Сказка о дьяволе

      Айзен отшатнулся, глядя на неё, как на сумасшедшую.       — Отказаться? Сейчас? Пока мы все ещё были в Сейрейтее, можно было обсуждать отказ от планов. Сейчас — нет. Идти на попятную уже поздно, Орихиме. Вызов брошен, подготовка к войне идёт уже который месяц. Нас ждёт либо крах, либо успех.       Орихиме осталась стоять на своём: — Ничего не поздно. Конфликт высосан из пальца и твоей детской выходки в здании Совета.       — Так ты называешь убийство сорока шести человек?       — Не придирайся к словам. Эта цифра ничего не значит для нас обоих. Да и для Общества душ тоже. Во время подготовки к войне с квинси Маюри убил куда больше человек. Причём, не просто убил, а уничтожил сами души. И ему ничего за это не было!       Айзен молчал. Орихиме ничего не оставалось, кроме как продолжить.       — Основной причиной этой войны являются не твои преступления и даже не моё похищение — сам подумай, кому сдалась одна школьница. Если бы дело было во мне, в войне бы участвовали только мои друзья из Каракуры. Их бы перебили за несколько часов, и на этом бы конфликт исчерпал себя. Но в итоге проблема приобрела колоссальный масштаб. Знаешь, почему?       Соске не ответил.       — Потому что ты заявил, что хочешь занять место Короля. Неудивительно, что всё Общество душ встало на уши. Это же страшно. Если Король умрёт, все измерения падут вслед за ним. Ты для них не просто революционер, ты безумец, ведущий мир к разрушению. Против такого грех не выступить. И, раз уж война неизбежна, можно спасти и школьницу, что ты похитил.       — Да, ты права. Я для них безумец и злодей. И именно поэтому я говорю, что отступать уже поздно. У нас нет выбора.       — У нас есть выбор. У тебя уже есть своё королевство. Свой замок и своя армия. Останься правителем здесь. Никому нет дела до Уэко Мундо!       —… такую угрозу не оставят без внимания.       — Оставят. После тебя королевой стала Тия, и Готей ни разу не сунулся в её политику.       Тишина стояла почти звенящая. В глазах Айзена она видела холод и лёгкую степень раздражения. Последняя эмоция была ей хорошо знакома — Соске всегда так смотрел, если происходящее не соответствовало тому, каким он его себе представлял.       Наконец он снова заговорил.       — Ты просишь меня отказаться от того, к чему я шёл большую часть жизни.       Ожидаемо. Впрочем, Орихиме и не думала, что он сразу же согласится. Потому она подошла к нему и вложила в его ладонь Хоугиоку. Точно также, как и он до этого.       — Знаю. Но ведь и ты попросил меня о том же самом. Подумай, Соске-кун, и реши, что для тебя важнее: жизнь или призрачная возможность «занять небеса».

