Sound of silence

«Raise your flag, let your voice be heard, Put your heart into every word you say All your failures a cornerstone Build a house with the things you've thrown away Feels like you're standing there so small Just the space between the stars Don't be afraid to risk it all Cause we are, we are We are giants» — Lindsey Stirling, We are giants

      Дальше — труднее. На Эвкарисе не было ни космических кораблей, ни титана: это Старскрим знал точно, потому что убил этого титана сам. Честно говоря, истребителя даже пугала легкость, с которой он уложил древнего гиганта — один на один, за считанные секунды, практически безоружный, не считая собственных легоньких бортовых орудий. Но Хела — гигантская птица, «коготь Оникса Прайма» — угрожала Виндблэйд… Это пугало Старскрима еще больше. Сколько бы он ни убеждал себя, что Хела пыталась убить их ОБОИХ, и он всего лишь защищался, но факт оставался фактом. Он, бездна побери, ДВАЖДЫ в одиночку бросался на титана — сначала Хела, потом Вигилем — чтобы спасти чужую обшивку, как — как шлаков сентиментальный АВТОБОТ! Что бы ни двигало им, Старскрим не хотел ни чувствовать, ни даже думать об этом.       Бамблби смотрел на него и понимал, потому что изучил его чуть не лучше себя самого. Даже и особенно в самой отчаянной ситуации Старскрим забывал о реальности и готов был часами обсасывать собственные смятенные чувства и комплексы — видимо, это служило ему некой защитой. Приглядевшись, Би замечал подобное и в себе, и во многих вокруг; даже Оптимус, когда все перестали смотреть ему в рот, как-то… пошатнулся, что ли? Замкнулся в себе еще давно, на Земле, то и дело сбегал или без надобности бросался в совсем уж самоубийственные поединки там, где стоило бы навалиться толпой… Переходил на личности. Когда счет времени шел на секунды, это становилось попросту опасно. Если до сих пор объединенные силы Совета Миров шли с опережением, то теперь их преимущество стремительно сходило на нет. Флот ‘конов, до сих пор следивший за хаотичными прыжками Юникрона, собрался в одну точку в битве за Каминус и перестал отвечать. Галактическая сеть титанов стягивалась к Земле и Кибертрону — билет в один конец, потому что рассредотачиваться было нельзя, но бросить эвкарийцев? После того, как Кибертрон в лице Скрима лишил их единственного на планете корабля?       Ситуацию спас Уилджек. То, над чем он усиленно размышлял все прошедшие часы, надеясь эвакуировать обездвиженного Каминуса, отлично пригодилось и для новой задачи. — Смотрите: если взять обычные модули орбитального скачка, увеличить их радиус… Нет, не надо сложных деталей, десяток бобин проволоки и наш телепорт готов!       Времени готовить что-то понадежнее не было. Итого: Ковчег-0 — крошечный, быстрый как пуля кораблик, — наспех собранные Уилджеком и сложенные штабелями в трюм странные обелиски (хотя бы что-то у него не выглядело оружием!) — и еле впихнувшаяся в рубку команда самых безмозглых и отчаянных. Оптимус (он в открытом бою всегда чувствовал себя увереннее, чем за столом в штабе), Пира с ее Факельщицами, Арси с увязавшейся за ней Элерон, Уилджек — без него никто не управился бы с импровизированным телепортом — и Бамблби. Штаб (в лице Праула и Виндблэйд) отлично справлялся и без него, Старскрим уже сыграл все козыри; не вытащит же он из рукава что-то побольше целой десептиконской армады?! Да, Скрим пока не собирался больше чудить, а вот Оптимус… Значит, рассуждал Би, в поле он нужнее. Так говорила его искра, а искра не врала.       На самом старте к ним пристал Васпинейтор. Места на борту Ковчега-0 ему не осталось, да и брать его с собой никто особо не хотел: десептикон хорошо зарекомендовал себя, не раз защищал Виндблэйд от своих сородичей и вообще вел себя порядочно, но притом был нерасторопен и трусоват, а в серьезной опасности легко сдавал и почему-то так и притягивал неприятности. В рассчитанной до миллиметра миссии это могло стоить им всего. — Вазззпинейтор зззнает, — взволнованно прожужжал десептикон, цепляясь когтями за руку Бамблби, — Вазззпинейтор чувзззтвует… Оптимус полыхнул на него испепеляющим взглядом, но Би только качнул головой и ободряюще потрепал Васпинейтора по плечу: — Спасибо, друг. Извини, но мы как-нибудь сами. — Лети по своим делам, приятель, только далеко не пропадай! — поддержал его Уилджек и, обернувшись к остальным, пояснил: — Если Васп задумал что-то толковое, тем лучше. Мы же будем действовать по плану, и БЫСТРО.

