Глава 7. Проблемный парень
28 декабря 2021 г., 12:37
Если Соске действительно что-то хотел, слова его с действиями особенно не расходились. Он чётко дал понять, что всё же откажется от войны, и сделал всё, от него зависящее. Связался с Обществом душ, поучаствовал в видео-конференции с главнокомандующим и объявил, что Уэко Мундо теперь — самое мирное государство, не планирующее никакие военные действия. Дескать, тратьте своё время лучше на настоящих врагов, господа шинигами.
Если бы это была Орихиме из первой жизни, она бы ему просто не поверила. Не мог бы Айзен и правда пойти ради неё на такой шаг. Орихиме из этой, в отличие от неё, уже знала, что Соске в своих решениях был почти столь же безумен, как и она. Так что, разумеется, он и правда выполнил всё, что она от него хотела.
Совсем другое дело, как именно он это совершил.
Скажи Соске, что он решил оставить Сейрейтей из одного только альтруизма, ему бы никто не поверил. Не тот характер, не та ситуация, да и союзников там у него больше нет. В целом, на весь Готей едва ли набралась бы хотя бы пара человек, которая относилась бы к нему доброжелательно. Абсолютному большинству, состоящему преимущественно из рядовых, было плевать. Остальные же чувствовали жгучую ненависть и искали подвох в каждом его жесте и взгляде.
Альтруизму они бы не поверили. А вот в попытку показаться хорошим и мирным человеком, чтобы выкинуть что-то по-настоящему неприемлемое — очень даже да.
Откровенно говоря, предлагая что-то вроде вооружённого нейтралитета, Айзен хотел лишь одного — чтобы его и всех обитателей Уэко Мундо оставили в покое. Но выставил он это несколько в ином ключе.
Во-первых, шинигами было запрещено появляться на территории Пустых под угрозой съедения. Во-вторых, Айзена признавали королём этого места на всех уровнях официальности…
В этом, правда, не было никакого смысла, но Соске явно хотел считаться королём везде, где только мог.
И в-третьих, Иноуэ Орихиме останется в Уэко Мундо навсегда. Последнюю фразу можно было как-то обыграть и перефразировать, чтобы она больше соответствовала действительности — сидеть в Лас-Ночесе двадцать четыре на семь она не собиралась, да и пришла сюда сама, — но Айзен намеренно это делать не стал.
Нужно было звучать как истинный злодей и ублюдок, поддерживая репутацию. И заодно заставить шинигами чтить договор — всё-таки ради мира они пожертвовали жизнью невинной девушки.
Как жаль, как жаль.
Орихиме знала, что с принятием условий Айзена было не согласно абсолютное большинство капитанов, но в этом случае их мнение не спросили. Соске весьма удачно намекнул Ямамото на последствия возможной войны — во-первых, потеря действительно сильных бойцов, вполне возможно, что и капитанов, а во-вторых, уменьшение военной силы аккурат накануне возвращения императора квинси.
Как бы Ямамото не держал лицо кирпичом, он прекрасно помнил, насколько опасен Яхве. Позволить себе биться спустя рукава он не мог, ведь в случае поражения они могли потерять самого Короля душ. Стал бы им Айзен — хоть не так жалко, но за неповторимый оригинал стоило побороться.
Потому, пусть многие и были не согласны, Ямамото смог надавить на своих, заставить их стиснуть зубы и убраться восвояси. Не согласились с таким решением только друзья Орихиме из мира живых.
И именно это и было проблемой.
Иноуэ было по большей части всё равно на реакцию Ичиго. За эти годы она видела его во всех состояниях, исключая разве что жидкое, так что не волновалась. Ичиго либо злился на собственное бессилие, либо злился на Готей и уже думал, как же подбить Урахару отправить его в Уэко Мундо. Урью и Чад были предсказуемо примерно такими же.
