Ensnared

Гарри понимал, что единственное, что пока удерживало его на ногах — это адреналин, бурлящий в жилах. Он также знал, что прилив сил не продлится вечно. Мистер Харрисон схватил Коллина за волосы и поднял на ноги. Коллин бился и плакал, и Гарри уже готов был броситься вперёд, когда заговорил дядя: — Он умрёт, если ты сделаешь шаг. Гарри замер, затем спросил: — Чего вы хотите? Дядя усмехнулся: — Мы хотим, чтобы ты провёл нас в замок, помог собрать золото и вывел обратно. Гарри отступил и покачал головой: — Ни за что. Дядя вцепился ему в загривок: — Убейте мальчишку. На мгновение Гарри подумал, что мистер Харрисон не посмеет, но когда тот неестественно вывернул голову Коллина, он не сдержал крика: — НЕТ! Ухмылка дяди растянулась: — Сделаешь, как мы просим? Гарри покачал головой: — Не могу… Не могу вернуться… Дядя зарычал: — Врёшь… Врёшь, мальчишка! Гарри пытался взять себя в руки, пока адреналин угасал, а боль возвращалась удесятерённой. Голова кружилась, веки слипались. — Скажи. Скажи, что согласен, и мы отпустим мальчика. Гарри не мог… Не мог вести дядю в замок, чтобы украсть золото Волдеморта. Это было худшим предательством. Он снова покачал головой: — Не стану… Дядя отпустил его, и он осел у стены: — Убейте его… Коллин зарыдал, и Гарри не выдержал: — Ладно… Ладно… Я сделаю… Только отпустите его… Дядя приблизился и похлопал его по щеке: — Повтори. Гарри закрыл глаза и выдохнул: — Я сделаю… Победный хохот дяди заполнил комнату, а последние силы покинули Гарри. Он сполз на пол, чувствуя, как Коллин опускается рядом: — Сэр… Сэр… очнитесь… Он из последних сил приоткрыл глаза, услышав голос дяди: — Скажи жене, чтобы принесла воды и снова связала его. Коллин закричал: — НЕТ! Нет, нельзя снова связывать его… Прошу… Не надо… Гарри услышал, как дядя фыркнул: — А этого сопляка запереть в другой комнате. Он слышал, как Коллина уволокли, но был бессилен помочь. Следом к губам поднесли стакан воды. Он осушил его одним глотком и простонал: — Ещё… Миссис Харрисон фыркнула: — Нет. Её шаги удалились, а затем Гарри потащили вниз по лестнице. Его швырнули на пол и снова связали. Он чувствовал себя опустошённым, и одна мысль о том, на что согласился, разрывала душу. Он лежал неподвижно. Мог бы снова освободиться, но в каком смысле? В таком состоянии он не смог бы бежать с Коллином. Не знал, сколько времени прошло, но, придя в себя, он услышал разговор дяди с мистером Харрисоном: — Думаешь, он действительно приведёт нас к золоту? Дядя усмехнулся: — Приведёт. Знает, что мальчик умрёт, если откажется. Не рискнёт. Гарри подавил стон, когда дядя наступил ему на спину: — Ведь правда, мальчишка? Чуть сильнее — и позвоночник бы треснул. Он извился, перекатившись на бок, как только дядя убрал ногу: — Умница. Дядя объявил: — Выйдем сегодня ночью. Гарри ненавидел свой сломленный голос: — Сегодня? Мистер Харрисон засмеялся: — Именно. Гарри закрыл глаза. Нет… Слишком рано. Он не успел придумать план. Но что бы ни случилось, Коллин должен быть в безопасности: — У меня условие. Дядя дёрнул его за волосы: — Какое? Гарри посмотрел ему в глаза: — Если не выполните его — я убью себя, и вы никогда не доберётесь до золота. Дядя пытливо вглядывался в него, пока Гарри из последних сил держал взгляд. Наконец, тот прошипел: — Говори. Гарри вдохнул: — Я оставлю Коллина с тем, кому доверяю, прежде чем вести вас. Мистер Харрисон выпалил: — Ни за что! Дядя наклонился: — Этого не будет. Гарри повернулся на бок и закрыл глаза: — Хорошо. Удар в живот обрушился на него, но он молча сжался. Во рту заструился металлический привкус крови. Удары сыпались снова и снова, пока он не почувствовал, что висит на краю. Ещё один — и смерть. Боль пульсировала в животе, глубокая, обжигающая, будто чья-то рука сжимала внутренности. При таком раскладе самоубийство не понадобилось бы. Дядя отступил, а Гарри молил, чтобы боль утихла. Тело было изуродовано, и он знал — больше не выдержит. Через несколько минут боль сменилась ледяным онемением. Края зрения почернели, в ушах стучало только сердце. Дыхание стало хриплым, прерывистым, и тьма поглотила его.