***

      План сработал неожиданно гладко. Собрать немногочисленных, рассеявшихся по лесам и морям эвкарийцев со всей планеты к пространственному мосту своим ходом вовремя бы не удалось. Команда Ковчега-0 десантировалась прямо к ним, по одному, в обнимку с антеннами-обелисками: орбитальный прыжок с корабля вниз для одного, рикошет до пространственного моста с целой кучкой и айда на Кибертрон! Пророчица Блэкарахния — их единственный нейтральный авторитет — пересчитывала спасенные племена, вернувшаяся на Ковчег-0 команда смотрела, как исчезает в пасти Юникрона опустевшая Эвкария… Пока вдали их уже ждало следующее, еще более сумасшедшее задание. — Раз, два, три, — считал Уилджек, тыча пальцем в обелиски, — десять! Кидайте их обратно в трюм — нежнее, нежнее! — и поехали! Элерон, гони!       Сажать за руль корабля любого летуна было чем-то вроде привычки. Элерон послушалась; квантовый прыжок, и Ковчег-0 повис над следующей жертвой Юникрона.       Элония. Это было… неожиданно. Там не было не только титана, но и вообще ТРАНСФОРМЕРОВ! То была столица враждебной Империи Солстар — кипящий, цветущий, интернациональный мегаполис органиков. Да, когда-то Бамблби и Ультра Магнус (Конвой, светлая ему память!) именно там нашли ребенка-маугли, камьенскую сироту Стардрайв. Но это было не правило, а ИСКЛЮЧЕНИЕ! Никто в штабе и на мгновение не задумался бы искать там КОЛОНИЮ. Возможно, именно присутствие там в прошлом Стардрайв и привлекло Юникрона: какие-то отпечатки в электромагнитном поле планеты, следы энергона, который для нее синтезировали местные ученые, отбуксованный туда для исследований остов разбитого камьенского корабля с останками ее нерожденных братьев и сестер — живой металл…       По какому бы принципу ни действовал Юникрон, результат был одинаковый. Надеяться, что военные Солстара не снимут Ковчег-0 с орбиты, не разбираясь. Десантироваться, раскидать обелиски: способные по отдельности на орбитальные прыжки, вместе они составляли главную свою функцию, переносной пространственный мост! На поверхности планеты к трансформерам присоединились Рыцари Солстара и прибывший с Земли на собственном корабле Ром — закованные в глухую серебрянную броню защитники Элонии. Теперь никто не мог усомниться в их авторитете и почти не сопротивлялся неожиданной эвакуации. Ром, оказывается, еще на Земле физически почувствовал неладное чуть не раньше, чем поняли опасность кибертронцы, и рванул сюда! Операция уверенно шла к успеху, но… — Оно ДОЛЖНО работать! — в отчаянии воскликнул Уилджек, вцепившись пальцами в гребень своего шлема. — Оно УЖЕ работало! — ДУМАЙ, Джек! — грозно крикнул Оптимус. — Не смей халтурить! — Так-так… я телепортировал вас вниз, орбитальный скачок работал… я попробую… Бамблби, ты там не один? Оставь обелиск, я переброшу тебя к Оптимусу. — Работает! Снова привет, Прайм. — А мост заклинило, как назло, но почему? Постойте, здесь какие-то странные помехи… Вот оно! Контр-сигнал! Оптимус, да ты стоишь прямо на ЧЕМ-ТО, что мешает — — Священные копи, — упавшим голосом перебил Ром. — Мы стоим на священных копях. — Что? — Месторождение трэйла, живого кристаллического металла, из которого сделаны мои доспехи. — ЖИВОГО металла?! — ахнул Уилджек. — И ЭТО блокирует мой мост?! — Вот вам и колония. Арси ко мне, немедленно, — приказал Оптимус. — Ром, ты тоже. Би, обелиск на тебе. Я иду вниз.       