Если кто и беспокоил Орихиме, так это Тацуки. В прошлых жизнях она не знала, что именно произошло с Орихиме и где находится Уэко Мундо. Потому она хоть и волновалась, но в конфликт как таковой вмешана не была. Однако в этот раз что-то пошло не так, и Тацуки оказалась в курсе всех событий.
Неудивительно, что она обивала порог магазина Урахары, желая тоже заняться тренировками и поучаствовать в «тайной» вылазке в Уэко Мундо.
Не сказать, что Орихиме за неё переживала — всё-таки бесконечная череда смертей и возрождений наложила на неё свой след. Даже если бы она умерла, по Иноуэ это бы особенно не ударило. Как не ударила смерть Лоли и Меноли, в некоторых жизнях перешедших на сторону «слабой рыжей девки». Просто Тацуки была для неё символом нормальной и правильной жизни.
Того, что было бы, не попади Орихиме во временную петлю. И этот «островок нормальности» хотелось сохранить неповреждённым.
Или хотя бы относительно неповреждённым. Что-то ей подсказывало, что «сиди дома и никуда не суйся» Тацуки вряд ли воспримет как нормальный план. Тем более, услышав это от кого-то левого.
Если кто и мог успокоить Арисаву, так это сама Орихиме.
Благо, для этого и повод был в наличии.
— То есть тебе нужно новое платье «приблизительно вельветтового цвета, которое возможно продаётся в главном торговом центре Каракуры и только там»? — вкрадчиво подвёл итог Соске. Орихиме важно кивнула. — И это совершенно никак не связано с твоей лучшей подругой, после новостей о которой ты ходишь из угла в угол уже четвёртый день?
Орихиме странно посмотрела на Айзена:
— … а ты наблюдателен.
— А ты очевидна. Надеюсь, мне не нужно объяснять, каким цирком может обернуться твоё появление в городе?
— Я буду осторожна! Меня не заметят даже лучшие сенсоры Второго отряда!
— … и всё же постарайся с ними не столкнуться. Выбери себе двух жертв и можешь идти.
Орихиме не сдержала усмешку:
— Как мило ты отзываешься о своей Эспаде, — потому что Нумерос они оба как-то синхронно прозвали массовкой, — а сам не пойдёшь?
— В следующий раз. Боюсь, моё появление в Каракуре доведёт половину её обитателей до нервного срыва.
— Что-то в прошлый тебя это не сильно волновало.
— В прошлый раз именно на этот исход я и рассчитывал, а сейчас, как ты могла заметить, ситуация слегка изменилась. Мы пытаемся не развязать войну, а более-менее задушить её в зародыше.
— Мне очень нравятся твои метафоры, Соске-кун.
Раньше её резкая смена темы ввела бы его в ступор, но сейчас Айзен лишь кивнул:
— Мне твои — тоже, но попытка заговорить мне зубы не удалась. Никаких конфликтов в Каракуре. Даже если очень хочется.
— … с чего мне вообще хотеть чего-то подобного? — немного не поняла она.
— Тебе — ни с чего. А твои жертвы пойдут с тобой только ради этой призрачной перспективы. Удачного шоппинга, дорогая.
Орихиме вздохнула. Зная Гриммджо и Улькиорру, он определённо был прав.
На подготовку к походу ушло около часа, на составление списка покупок — ещё около двух, и в итоге на утро воскресенья был назначен сам «день икс». Орихиме и правда сделала всё, чтобы не довести дело до конфликта. По крайней мере, открытого.
Однако тайной эта вылазка не была изначально, потому что первым пунктом их назначения Орихиме выбрала дом Арисавы Тацуки.
