Ensnared

Гарри проснулся от мягких простыней и утреннего света, пробивавшегося сквозь тонкие занавески. Стряхнув с себя остатки сна, он еще некоторое время лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом одеяла, прежде чем позволить своим изумрудным глазам встретить солнечные лучи. Открыв веки, он улыбнулся, глядя на сияющее, ослепительное солнце, поднимавшееся над горизонтом за окном. Его яркий свет разливался по темно-багровому небу, а теплые лучи, проникая сквозь стекло, согревали кожу, заставляя расслабиться. Наконец, Гарри встал с кровати и направился в ванную. Окончив утренние процедуры и облачившись в свежую одежду, он зашел на крохотную кухню своего коттеджа и начал готовить завтрак. Прошло уже два месяца с тех пор, как он покинул замок, и с каждым днем тоска по возвращению становилась все невыносимее. Что-то в тех стенах звало его обратно, и порой этот зов превращался в навязчивый шепот, который игнорировать было мучительно. В ушах Гарри то и дело звучали полные отчаяния крики Тома, и они лишь укрепляли его решимость вернуться и все исправить. Тук… Тук… Тук… Этот звук стал его любимым в последнее время. Гарри тут же бросился к окну и распахнул его. Белоснежная сова влетела в комнату и устроилась на столе. Юноша поспешно развязал письмо, прикрепленное к её лапке, и прижал конверт к груди. Сова недовольно ухнула, и Гарри тихо рассмеялся, прежде чем открыть банку с угощениями, которые он всегда держал для неё, и протянуть одно из них: — Вот, Хедвиг. Хедвиг взяла лакомство клювом и издала довольный звук. Гарри погладил её перья, угостил ещё раз, а затем сел в кресло и вскрыл конверт. Белла писала ему раз в неделю, и её письма обычно состояли из предостережений не возвращаться пока что, признаний в том, как она скучает и любит его, а также комментариев к историям, которыми он с ней делился. Иногда она давала советы, если он просил. Это письмо оказалось похожим на предыдущие. Гарри вдохнул аромат пергамента и улыбнулся, почувствовав знакомый запах Беллы. Он был прекрасен, словно она стояла рядом. Это была его любимая часть писем — иллюзия её присутствия. Гарри откинулся на спинку стула, позволив себе на мгновение погрузиться в это ощущение. Однако Хедвиг прервала его, снова ухнув. Пришлось встать, взять запечатанный накануне конверт, туго набитый листами с рассказами обо всём, что случилось с ним за неделю. Гарри был уверен, что это развлечёт Беллу. Привязав письмо к лапке совы, он поцеловал её клюв и проводил взглядом, пока та не растворилась в безупречно синем небе. Позавтракав, Гарри взял сумку и направился к небольшому школьному зданию, которое купил. Белла затолкала в его рюкзак столько золота, что он стал богатейшим человеком в округе. Часть денег ушла на коттедж, а остальное — на школу для детей из бедных семей. Большую часть дня он проводил там, а вечера — в местном приюте, помогая сиротам. Ему нравилось заботиться о детях, да и сам он словно забыл, что ещё молод. Лишь когда окружающие напоминали об этом, Гарри замечал, но не придавал значения. Его радовало, что он дарит кому-то счастье. Войдя в школу, он сел за стол. До урока оставалось десять минут, и Гарри начал листать учебник, повторяя тему сегодняшнего занятия.

***

...Просыпаться больше не было удовольствием. На миг он чувствовал себя целым, но это мгновение испарялось быстрее летнего дождя с раскалённой земли. Пробуждение было жестоким, ведь даже в кошмарах реальность казалась лучше. Самое же печальное — со временем воспоминания о снах тускнели, оставляя его в пустоте, один на один с холодными стенами замка… Странная грусть нависла над замком с тех пор, как он убил его. Стены, когда-то звонкие от смеха Гарри… его плача… его криков, теперь молчали. Комнаты, озарённые его улыбкой, погрузились во мрак. Коридоры, наполненные ароматами его готовки, теперь пахли сыростью и пылью. Озеро стало холодным и безжизненным, а лес — безмолвным. Гарри оставил след во всём, к чему прикасался, на каждой тропинке, по которой ступал… и в нём самом. Прошло два месяца, но ничего не вернулось на круги своя. По ночам он слышал, как Белла тихо скорбит, и порой ему хотелось присоединиться… хотелось плакать. Взгляд тех изумрудных глаз — холодных, бездыханных — навсегда врезался в память. Призрак Гарри преследовал его каждую секунду… Это убивало. Он так и не посетил его могилу. Может… Может, это уменьшит груз вины?