были как раз из-за слишком большой груди.       — У тебя есть предположение или предчувствие насчёт того, как ты умрёшь?       — Я буду жить вечно.       — Не «сколько» или «если», а «как». Отвечай на поставленные вопросы, Соске-кун.       На этот вопрос он молчал достаточно долго, чтобы им успели принести напитки.       И в итоге сказал: — В богатстве и почитании.       Орихиме не нужно было спрашивать, чтобы понять, что это было ложью. Человек, который стремится стать богом, должен понимать, что исход у такой мечты всегда один: одинокая смерть, которую могут даже не сразу заметить.       С богами не общаются. Им молятся и никогда не подходят достаточно близко, чтобы их узнать.       Паршивая участь для любого здравомыслящего человека. С чего Соске вообще туда понесло?..       — Я так понимаю, теперь я. На этот вопрос ложь не принимается. Назови три вещи, в которых, как тебе кажется, вы с партнёром похожи.       Ох, тут и правда нет смысла лгать.       — Скажем так, лёгкая степень невседомчатости…       — Ужасно. Как ты могла с этого начать?..       — … хорошее чувство юмора и специфическое отношение к людям.       — Никогда в жизни не испытывал такого сильного желания согласиться и отрицать всё до самого конца.       Орихиме захихикала: — Тебе ничего не мешает совмещать! Моя очередь: за что ты больше всего благодарен в жизни?       — Сила.       — О, это правда.       — Это ложь, — Орихиме озадаченно моргнула. Почему-то она была уверена, что именно это и должно быть правдой. Это было вполне в его характере, не так ли? Как человек с такими амбициями мог выбрать что-то ещё? Может, верным ответом была «гениальность»? — Как жаль, что ты не угадала. Верный ответ я тебе не скажу.       — Чёрт, ладно. Спрашивай.       — Если бы ты могла изменить что-то в том, как тебя воспитали, что бы ты изменила?       — … я бы изменила своё отношение к окружающим. Не стоило бояться, что тебя сочтут кем-то плохим. Если бы я сразу это поняла, возможно, всей этой кутерьмы с постоянными перерождениями бы не было.       — … ты говоришь о чем-то конкретном? О каком-то одном неверном решении, вызванном тем, какой тебя воспитали?       — Возможно. Соске-кун, назови своё самое дорогое и самое ужасное воспоминание.       Официант наконец принес пиццу и тушёные овощи с тофу.       — Ты объединила два вопроса.       — Да, — не стала отрицать она, — я вышла за рамки?       — Почему тебе это интересно?       — Такие вопросы очень хорошо показывают, что перед тобой за человек. Задача этого свидания — лучше узнать друг друга.       — Я могу солгать в обеих частях. Условия игры это позволяют.       — Можешь, — Орихиме кивнула, окуная треугольник пиццы в соус барбекю, — но в чём смысл? Легко влюбиться в чужую идеальную маску, но это не принесёт счастья ни влюблённому, ни объекту влечения. В конце концов, в отношениях важна не иллюзия идеальности, а то, насколько ты можешь понять и принять настоящего человека перед тобой.       Кажется, она сказала что-то не то, потому что на секунду на лице Соске мелькнуло странное выражение, но он быстро взял себя в руки.       Орихиме подумала, что раньше это выражение с лёгкостью бы скрыли очки. Интересно, для этого ли он начал их носить? И насколько легко было прочесть его, пока он ещё был лейтенантом? А студентом академии?       Разум упорно не хотел видеть в Айзене вселенское зло, и Орихиме всё пыталась понять: когда именно обычный мальчишка решил, что единственный правильный путь — это становление богом?..       — Появление метки и смерть родителей. Что-то из этого правда, а что-то — ложь. Подумай на досуге и выбери понравившийся тебе вариант, — он мягко улыбнулся, и Орихиме вспомнила Хинамори. Ей он также улыбался, когда вонзил ей клинок в грудь. Кажется, она всё же перешла черту. — Тот же вопрос, Орихиме. Твоя очередь.       Ладно, этого стоило ожидать. Орихиме поняла, что проштрафилась, так что отвечать решила честно: — Самое счастливое — первый день рождения Казуи. У нас был праздник, длившийся все выходные. Было много гостей, даже Гриммджо зашёл. А он постоянно жаловался, как я его раздражаю.       — Гриммджо?..       — Да, — Орихиме вновь захихикала, вспоминая потерянное выражение лица Сексты, когда его схватил за рукав рыжий карапуз, — о, это стоило видеть. Даже главнокомандующий Кьёраку решил зайти. В тот день рядом были исключительно мои друзья и те, кого я считала своей семьёй. Это был лучший день в моей жизни. Всё казалось настолько идеальным, что до нереальности. Когда я была ребёнком, я всегда хотела себе большую и дружную семью. Но даже подумать не могла, что это желание станет реальностью.       Айзен ничего не ответил. Он знал, что они были до этого врагами, но его всё равно слегка покоробило, что в самый счастливый день его женщины рядом с ней были все, кроме него самого.       — Что же до несчастливого… День, когда стало известно, что я пыталась помешать Ичиго вернуть его силы. Меня сочли предательницей все. И отвернулись все. Даже Тацуки с трудом могла со мной общаться, хотя мы дружили с детства. Я была в ужасе, потому что думала, что окончательно испортила свою жизнь. И что Ичиго проживет на этот раз долго и счастливо, а я умру в одиночестве, никому не нужная. Какого же было моё счастье, что всё повторилось вновь, — к концу рассказа улыбка на её лице заметно скисла.       Айзен отпил из своего бокала вино, спросив как бы между делом: — Ты разом избавилась не только от всех друзей, но и от огромного количества проблем. Столько свободного времени, столько возможностей. Ты не пыталась… найти свою родственную душу? Вполне достойная альтернатива Куросаки, как на мой взгляд.       — И правда, — Иноуэ хмыкнула, — но сначала я была слишком подавлена, а потом… В общем, поиски не увенчались успехом. Это странное чувство, когда ты смотришь на человека, и пусть он ещё ничего не сказал, ты точно знаешь, что это не он. Потому что в твоих глазах он кажется… массовкой, а не отдельным человеком.       — Я в твоих глазах был таким же.       — Тебя в моих глазах изначально не было, Соске-кун. Я верная девушка, если любить — то без остатка. Пока рядом был Ичиго, не было ни одного мужчины, что значил бы хоть что-то в моих глазах. Даже когда я была у тебя в плену и по идее в любой момент могла погибнуть, единственное, о чём я могла думать, это когда же за мной придёт «Куросаки-кун».       — … после таких откровений желание избавиться от него возникает само собой.       Орихиме пожала плечами: — Виновата? Ещё по вопросу? О, тут пошло что-то смущающее!..       — Ешь. У тебя пицца остынет.       Орихиме посмотрела на него с негодованием, но спорить не стала. Было в его взгляде что-то… тёплое, что-то, чего раньше она не замечала.       И ей хотелось, чтобы он и дальше смотрел на неё только так.