***
— Что-нибудь ещё? Гриммджо и Улькиорра странно переглянулись. Айзен довольно коротко опросил их об итогах вылазки, и ничего интересного там не было. Орихиме познакомила их с порядком ошарашенной подругой, потом потащила за платьем, а после припрягла в грузчики, купив некое сомнительное оборудование и десяток загадочных дополнений к нему. В целом, учитывая весьма специфические вкусы его наречённой, этот поход по магазинам был совершенно обычным. Она даже с Куросаки не пересеклась. Но эта странная пауза, повисшая после его уточнения, начинала напрягать. — Айзен-сама, — наконец заговорил Улькиорра, глядя ему в глаза, — мы выяснили, почему именно Иноуэ Орихиме так в вас… заинтересована. — Вот как. Рановато, конечно. Соске бы предпочёл, чтобы об их связи узнали позже, а не сейчас, когда война по сути в подвешенном состоянии. Но это было неизбежно — после свадьбы Орихиме всё равно должна бы была быть признана в качестве официальной правительницы Уэко Мундо. Тот факт, что она является его родственной душой, лишь упрочил бы её позиции. — Никогда не думал, что скажу это… но сочувствую. Айзен слегка приподнял брови: — Не понимаю, почему, Гриммджо. На лице Сексты отразился суеверный ужас. Обернувшись к Улькиорре, он громко прошептал: — Господи, так он не знает! Улькиорра не ответил. Айзен осознал, что что-то здесь не так. — Рассказывайте.***
Пока они сидели в кафе, ели мороженое и пытались делать вид, что это не то дружеские посиделки, не то стандартное двойное свидание — всё-таки их было четверо, — Орихиме думала, как рассказать Тацуки, как на самом деле её дела. Арисаву явно не устроило объяснение, что ей просто захотелось власти, вот она и сменила сторону, а теперь «смотри, мне даже охрану выделили, круто, да?» Охрана у неё выглядела слишком угрожающе. И это несмотря на зрительно очеловеченные гигаи. Как бы начать?.. — Тацуки-чан, — в итоге вздохнула она, — это, честно, не было похищением. Ты же видела мою записку? Взгляд Арисавы стал ещё более скептическим. Видимо, написанное на огрызке обоев «ушла из дома выйти замуж» её не шибко-то впечатлило, хотя должно было бы. Орихиме искренне гордилась этой игрой слов. — Ту пародию на объяснение? Допустим. — Так вот, это и правда так! — Арисава скрестила руки на груди. — В общем, понимаешь, я же заранее знала, что иду в обитель злого зла. Так что я прикинула, что, если где и можно найти себе «проблемного парня», так это там! Тацуки всё ещё не была впечатлена. — Самого проблемного. До сих пор. — Я бы даже сказала исключительно. И даже сейчас. — Одного такого на весь мир. Вот после этого она наконец вспомнила. Тацуки была единственной, кто знал, что написано на её метке — сказалась давняя дружба и ночёвки друг у друга. Знала, как сильно Орихиме смущали эти слова и, желая приободрить подругу, как-то сказала очень знаменательную фразу. «Возможно, тебе просто судьбой предназначен какой-то хулиган. Ну, знаешь, стереотипный вроде как проблемный парень, который с виду кажется весь из себя таким грубияном, а на самом деле очень любит свою девушку, так?» Орихиме тогда слегка успокоилась. Ей всё ещё было неловко обсуждать эту тему и к своему соулмейту она заранее относилась с некоторой настороженностью, но фраза подруги сильно запала ей в душу. И после этого, всякий раз, когда тема заходила за родственную душу Орихиме, они называли его «плохим парнем», чтобы не привлекать к себе внимание окружающих. В Японии было достаточно сериалов, чтобы люди могли решить, что речь идёт об одном из них. — Погоди, серьёзно? — намёк Орихиме был прост и гениален, но она забыла учесть один маленький нюанс. Вернее, два больших нюанса, сидевших по правую и левую руку от неё. — Так вот, почему ты зашла в главный