Я помогу

Ванька, кажется, совершенно не обижался, и от этого было тяжело. Не от того, конечно, что он не бубнил под нос, не от того, что разговаривал, не от того, что ластился, будто бы восстанавливая баланс — нет. Просто он понял, что виноват, и теперь жил с этим. Дмитрий Сергеевич жить с виноватым сыном не хотел. Да, Ванька был виноват, да, его за это наказали, но ведь ему исправиться надо было, а не теряться теперь еще и в собственной вине! Это же совсем ни в какие ворота, когда он то индеец, и взгляд даже не поднимает — просто живет в себе, то просто виноват, и этот самый взгляд отводит. А настоящего, живого и веселого Ваньки почти и не осталось. Но и не пороть же его за это, в самом деле. Лида, конечно, тоже все это видела, но молчала. Не совсем, конечно: она говорила с Ванькой о том, о чем он сам был готов с ней говорить, с Дмитрием Сергеевичем — о делах, своей и его работе, новостях и погоде, даже о Ванькиной школе и оценках. Но не о поведении. Потому что именно это и было важно. Дмитрий Сергеевич понимал ее, понимал, что должен довести начатое до конца, что должен помочь Ваньке с тем, во что сам его когда-то втянул, но сделать ничего не мог. И так уже сделал ведь, только теперь еще больше исправлять надо. Он так ничего и не придумал ни в тот вечер, ни в следующий, ни после. Видел, что Ванька постепенно возвращался в привычное состояние, хотел было махнуть рукой и смириться, позволить ему самому жить и справляться, не вмешиваться до следующего замечания… Напомнил себе, что у Ива Храброе Сердце отец трусом быть не может, заставил себя и дальше искать выход. А потом, как это часто и бывает, выход нашел его. Дмитрий Сергеевич даже остановился ненадолго, не веря, что это именно то, а потом наоборот ускорился: звонить, объяснять, просить и договариваться. Почти умолять даже, лишь бы сработало. И добился своего, смог. Утра субботы он ждал с необъяснимым волнением и даже страхом. А вдруг Ванька не оценит, не поймет, не одобрит всего этого? Вдруг старания — зря, вдруг они не помогут? Или, что еще хуже, вдруг после такого станет хуже? Вдруг он потеряется окончательно? Может, и правда стоило просто оставить все как есть? Справляясь сам, Ванька хоть хуже не делал. Так и не убедив себя, что все делает правильно, Дмитрий Сергеевич погрузил ничего не понимающего и настороженно заинтригованного Ваньку в машину, пристегнул и поехал. А потом выгрузил в месте, в котором и сам-то был впервые, но на которое очень рассчитывал. — Па-ап, зачем мы здесь? — снова спросил Ванька, оглядываясь. Дмитрий Сергеевич пожал плечами, не желая портить сюрприз. Да и что тут ответить? Разве такое объяснишь? Он взял Ваньку за руку и уверенно повел к нужному офису, очень надеясь, что его не обманули. А потом, куда менее уверенно, шел уже за милой приветливой девушкой, которая будто бы и правда обрадовалась их приходу, заверила, что очень их ждала и убедила, что сейчас все устроит. Ванька, понимавший явно еще меньше, с любопытством оглядывался на коридорные стены. И Дмитрий Сергеевич что угодно готов был бы отдать, чтобы снова увидеть тот восторг, который отразился на Ванькином лице, стоило девушке привести их на место. Да, это, конечно, не театральная костюмерная, в которую Дмитрий Сергеевич хотел привести Ваньку сначала, но и тут было на что посмотреть. По крайней мере, Ванька смотрел. — В наше агентство поступает много разных заказов, — принялась объяснять девушка, так и стоя на пороге гардеробной, полной каких-то платьев, париков, плащей, огромных ростовых кукол, пиратских шляп и бог знает чего еще. — Так что выбор тут большой, и размеры разные… Дмитрий Сергеевич кивнул, продолжая смотреть на Ваньку. Про разные размеры ему уже говорили, когда он обзванивал театры, кружки и праздничные агентства в поисках единственного, согласного пустить Ваньку в эту комнату чудес. — У вас два часа, — напомнила девушка. — Костюмы, которые нужны будут нашим аниматорам сегодня, они уже забрали, так что брать можно все, что увидите. Главное, возвращайте все на место и ничего не ломайте. Если будут какие-то вопросы — зовите меня… Правда, у нас впервые такое, но я постараюсь помочь. Дмитрий Сергеевич снова кивнул. Впервые. Конечно, кому еще, если не им, могло такое понадобиться? Он рассеянно проследил за тем, как девушка выходит, оставляя их с Ванькой одних среди кучи костюмов и образов, глубоко вдохнул, набираясь решимости, а потом сказал: — Фантазировать можно дома, пока один, или на улице где-то… Или тут, тут можно даже стать тем, кем придумаешь. Но, Вань, пожалуйста, давай в школе все-таки учиться? Ванька не отозвался, так и не повернул к нему голову, еще раз внимательно осмотрел полки и вешалки, и шепнул: — Можно? — Можно. Не уводить же теперь, раз пришли.