Море

Они приехали минут через десять, появились на пороге из кромешной темноты, в которую Хэ Сюань погрузил город, такие же, как и прежде. Ради них темнота сдвинулась в углы, потесненная парой свечей, но чайник не был поставлен — Хэ Сюань этого не умел. Поэтому чаем занялся его высочество наследный принц Сяньлэ, гремя чем-то на кухне и елозя по стенам лучом телефонного фонарика.  Буря грохотала за окнами. Хэ Сюань сидел в кресле, вытянув ноги, уставившись в пустой холодный зев камина. Хуа Чэн стоял у скрипучего серванта, оперевшись на него плечом, и листал извлеченную с полки книгу. В воздухе чувствовалось напряжение. Прошло слишком много времени.  — Тебе же известно, что у тебя полный дом нечисти? — спросил Хуа Чэн негромко, шелестя страницами. — Они сделают чаю, стоит тебе только пожелать. — Желаю, чтоб они не попадались мне на глаза, — пожал плечами Хэ Сюань. Хныканье в подполе прекратилось.  Хэ Сюань был в замешательстве, таком сильном, что это ощущалось как головная боль, сдавливающая сознание. Мир изменился кардинально, при этом оставшись необъяснимо прежним в неких своих глубинных токах, и было непонятно, что он теперь такое, чего хочет, как от него отцепиться. Когда под очередным ударом бури задрожали стекла в оконных рамах, Хуа Чэн как-то чересчур вкрадчиво предложил: — Обойдемся без разрушений? Ты знаешь, это ведь мой город: у меня здесь много недвижимости под аренду, корабли с грузами, яхта. Не расплатишься. — Рыбой возьмешь? — Хэ Сюань приподнял бровь. — Лососем. — Живым или восставшим из мертвых? — Не люблю, когда рыбы восстают из мертвых, — фыркнул Хуа Чэн. — Это жутко, в конце концов.  Хэ Сюань прикрыл веки, выдохнул — и ветер за окном утих, волны последний раз плеснули на берег — и поверхность моря разгладилась. Над прибрежными домиками, густо разросшимися кустами и палисадниками что-то глубоко вздохнуло и замерло, истощившись, устав.  — Вот и славно, — сказал Хуа Чэн благодушно, захлопывая книгу и возвращая ее на полку. — Хорошо, что ты не обезумел на старости лет.  — И правда. Иначе твоим кораблям пришел бы конец. — А ведь меня с ними связывает необъяснимое сентиментальное чувство. — Тебя это беспокоит? Целостность моего рассудка? — Самую малость, — Хуа Чэн беспечно улыбнулся. —- Я в полном порядке, — фыркнул Хэ Сюань. Хуа Чэн склонил голову к плечу: — Ну-ну.  — Что? — Хэ Сюань нахмурился. — Вот мой маленький дружеский совет: поторопись. Не думаю, что у тебя много времени. Се Лянь, одетый во что-то белое и воздушное, появился в комнате с подносом. Из фарфорового чайника поднимался пар. Се Лянь выглядел спокойным, мягким, светлым, как рассветное небо, — счастливым. Они оба выглядели счастливыми, накрепко соединенными, продолжающими друг друга. Хэ Сюань смотрел на них как на брюхо корабля из глубоководья.  Се Лянь поставил поднос на стол, потеснив свечи.  — Спасибо, гэгэ, — Хуа Чэн немедленно сел, очевидно, готовый пить что угодно из рук своего божества.  — Кого еще из старых знакомых у меня есть возможность встретить? — поинтересовался Хэ Сюань из своего угла, уже зная ответ, давя в себе идиотское волнение. — Совсем немногих, — Се Лянь сел рядом с Хуа Чэном, непринужденно сдвинув в его сторону стул, и стал разливать чай по чашкам. — Люди сейчас мало верят в сверхъестественное, нам приходится адаптироваться. Мы держимся друг друга, это помогает. Цинсюань стал нам как семья.  Тут его высочество наследный принц Сяньлэ вскинул на Хэ Сюаня пристальный взгляд. Хэ Сюань приподнял брови и все так же сухо спросил: — Что с ним сейчас? — О, все хорошо, — Се Лянь улыбнулся, но взгляд оставался острым, будто он пытался что-то уразуметь. — Он, конечно, многое пережил, но теперь в полном порядке. Работает, путешествует, почти не хромает. Все очень любят его. Он теперь мировая знаменитость, звезда. Ночь за окном была темной, звезды прятались за облаками. — Кстати, мы привезли печенье, — мурлыкнул Хуа Чэн, положив подбородок на ладонь и глядя на Хэ Сюаня задумчиво и немного насмешливо. — Может, есть хочешь?  Хэ Сюань хотел остаться один, чтобы привести в порядок мысли, чтобы сидеть и смотреть в обожженное нутро камина до тех пор, пока не успокоится что-то внутри, не уймется ветер, не угаснет неясное, дребезжащее, тяжелое и тягучее, не наступит наконец пустота, такая же, как этот камин, черная. Ведь все уходит, исчерпывается, выцветает, все заканчивается, нужно только подождать. Хэ Сюань ждал бесконечно долго. — Не хочу.