зал, уставилась на Айзена и буквально с порога заявила: «О, вот этот сидит на таком высоком стуле и выглядит как самый проблемный из всех. Вот за него-то я и выйду замуж!» — Ты заговорила о женитьбе с порога?! — ахнула Арисава. — Орихиме! Что он о тебе подумал! — … всё не так плохо, как вы оба себе придумали. У нас было нормальное знакомство! И про свадьбу я ничего не говорила! Улькиорра с шумом отхлебнул чай: — Женщина, ты заявила, что если он король, то ты хочешь быть его королевой. Тацуки смутилась ещё сильнее, чем Орихиме. — … боже мой, хотела бы я это видеть. — При необходимости я могу показать. — Идёт! — Вы двое!..***
Айзен почувствовал, как у него начинается мигрень. — … я даже не знаю: хочу я это подтвердить или опровергнуть — оба варианта кажутся мне в равной степени ужасными. Арранкары не ответили. Но после этого случая Соске заметил, что на Орихиме странно косится половина Эспады, а смех Гина стал настолько частым явлением, что уже совершенно никого не удивлял.***
Слухами земля полнилась, и Орихиме совершенно не была удивлена тому, что вскоре подробности её вылазки в Каракуру были известны буквально всем. Кто-то качал головой, кто-то хихикал, кто-то был оскорблен до глубины души… А некто щурился ещё более ехидно, чем обычно, и вслух аплодировал. — Всегда считал себя находчивым человеком, но найти такое объяснение своих отношений не смог бы даже я, Орихиме-чан. Преклоняюсь. Орихиме оставалось только отвесить картинный реверанс, что она и сделала. Кажется, Гин был в восторге от всего, что вызывало мигрень у Соске, а это, если быть откровенным, буквально всё, что делала Орихиме. Что-то намеренно, что-то — не очень, но, стоило признать, что слабонервный бы её не вытерпел. Ни в одной из жизней. — О, великая, каков ваш следующий шаг? Глядя в полные ожидания глазищи, Орихиме чувствовала себя цирковой актрисой, решающей, метать ли в своего помощника ножи или просто утопить, чтоб не мучался. А Гин — ревизорро, приехавший не столько, чтобы оценить номер, сколько вдоволь посмеяться. — Иногда у меня создаётся впечатление, что я твой персональный клоун, Ичимару-кун. — Клоун — это слишком грубо, Орихиме-чан. Я бы назвал тебя лучом света в этом тёмном царстве серьёзных морд. Орихиме улыбнулась: ну-ну. — Ты бы не увлекался, Ичимару-кун, сомнительные метафоры мне нравятся только у Соске. — Боже мой, — его улыбка стала шире и ядовитее, — это что, угроза? — Скорее вежливое напоминание, что я могу очень сильно испортить твои планы, если захочу. — Например? Лишишь меня единственной отрады в этой обители скуки и ожидания? — Например, да, — она сделала вид, что задумалась, и перешла на заговорщический шёпот, — или же использую свои способности в самый неподходящий момент. Вот будет обидно, если Соске-кун, на подготовку к убийству которого ты положил больше столетия, снова окажется жив. К чести Гина, на его лице не дрогнул ни один мускул. Вместо этого он медленно приподнял брови и с почти искренним удивлением посмотрел на неё: — Ну и фантазия у тебя, Орихиме-чан. Зачем же мне убивать тайчо? — Вот я тоже задаюсь тем же вопросом. Зачем? Разве это восстановит повреждённую душу Рангику-чан? Напускная доброжелательность исчезла. Сейчас Орихиме могла в полной мере рассмотреть серьёзные алые глаза, прикидывающие, насколько целесообразно оставить её в живых. — Думаешь, я не смогу убить тебя, Орихиме? — Сможешь. Но, опять же, зачем? — Разве не очевидно? Чтобы ты ничего не рассказала тайчо. А труп можно будет свалить на Тоусена. Он тебя недолюбливает. Одним ударом двух зайцев. Орихиме засмеялась: — Бедный-бедный Ичимару-кун, думаешь, от кого я об этом узнала? — взгляд шинигами стал жёстче. — Моя смерть ничего не решит. Глупое покушение на