***

      С того памятного дня они друг с другом не разговаривали. Гин насмешливо улыбался и ядовито шутил, что «между голубками пробежала чёрная кошка… что странно, ведь Йоруичи всё ещё в мире живых».       Соске не убил его лишь потому, что обладал божественным самообладанием.       Изначально он ввязался во всё это лишь потому, что хотел найти свою родственную душу. Но это было больше сотни лет назад! Прошло слишком много времени, утекло слишком много воды, и именно эта цель, становление Королём, долгие годы заставляла его двигаться дальше.       Соске столько сделал, чтобы её достичь, что отказаться от всего сейчас казалось безумием.       Он ведь по сути на финишной прямой!..       — С дороги, рыженькая, думаешь, с тобой и дальше будут церемониться после того, как ты лишилась расположения Айзена-сама? Три раза «ха»! Знай своё место! Смертным девкам не место в обители арранкаров! — вслед за этими словами прозвучал дружный хохот из порядка пяти голосов.       Соске хотел выйти из-за поворота и вмешаться, но что-то его остановило. Вместо этого он накинул иллюзию пустого пространства и решил понаблюдать.       В коридоре стояла Орихиме. Привычный белый костюм, длинные волосы, заплетённые в косу, и улыбка на лице. Но не та безмятежная и спокойная, которую он привык видеть, а что-то более опасное и холодное.       Айзен часто улыбался так сам.       Вокруг неё кружили несколько Нумерос. Двумя были уже ранее провинившиеся Лоли и Меноли. Имена ещё четырёх он помнил весьма смутно.       Ничего толкового они из себя не представляли.       Заводилой предсказуемо была Лоли. Сейчас, если задуматься, можно было вспомнить, что в последние дни она буквально из кожи вон лезла, чтобы обратить на себя его внимание. Но Соске был слишком глубоко погружён в размышления, чтобы заметить старания массовки.       Более осторожная, но недостаточно умная, чтобы отговорить от этой идеи подругу, Меноли стояла в другом конце коридора.       Видимо, на стрёме.       Жалкое зрелище.       — Лоли-чан, ты была для Соске пустым местом и до моего здесь появления, так что изменилось?       — Заткнись!       Орихиме и не подумала молчать: — Вижу, моё предупреждение оказалось для тебя пустым звуком. Какая жалость.       — Завали! Хлебало! — Лоли вцепилась ей в воротник. — В прошлый раз ты застала меня врасплох, но второй раз этот фокус не подействует! Она может зеркалить Серо! А вот против физических атак уязвима! Мы просто пару раз уроним твоё лицо, а после выкинем из окошка. Никто не сможет доказать, что слабая человечишка упала не сама.       Улыбка Орихиме стала снисходительной: — И именно поэтому вы решили напасть вшестером?       Лоли вспыхнула и занесла руку для пощёчины.       Но хлопок так и не прозвучал. Айзен и сам не понял, когда оказался позади Аивирн, но, тем не менее, вот он.       От иллюзии не осталось даже следа.       — А-Айзен-сама…       На Лоли не было лица. Она что-то заикалась и мямлила в своё оправдание, но разбирать её слова не было ни смысла, ни желания. Соске редко обнажал меч, и для этих шестерых не стал делать исключение.       Несколько секунд спустя все они были мертвы, и от тел валил чёрный дым после кидо.       Орихиме так и осталась стоять на месте, спокойно поправляя изрядно помятый воротник.       — Почему позволила себя схватить? Я видел, на что ты способна. Тебе бы не составило труда проучить их самостоятельно.       — Видит бог, я хотела, Соске-кун, — она подняла на него глаза, — но передумала. Мне было очень интересно, станешь ли ты смотреть, как меня избивают, или всё-таки вмешаешься.       — Я только подошёл.       — Не ври, ты стоял там с самого начала. Даже иллюзию успел наложить. Хадо номер 36, верно? — она захихикала, к неудовольствию Соске полностью всё угадав.       Её восприимчивость к реяцу заслуживала уважения.       — Вот как. Значит, ты знала. И что бы ты сделала, если бы я не вмешался? Неужели просто позволила бы себя избить?       — Я бы разочаровалась. А так… хм, до избиения бы не довела, но пару ударов бы пропустила. В конце концов, две пощёчины меня бы не убили.       — Твоё равнодушие ужасает.       — У тебя такое же.       Шпилька в сторону присутствия Гина была очевидна. Оставлять подле себя того, кто хочет тебя убить, было не самым рациональным его решением. Но отчасти такой выбор держал в тонусе.       Не расслабишься, даже если очень захочешь.       — Ты что-нибудь решил? — спокойно поинтересовалась она. — На носу декабрь. Времени остаётся всё меньше и меньше.       — Это довольно сложный выбор, Орихиме.       — Он простой. Единственное, что он от тебя требует, это смелость расставить приоритеты.       Айзен растянул губы в полуулыбке: — И ты предлагаешь на роль приоритета себя.       — Соске-кун, я ничего не предлагаю. Я не уговариваю, не настаиваю, не ставлю ультиматумы. Это твой и только твой выбор. Сделай его сам, не перекладывая ответственность на окружающих, — кажется, это был первый раз, когда Орихиме была настолько серьёзна. От её обычного поведения не осталось и следа, — я приму любое твоё решение. Но отношение будет соответствующим. Ты хотел, чтобы ради тебя я бросилась в омут с головой. Что ж, я готова. Но взамен я хочу того же. Нельзя построить отношения только с одной стороны.       Она какое-то время помолчала, а потом добавила: — Думай, сколько потребуется. Но времени у тебя до начала войны.       Орихиме развернулась и направилась в сторону выхода.       — Орихиме, — она остановилась, но так и не повернулась к нему лицом, — если желание стать Королём перевесит, что ты сделаешь?       — Не знаю? В конце концов, у меня столько вариантов, — она закружилась вокруг своей оси, снова напоминая беззаботную слегка безумную Орихиме, — что в этой жизни, что в другой. У временных петель есть определённые плюсы!.. но одно могу сказать точно. Я уже не смогу тебе доверять.       И она вышла.       Во рту стояли горький привкус полыни и острое ощущение, что, если он не согласится, он потеряет всё.       И Соске пошёл за ней следом.