Вообще-то, командуй Бамблби этой операцией, и ослушайся его кто-то вроде Элерон — он, возможно, разозлился бы не на шутку. Но обелиск стоял готовый к действию и убегать не собирался, народ вокруг был под контролем нескольких рыцарей и настолько в безопасности, насколько это возможно между пастью появившегося уже над Элонией Юникрона и очередным безумно-кустарным изобретением Уилджека… Искра никогда не врала. Смутное чувство еще на Кибертроне позволило Би подтолкнуть осторожную Виндблэйд, связаться с Омегой Сапримом, плюнуть на все и лично отправиться сюда на Ковчеге-0, рискуя только что обретенной вновь жизнью. Что на фоне этого значила еще одна безрассудная выходка? Случайная планета, однако привлекшая внимание Юникрона; живой металл, который, по словам Виндблэйд, сеяли титаны колонистов; странное ЧУВСТВО… Все складывалось в чересчур ясную картину. И сейчас туда шли привыкшая думать клинками Арси, дружелюбный, но глубоко ЧУЖДЫЙ рыцарь Ром, и Оптимус в состоянии сомнительного аффекта. Что бы они ни сделали там, это могло обернуться очередной катастрофой по типу Некротитана, но именно такого они сейчас не могли себе позволить! У них на руках УЖЕ был небывалых масштабов кризис… Би посмотрел в спины уходящей троице, посчитал до трех и со всех ног рванул к соседнему спуску в копи.       По факту, это оказался скорее грубый карьер, который Би издалека посчитал природным разломом или оврагом. Вероятно, еще древние элонийцы добывали здесь мягкий известняк, а потом забросили или, что вероятнее, объявили место табу. Ничто не говорило о том, что — или КТО — скрыты под поверхностью… До сих пор. Ужасающая пасть Юникрона еще не раскрылась, но колебания гравитации уже сотрясали обреченную Элонию. Съезжая со ступени на ступень карьера, Би уже дважды уворачивался от падающих глыб камня; за очередной такой он увидел проблеск разбитого металла и, не медля ни секунды, нырнул в открывшийся пролом. Они со Старскримом слишком ДОЛГО лазили по запутанному нутру Метроплекса: Скрим — в попытках подловить Виндблэйд на чем-то не вполне кошерном («и ничего более!»), Би — чтобы вовремя сдерживать его смертоубийственные позывы. Да, отношения Старскрима со ВСЕМИ конкурентами были по меньшей мере странные… Как бы то ни было, теперь Би знал, куда идет, и надеялся оказаться там раньше остальных. Бежать по темным коридорам, освещая себе путь фарами, спускаться по тросам неработающих лифтов и обходить завалы было все же легче, чем ехать (на колесах ли, на заднице ли) по сыплющемуся камню и искать вход в куда более защищенном туловище титана. Единственное, чего Бамблби боялся — это упереться в тупик, обнаружить, что найденная им рука отделена от тела; это значило бы искать выход наверх или даже возвращаться тем же путем, рисковать не вернуться вообще и тупо погибнуть здесь, под землей… Но ему повезло. Температура на каждом следующем ярусе поднималась на долю градуса; появился свет, судорожно мигающие тут и там лампы, которые скорее слепили Би, чем помогали. В затхлых лужах на полу плавали мох и разметка, фары выхватывали из темноты остатки былых указателей: краска со стен сползала лоскутами вместе с потеками ржавчины, но оставшиеся несколько букв были явно старо-кибертронские. На секунду Би замутило, но он только сжал зубы и переключил вентиляторы на рециркуляцию внутри салона. «Да, я внутри огромного трупа, НУ И ЧТО?»       «Нет. Не трупа.» Зеленый свет ударил ему в оптики. Температура скакнула на десятки градусов разом. В центре новой комнаты на пьедестале покоилась гигантская металлическая сфера, внутри которой горел огонь — как бы зеленая искра одного-из-тысячи, но размером больше тела стандардформера. Искра титана. — Ты ЖИВ, — прошептал Бамблби.       Оптики медленно привыкали к свету; на стенах комнаты он увидел сохранившиеся росписи, алые и фиолетовые узоры, надписи на старом кибертронском. Здесь их не достала влага — рядом с искрой было теплее и суше… А у стены, на заправочной платформе, как будто мирно спящий, лежал бот. Его броня словно не потеряла цвета, потому что была изначально серебряная; разве что стеклянные окошки на груди не светились. Только подобравшись поближе, Би увидел, что брезентовое покрывало под ботом истлело, а все тело рассечено вдоль страшным ударом и скреплено вновь, но абсолютно мертво. Лицо мертвеца было неожиданно моложавое и миловидное, со знакомыми почему-то бакенбардами и рожками шлема… Би отшатнулся, внутренне содрогаясь. «Это знак. Это ТЫ, » — подумал он и тут же с силой отбросил эту мысль, скрипнул зубами. «Бездна, я уже додумываю, что бы сказал Старскрим! Это просто мертвый воин!» На подставке рядом с мертвецом лежал меч, такой же мертвый: составленный из нескольких острых пластин, когда-то он, вероятно, трансформировался в несколько разных режимов, но в рукояти его зияла круглая дыра. Что бы ни снабжало меч энергией, оно пропало. «Возьми.» Бамблби выругался и подавил и этот импульс. Дурацкая привычка: бегать безоружным нервировало его, и он бы дорого дал за хорошую пушку или клинок. Но против их теперешнего врага не годилось обычное оружие, а тяжелый старинный меч мог в лучшем случае задержать минибота, в худшем — разразиться еще каким-нибудь неведомым проклятием! Нет. Бамблби решительно отвернулся и поспешил дальше налегке. Раздвижная дверь, ведущая дальше наверх, заскрипела и застряла в рельсе… — Извини, — тихо сказал Бамблби и с разгона вынес дверь плечом.       Интуиция и здесь не подвела его. Когда Би без особых приключений добрался до самого мозга титана, остальные были уже там. Оптимус стоял на пьедестале под мозгом, приложив ладони к клавиатуре; взгляд его выражал крайнее непонимание. — Я не могу, — бормотал он, — не понимаю. Не получается, ОПЯТЬ. Он жив, но слишком… Слишком… Если бы Виндблэйд была здесь, может, ОНА смогла бы убедить его отпустить наш пространственный мост… — Но ее здесь нет, — фыркнула Арси. — Да и станет она тебя слушаться! Наше время истекло, Оптимус. Отойди, — и она выхватила из ножен свои горящие мечи. — Но здесь есть я! — изо всех сил крикнул Бамблби.       