Соске — тем более. То ли дело, если ты будешь с нами дружить! Теперь уже очередь смеяться перешла к Ичимару. — Какое потрясающее предложение, Орихиме-чан! — воскликнул он. — Кажется, теперь моя очередь спрашивать, зачем мне это! — Ты казался мне более умным мальчиком, Ичимару-кун. Я же только что сказала: я буквально могу воскресить человека. Думаешь, я не смогу восстановить повреждённую часть души? Повисло тяжёлое молчание. Гин сверлил её взглядом, оценивая, насколько правдивы её слова. Насколько велик шанс, что она не врёт. Насколько обещанное стоит того, чтобы рискнуть. — … если ты мне солгала… — Не солгала. Лучше скажи мне вот что. К чему такая одержимость? Повреждённая душа Рангику почти никак не заметна. Единственный нюанс — банкая ей не достичь. Тебе настолько претит мысль, что она не сможет стать капитаном? — Ичимару скривился, но, кажется, лгать не планировал. — Или это уже дело принципа? — Дело не в банкае. Повреждение души лишило Ран-чан некоторой целостности. Её чувства притупились, память стала чуть хуже и… Вот в этом «и» и была загвоздка, так? — … с её руки исчезла метка родственной души, — Орихиме застыла, — паршивое чувство, я тебе скажу, Орихиме-чан, видеть свою родственную душу прямо перед собой, но чувствовать себя так, будто она в одночасье исчезла. Орихиме узнала о состоянии души Рангику от неё самой. Она же и рассказала о единственном нюансе такого состояния, но на предложение Орихиме восстановить её душу, почему-то отказалась, сказав, что не готова к лишней работе. «Да и какой из меня капитан?» рассмеялась тогда она. Орихиме не стала настаивать, не придав её словам особого значения. Сейчас же этот отказ предстал перед ней в ином свете. Рангику не захотела жить, чувствуя, будто она лишилась своей второй половины. С Гином они в итоге договорились плюс-минус полюбовно. Большую роль сыграла «отмена» войны — если Айзен сумеет заключить с Готеем нормальное перемирие, Гин сможет наведываться туда, как к себе домой. Да и обещания восстановить душу на дороге не валяются. Стоило согласиться если не ради себя, то хотя бы Рангику. Орихиме была собой довольна. Хотя бы одну насущную проблему она решила. Но впереди уже маячили другие. Например — Куросаки Ичиго.***
— Я не знаю, может, стоит добавить немного румян? — предложила Чизуру, задумчиво разглядывая Орихиме из первой жизни. — Какая-то она слишком бледная. — У меня нет румян… — И хорошо, что нет, это уже перебор будет, — решительно произнесла Тацуки и хлопнула Иноуэ по плечам, — Орихиме, послушай меня. Это просто предложение. Так что просто предложи. Никто не обязывает тебя делать что-то ещё. — А вдруг Куросаки-кун не захочет никуда идти, и я буду выглядеть как идиотка? Или и вовсе окажется, что ему нравится Кучики-сан, а я… — Не неси ерунды, — прервала её Чизуру. — Даже я, человек, который считает Куросаки неотёсанным болваном, вижу, что между вами есть химия. Ты ему точно нравишься! И вы начнёте встречаться! Тем более, таким романтичным образом! Орихиме из первой жизни нерешительно кивнула и стиснула кулаки. Девочки её немного подкрасили, так что выглядела она красиво. Даже волосы уложили в объёмный пучок — так они не будут особенно мешаться. Найти платье нужного фасона Орихиме в столь короткий срок не успела, но это и не так важно. Главное — само событие. Ежегодно 11 декабря в Аргентине праздновали международный день танго. Праздник, конечно, глупый и к Японии не имеющий никакого отношения, но танго — это романтика. Танго — это страсть. И Орихиме, случайно узнавшая, что в этот день в одном из кафе Каракуры проводят тематический вечер, мгновенно загорелась желанием пойти. Поделилась своим желанием с девочками, и… — Слушай, а почему бы тебе не пригласить