***

      Раздался стук.       — Войдите.       Если подумать, это был первый раз, когда именно Соске решил зайти к Орихиме. Обычно ситуация была с завидной регулярностью обратная. Соске уже начал сомневаться в необходимости двери между двумя комнатами — она всё равно открывалась куда чаще, чем он предполагал. Орихиме слишком нравились джакузи и его библиотека.       И приготовление еретического чая с мёдом, но этот факт он обычно даже в мыслях опускал.       Он в соседней комнате был впервые с момента её заселения. Какая-то глупая часть него предполагала, что появление Иноуэ ничего не изменит — даром, что на тумбочке появится пара лишних вещей.       Но это оказалось абсолютно неверным.       Орихиме поменяла всё, что смогла. Нашла где-то розовые занавески, хотя ранее в её комнате были исключительно бежевые цвета, наклеила на одну из стен неизвестно где найденные плакаты… На тумбочках и правда что-то лежало. С одной стороны было полчище резинок, большая расчёска и стакан воды, а с другой — стащенные у него же книги. Из одной из них, кажется, торчало перо.       Соске понадеялся, что оно ранее не принадлежало кому-то из арранкаров.       Орихиме лежала на кровати, головой в сторону двери. В руках она сжимала подушку, явно планируя если не спать, то хотя бы поваляться.       Спокойно смотрела на него: — Честно, не ожидала увидеть тебя так скоро, Соске-кун. Ты решил что-то добавить?       — Можно и так сказать, — он прошёл вглубь комнаты, — я присяду?       Вместо ответа Орихиме отодвинулась в сторону от края.       Не дожидаясь приглашения, Соске сел на кровать.       — Думаю, нам обоим очевидно, что проблема не в самом выборе, а в том, что очень трудно отказаться от отходных путей. Это во-первых. Во-вторых, Хоугиоку требует искреннего желания. Если у тебя есть хоть капля сомнения, твоё желание исполнено не будет. Пока ты думаешь, что, в крайнем случае, исправишь ошибки при перерождении, твоё желание не исполнится. Пока я думаю, что, в крайнем случае, у меня будут сила и власть, моё желание не исполнится. Даже если мы сейчас договоримся и пойдём в комнату с Хоугиоку, это ничего не даст. Ты ведь понимаешь это?       — Понимаю, — прозвучал тихий ответ, — Соске-кун, подвинься немного вправо.       Переход был резким, но Орихиме подобное было свойственно, так что Айзен не удивился. Единственное что… зачем?..       — Ещё сильнее. Ещё. Соске-кун, не жалей пространство, оно бесплатное!       Айзен сдвинулся более, чем на метр, оказавшись ближе к изголовью кровати. Кажется, только это расстояние оказалось удовлетворительным.       — Так достаточно?       — Да.       Орихиме приняла сидячее положение и повалила его на то место, где сама недавно лежала — благо, его затылок оказался аккурат на оставленной ей подушке, — а после устроила подбородок у него на плече.       В его взгляде были одни сплошные вопросы.       — Давно хотела так сделать, — ах, этого стоило ожидать, — возвращаясь к теме нашего разговора. Такие решения требуют безграничного доверия и веры в другого человека. Я знала Бьякую с момента казни Рукии. Не могу сказать, что это было близкое знакомство, но Бьякуя — человек простой и прямолинейный. Понять его не так-то сложно, если у тебя есть глаза. Его действия обычно продиктованы правилами и личным отношением. Никакого двойного дна в них не увидишь. Когда я выходила за него замуж, я чётко знала, кто ведёт меня под венец.       — Никогда не думал, что буду лежать с тобой в одной кровати и слушать о твоих бывших мужчинах.       