Ensnared

Крики Беллы были достаточно громкими, чтобы достичь небес, пока она стояла на коленях возле безжизненного тела Гарри. Его глаза всё ещё были открыты. У него не хватило сил закрыть их. На Гарри всё ещё висел медальон, но он был слишком слаб, чтобы приблизиться и сорвать его. Он маскировал свою неспособность прикоснуться к нему отвращением и презрением, удовлетворяясь этим. — Забери его и похорони в безымянной могиле в лесу. Белла закричала ещё громче, и эти звуки были способны разорвать его сердце на части. Ему потребовалось всё его самообладание, чтобы голос не дрогнул: — Убери его отсюда, Белла. Или я кремирую его тело прямо здесь. Белла завыла: — КАК ТЫ МОЖЕШЬ? ОН ХОТЕЛ ЛИШЬ СПАСТИ НАС, И ВОТ ЧТО ПОЛУЧИЛ ЗА СВОИ БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ? У него не нашлось ответа. Гарри был воплощением всего доброго и чистого. Он олицетворял храбрость и красоту. Он уничтожил всё это. Он наконец убил его. Гарри был мёртв… Он ушёл навсегда… Вопли Беллы, полные отчаяния, продолжали эхом разноситься по залу. Он никогда не слышал ничего более безутешного. Он поднялся на ноги, и Белла, словно почувствовав угрозу, наклонилась над безжизненным телом Гарри и дрожащими руками закрыла его глаза. Но даже когда эти изумрудные глаза исчезли из вида, они не покидали его разум. Он всё ещё видел, как они сверкали жизнью и энергией. Вс ещё слышал мягкий, беззаботный смех Гарри, чувствовал нежность его кожи, всё ещё ощущал вкус его губ на своих… — Довольно… Ещё одна мысль о Гарри — и он был уверен, что потеряет рассудок. Он наблюдал, как Белла с предельной осторожностью подняла безжизненное тело Гарри и унесла его. Теперь всё вернётся на круги своя… Всё станет таким, как раньше…

***

Он лежал ничком, прислушиваясь к тишине. Он был совершенно один. Никто не наблюдал за ним. Никого больше не было. Он даже не был уверен, существует ли он сам. Спустя долгое время, а может, мгновение, он осознал, что должен существовать, должен быть чем-то большим, чем бесплотная мысль, потому что он определённо лежал на какой-то поверхности. Значит, он обладал осязанием, и то, на чём он лежал, тоже существовало. Он находился в тёмной, туманной дымке, хотя это был не привычный туман. Окружающий мир не был скрыт пеленой — скорее, сама дымка ещё не сформировала пространство. Пол, на котором он лежал, казался абсолютно чёрным, ни тёплым, ни холодным, просто существующим — плоской, пустой поверхностью. Он сел и провёл рукой по горлу. Медальон исчез, как и рана. Он коснулся лица — очков больше не было. Он умер, не так ли? Волдеморт перерезал ему горло и наблюдал, как жизнь покидает его. Звук детского плача достиг его ушей. Он поднялся и сделал несколько шагов, чтобы исследовать источник, но вокруг был только туман. Затем голос, который он узнал, позвал его по имени. Он обернулся и увидел приближающегося ненавистного человека. Альбуса Дамблдора… Плач усилился, стал пронзительнее и отчаяннее… Гарри почувствовал непреодолимое желание успокоить того, кто плакал. Он огляделся, но ничего не увидел. Отчаяние наполнило его сердце. Он ненавидел это чувство беспомощности. Ему пришлось сосредоточиться на зле, стоявшем перед ним… на человеке, который сгубил Тома… осквернил его… лишил невинности… Дамблдор усмехнулся, и это выражение заставило Гарри содрогнуться: — Гарри Поттер… Гарри отступил на шаг, а Дамблдор приблизился. Спина Гарри упёрлась во что-то твёрдое — он обернулся и понял, что это безупречная чёрная стена. Он оказался в ловушке. Дамблдор сделал ещё шаг и поднял костлявую руку, чтобы коснуться его. Дыхание Гарри участилось, он прижался к стене, пытаясь избежать прикосновения, но тщетно. Пальцы Дамблдора коснулись его щеки, и он прошептал: — Ты сражался доблестно, мой мальчик. Гарри отвернулся, но Дамблдор продолжил водить пальцами по его лицу, затем схватил за подбородок, заставляя смотреть на себя. Плач превратился в мольбы, и сердце Гарри забилось чаще. Это был голос Тома… Том… где он? Гарри посмотрел за плечо Дамблдора, пытаясь разглядеть мальчика: — Пожалуйста… Нет… Пожалуйста, профессор… Пожалуйста… Не… Не делайте этого со мной… Дамблдор снова заставил его встретиться с ним взглядом. Гарри увидел, как его усмешка расширилась: — Ты слышишь это. Он должен был спасти его… спасти Тома… Гарри попытался вырваться из хватки Дамблдора, но тот держал его крепко. Мольбы переросли в мучительные, душераздирающие крики: — НЕТ… НЕТ… НЕТ… ОСТАНОВИТЕСЬ… ПРОФЕССОР, ОСТАНОВИТЕСЬ… БОЛЬНО… БОЛЬНО… ПУСТЬ ЭТО ПРЕКРАТИТЬСЯ… Гарри зажмурился, пока мозг воспроизводил всё, что человек перед ним сделал с Томом. Белая ярость сожгла его изнутри, руки сжались в кулаки. Хватка ослабла, он открыл глаза и увидел удивление на лице Дамблдора — его почерневшая рука… Он держал его этой рукой, не так ли? Гарри почувствовал сладкий вкус победы, но он был мимолётен. Зловещая улыбка Дамблдора вернулась, и сквозь густой туман наконец появился Том. На нём не было рубашки, только белые шорты… бледная кожа покрыта фиолетовыми синяками, губы окровавлены и распухли, карие глаза пусты и безжизненны, тёмные волосы растрёпаны. Гарри заметил след засохшей крови на внутренней стороне бедра, исчезающий в пропитанных кровью шортах. Сердце Гарри разбилось на миллионы осколков. Он уже хотел броситься вперёд, но Дамблдор встал между ним и Томом: — У вас был шанс, мистер Поттер. Вы проиграли. Том доказал, что принадлежит мне и только мне… Гарри шагнул ближе и закричал: — Нет! Нет, он не твой! Дамблдор мрачно рассмеялся: — Моя тьма победила. Том убил тебя, разве нет? Твой свет проиграл… Вы проиграли, мистер Поттер… Том всхлипнул за спиной Дамблдора. Гарри покачал головой: — Нет, я не… Я не сдаюсь… Я спасу тебя, Том… Клянусь, спасу. Дамблдор снова рассмеялся, и звук эхом разнёсся в тумане: — Вы мертвы, мистер Поттер. Как вы надеетесь вернуться к жизни? Том зарыдал. Гарри стиснул зубы: — Нет… Он не твой… Ты сгубил его, и я сделаю всё, чтобы вырвать его из твоих грязных лап...