Ичиго? Это будет неплохое свидание. — Н-но мы не в отношениях, — уже от одной только мысли об этом испугалась Орихиме. — И что? Надо же с чего-то начинать! Орихиме на тот момент было двадцать лет. Не так давно закончилась война с Яхве, мир пришёл в норму, но она так и не смогла в полной мере включиться в студенческую жизнь. Орихиме словно застряла на этапе школы, когда тебя интересуют только сладости и приключения, и ты краснеешь от одного только слова «любовь». Девочки правы. Стоило и правда взять наконец всё в свои руки. Никто не построит твоё счастье вместо тебя. Ещё раз проверив наличие билетов, Орихиме поправила воротник свитера и поспешила прочь. У Ичиго сейчас пары в том же корпусе, что и у неё. Она справится. Обязательно. — Куросаки-кун! Ичиго обернулся к ней и кивнул, тепло улыбаясь: — О, привет Орихиме. Ты что-то хотела? Всего один взгляд на него, и Орихиме напрочь лишилась своей недавней уверенности и чуть не забыла, зачем вообще пришла. Она тараторила и оживленно жестикулировала, всё надеясь, что слова сами придут к нужной тематике, и она всё же сможет сказать то, что так хотела. — А, вот как, — кивнул Ичиго на очередное её восклицание, — кстати, я тут подумал… Ты не занята этим вечером? У Орихиме во рту пересохло. Она машинально дёргала рукой, словно бы билеты на этот вечер обожгли её сквозь юбку калёным железом, и произнесла: — Я? Занята? Ну что ты такое говоришь, Куросаки-кун. Ха-ха-ха. Я абсолютно свободна! — О, это хорошо. Скоро новый год, я хочу купить подарки Юзу и Карин. Не хочешь пройтись со мной? Это было… не то, что она хотела. И в любой другой жизни она бы либо отказалась, предложив перенести покупки на другой день, либо придумала бы какой-то компромисс. Но это была её первая жизнь. Орихиме была не уверена, что Ичиго и правда её любит, и любая крупица внимания от него для неё была ценнее золота. Потому она натянула самую широкую улыбку, какую только могла, и закивала головой: — Обязательно! — Чудно, тогда буду ждать тебя у выхода после пар. Погуляли они тогда неплохо. И через две недели, аккурат в рождество, стали настоящей парочкой. Но Орихиме всё не давали покоя те дурацкие билеты. Напоминание о собственных страхах и возможностях, что так легко упустить. — Ты теперь всегда будешь заходить ко мне без стука? — флегматично поинтересовалась Орихиме из этой жизни. Не то, чтобы подобная бесцеремонность ей мешала. Скорее веселила. В комнату-то её вторгались демонстративно, а не из-за отсутствия манер. — Разве не все «проблемные парни» так делают? Орихиме закатила глаза. Объяснять ему подоплеку своих слов она не захотела, вот и приходилось мириться с мелочными подколками. Дескать, раз его стебёт вся Эспада, сам он достанет её. Ужасно. — Знаешь, не проверяла, — Орихиме сделала вид, что задумалась, а потом вмиг просветлела лицом, — о, а давай позовём Гриммджо, он точно знает! — Спасибо, воздержусь, — мгновенно отозвался Айзен, подходя к ней. Орихиме не сдержала смех: — Ладно-ладно, так что ты хотел? — Вряд ли ты об этом знаешь — всё-таки праздник глупый и к Японии не имеет никакого отношения, но ежегодно 11 декабря в Аргентине отмечают день танго, — она замерла, — к чему я это веду. Орихиме, у тебя ведь нет планов на этот вечер? И, насколько я помню, ты умеешь танцевать. — … но у меня даже платья подходящего нет. Хотя в Аргентине сейчас тепло, подойдёт и обычное летнее?.. Айзен снисходительно улыбнулся: — Правда думаешь, что я не нашёл бы платье для своей родственной души? Орихиме не ответила. Весь её разум занимала лишь одна мысль: в первой жизни она не попала на праздник не из-за собственной нерешительности. А потому что судьба уберегла её от похода не с тем человеком. — … раз так, то чего же мы ждём?