Орихиме засмеялась и легонько ударила его в плечо: — Пожалуйста, дослушай. Ичиго я знала с девяти лет. Он был одним из первых моих друзей, одним из тех, кто научил верить в себя и окружающих. Впрочем, в последнем большая часть заслуги принадлежит Тацуки. Учитывая… мою жизнь с родителями, доверия к окружающим у меня по понятной причине не было. И я знала, что даже кровные родственники могут тебя не любить. Чего же ожидать от посторонних? Но они мне показали, что друзья — это те, кто могут заменить тебе семью. Разумеется, это произошло не сразу. Ушли даже не месяцы, а годы до того момента, как я смогла полностью открыться им. А не те несколько месяцев, что были у нас. Ичиго, кстати, до сих пор знает только историю о моём брате. Ну, и что заботится обо мне тётя. И это при том, что это же «Куросаки-кун!»       — И когда ты ему всё рассказала?       — Честно? В первой жизни — после того, как он мне сделал предложение. То есть да, на тот момент мы уже знали друг друга больше десяти лет. Я бы, наверное, молчала до самой смерти, — Орихиме запнулась, явно подбирая слова, — но в итоге решила, что он имеет право знать, на ком женится. Если бы он передумал, я бы… расстроилась, конечно, но поняла. Я, может, с виду и симпатичная, но наследственность — страшная вещь. Кто знал, какие у меня родятся дети.       Орихиме улыбнулась, но в её улыбке не было ни грамма веселья. Соске осознал, что для неё это до сих пор несколько болезненная тема. Тем не менее, сейчас она рассказывала это ему.       — Если тебя это утешит, у меня тоже паршивая наследственность.       — Не утешит. Моя мать работала проституткой. Отец женился на ней, желая «спасти» и вытащить из этого «недо-бизнеса», но в итоге не спас ни её, ни себя от попыток утопить свою судьбу в алкоголе. Они до сих пор вместе пьют, он сидит на пособие по безработице, а она спит за выпивку с соседями. И у отца, и у матери волосы чёрные, кстати, если ты понимаешь, что я имею в виду.       Как не понять, когда так явно намекают на собственное сомнительное происхождение.       — Мой отец был так называемой «старой закалки», и ни во что не ставил жену. Не буду вдаваться в подробности, но дело кончилось тем, что она взяла топор и отрубила ему голову. После подалась в бега. Мне кажется, детей нам заводить не стоит.       —… сказал один предатель другому, — Соске не сдержал усмешку, — почему ты не отправился с ней? Разве не лучше было бы остаться с мамой, пусть и в бегах? Или это произошло, когда ты уже был в академии?       — Меня не пригласили, — повисла пауза, — впрочем, я бы очень удивился, если бы она захотела взять меня с собой. Одно дело — любимый сын, совсем другое — живое напоминание о человеке, которого она всей душой ненавидела.       — Вот как…       — Она, кстати, до сих пор жива, — Орихиме подняла на него взгляд, видимо, ожидая продолжение. — Уже не помнишь?       — Что «не помню»?       — Игру в «правду или ложь».       На лице Орихиме медленно проступило осознание: — Погоди, там было сказано про смерть обоих родителей. Хочешь сказать, что появление метки было лучшим днём в твоей жизни?..       — Честно? — Орихиме кивнула. Соске собирался солгать, но в последний момент передумал. Легко влюбиться в чужую идеальную маску, но это не принесёт счастья ни влюблённому, ни объекту влечения. В конце концов, в отношениях важна не иллюзия идеальности, а то, насколько ты можешь понять и принять настоящего человека перед тобой. — Я был в ужасе. Метка родственных душ — до приторности романтическое понятие, но меня безумно грела мысль, что где-то есть человек, буквально созданный для меня. Но слова в этой метке несколько… подпортили впечатление.       