На ходу раскрывшись из альтмода, он вбежал на пьедестал рядом с Оптимусом, отчаянно раскинув руки — как раз между Арси и мозгом титана, прямо в гудящую, мерцающую ауру его разума. «Если бы да кабы! Виндблэйд, Саундвейв… МЫ. Только мы сами за себя! Мы, ТИТАНЫ!» Кажется, он вскрикнул, потому что Оптимус попытался подхватить и поддержать его… Бамблби яростно отбросил его руку. Он был в порядке, да и не важно, как ОН себя чувствовал, важно только что он ДЕЛАЛ! Как… как… являться кому-то в виде призрака, как — да что бы он на самом деле ни делал со Старскримом все эти годы… — Эмиссари, — крикнул он, давясь помехами. — Он живой и его зовут Эмиссари, и черта с два я позволю вам снова решать любые проблемы убийством!       Не получилось у Оптимуса — получится у него, нужно только поверить. Подвешенный в бесконечной звездной пустоте, Би орал, вслух срывая вокалайзер — звук не выключился в беспроводном соединении, и бездна с ним! — звал израненную сущность под ними, вокруг них. Если бы он когда-то не умер сам, невыносимые боль и страх титана попросту задушили бы его теперь. Эмиссари блокировал пространственный мост, потому что думал, что это ЕГО мост, и — оправданно! — боялся даже малейшего шевеления. Миллионы лет на планете органиков превратили его тело в шаткие руины. Это было искрораздирающе и жутко и — и — Би мог РАБОТАТЬ С ЭТИМ! — Мы здесь, Эмиссари! Мы вернулись за тобой! Я знаю, тебе больно, тебе ТАК ЧЕРТОВСКИ БОЛЬНО, но тебе придется прыгнуть еще раз. Мы поможем тебе. Я буду с тобой, Эмиссари, пожалуйста! — слова Каминуса сами пришли ему в голову. — Пойдем ДОМОЙ!       Оптимус что-то удивленно воскликнул, но Би уже не мог разобрать слов. Он тонул в потоке мыслей и ощущений титана, и чувствовал, как в глубине разгорается ЧТО-ТО ПРАВИЛЬНОЕ, что нельзя было упустить. Недостаточно, чтобы прыгнуть самостоятельно, но им и нужно было только прицепиться к самодельному мосту Уилджека, только НЕ МЕШАТЬ ему, позволить ему выдернуть его — их — отсюда… — Я тоже… не… — пробормотал Бамблби, чувствуя, как реальность вокруг окончательно проваливается в бездонный космос. «Тоже не телепортировался своим ходом, не чувствовал, как теплится в собственном разбитом теле пространственный мост.» Пошатнувшись, он все-таки упал на колени и с размаха ударил обеими ладонями по металлу под самым мозгом титана. Клокер смог, Спарксталкер смог, и он сможет. — ПОШЕЛ!       Скрежет наполнил каньон, не то рев, не то стон давно сломанного вокалайзера. Боты переглянулись: в крике титана было не расслышать слов, но беззвучный сигнал, который он издал, был слышен и понятен всем, даже не ситиспикерам — даже Рому. — Он сказал: «Прайм», — недоверчиво пробормотал рыцарь. — Нет, — покачал головой Оптимус. — Это не титул, а ИМЯ, — мрачно кивнула Арси. — Того, кто дал название титулу. Он сказал «Прайма».       Эмиссари приземлился, словно груда металлолома. Обшивка с грохотом ударилась о камень Кибертрона, уцелевшая до сих пор гидравлика сухо хлопнула и порвалась, но даже масло не текло из его давно обескровленной системы. Могучий двигатель заскрежетал и закашлял зажиганием, желая восполнить потерянную энергию, и беспомощно заглох. Бамблби не удержался даже на четвереньках и упал на бок, задыхаясь; слезы рисовали пыльные дорожки на его физиономии. — Смог же, — слабо пробормотал он, когда Оптимус наконец осторожно перевернул его. — …к чертовс… — Что? — Так ЧЕРТОВСКИ БОЛЬНО, — пропыхтел Би и с трудом утер нос. — Проехали. Медиков сюда, какое-нибудь обезболивающее… Да не мне, я в порядке. Ему.