Орихиме фыркнула: — Ты пока не видел, что написано у меня. Когда метка только проступила, я неделю ревела, что не хочу быть плохим человеком и просила родителей не сдавать меня в детдом.       Что, чёрт возьми, такого там написано?..       — Не говори мне, что там что-то вроде «Орихиме, ты худший человек из всех».       — Скажем так, в чём-то ты близок, но сильно недооцениваешь пафос и размах. Ты… никогда особенно не стеснялся в выражениях, Соске-кун.       —… теперь я по-настоящему заинтригован.       Орихиме засмеялась, но больше подсказок не давала.       — В любом случае, зачем я пришёл. Орихиме, я… согласен на твое условие, но считаю, что с Хоугиоку стоит повременить. Ни одно из желаний на данном этапе оно не исполнит.       —… думаю, ты прав, — Орихиме опустила голову набок, устраиваясь поудобнее, и обняла его одной рукой. — За пару месяцев такие вещи не решаются. Прости, что давила.       — Всё в порядке. Ты… тоже прости.       Орихиме кивнула и совсем затихла. Соске какое-то время молча смотрел на рыжую макушку перед собой, а после негромко вздохнул и положил руки ей на талию. Достаточно… новый опыт для него.       Спать с женщинами ему, конечно, доводилось, но в другом плане. Простой физический контакт он обычно сводил к минимуму. Исключением была разве что Хинамори Момо, любившая устроиться у него под боком. Но там основным фактором было то, что он «идеальный и любящий капитан».       Было бы странно, выстави он её за дверь при первой же возможности.       За те несколько минут, что они были порознь, Орихиме успела расплести волосы. Рыжие пряди до сих пор были слегка волнистыми, и Соске поймал себя на том, что машинально их перебирает. Почему-то это действие приносило невероятное умиротворение, чего раньше с ним никогда не случалось. Проявление связи родственных душ?       — Если мы так и продолжим лежать, ты уснёшь, и на ужин мы опоздаем, — отметил он.       — Ничего страшного не случится, если мы на него вообще не придём.       — Вынужден не согласиться. Моя Эспада будет в ужасе.       — Да брось. Неужели их непревзойденный повелитель ни разу не пропускал приёмы пищи?       — Я тебе больше скажу: я даже не опаздывал ни разу.       —… безумец.       Айзен негромко рассмеялся: — Кто бы говорил.       На ужин они предсказуемо опоздали. К тому моменту зал был уже полон, и среди присутствующих шёл ожесточенный спор.       — Ваши комментарии неуместны, — ледяным тоном отчеканил Канаме, — да, Айзен-сама задерживается, но у этого определённо есть важные причины.       — Определённо здесь только то, что Орихиме-чан задерживается вместе с ним.       — Это вопиюще невежливый намёк, Гин, следи за языком!       — Полно вам, друзья мои, — Соске решил прервать спорщиков, пока дело не дошло до кровопролития. Тоусен мог быть… горячей головой. Впрочем, его вера в Айзена последнего весьма радовала. Так что Соске решил не разочаровывать бывшего капитана. — Всем добрый вечер. К сожалению, меня и правда очень задержала работа.       Из-за его спины высунулась Орихиме: — Всем привет, я работа!       Тоусен вспыхнул. Гин захохотал так, что в итоге подавился воздухом и кашлял дольше, чем смеялся.       Ужин был катастрофическим провалом.       Но он не жалел.