Вода помнит всё

      Роды — сложный процесс изгнания или извлечения из матки ребенка и последа (плацента, околоплодные оболочки, пуповина) после достижения плодом жизнеспособности.

***

      Утром двадцатого января Вэй Усянь проснулась отнюдь не от щебета птичек. Она почувствовала лёгкую, но резкую боль в животе. Протекала она схватками. Минуту немного больно и десять-пятнадцать минут всё хорошо, как ничего не бывало. Девушка без промедлений, прямо в ночных одеждах и лохматая пошла к лекарше. Время было ранее, пять утра. Подъём в то же время, что и в Гусу, ребёнок — истинный Гусуланевец.       До самых косточек пробирали страх и ужас от происходящего, словно разряд молний цзыдяня. Это было что-то новое. Хотя догадка одна была. Роды. Срок-то уже подошёл. Это сто пудов случится сегодня или завтра. К страху постепенно добавлялось ещё одно чувство — облегчение. Наконец эти муки кончатся.       Влетела А-Сянь в кабинет лекаря вихрем, заставив дежурного вздрогнуть.       — Юная госпожа Вэй? — Удивилась она. — Что вас привело в столь ранний час?       — Осмотрите меня! — Прикрикнула на женщину Вэй Ин.       — Но я не могу… — Запнулась дежурная. — Я не повитуха…       — Тогда разбуди её! — Перешла девушка на «ты», голос звучал уже грубее.       — Но…       — Живо! — Ещё громче приказала беременная.       Женщина без промедлений побежала в сторону цзинши повитухи. В то время разгневанная беременная села на ложе. Вновь она почувствовала лёгкую боль в животе. Он был словно каменный и через минуту вновь мягкий.       Как раз к следующей схватке подошла повитуха. Дежурная ей уже рассказала, кто пожаловал. Женщина поприветствовала Вэй Ин и стала осматривать её и прощупывать живот.       — Давно схватки? — Деловито поинтересовалась лекарь.       — Я как проснулась, сразу к вам. Ночью такого не было. И… — Девушка запнулась. — В смысле, схватки?       — Поздравляю. — С некоторым ехидством проговорила женщина. — Вы рожаете.       — А.. А что делать? — Выпала А-Сянь.       Она действительно не знает, что делать с этой информацией.       — Между схватками старайтесь спать или ходите. Но лучше экономьте силы. Они вам понадобятся. Сейчас у вас ранние схватки. Они продлятся от пяти до двенадцати часов, после начнётся активная часть родов. Схватки станут сильнее, более долгими и частыми, вам сложно будет разговаривать. Эта стадия длиться в среднем пять-восемь часов. Как начнётся эта часть, вам уже нужно будет подойти сюда. Затем начнётся основной процесс, но о нём позже. — Женщина старалась объяснить покороче и доходчивей. — Пока вы можете идти к себе и заниматься своими делами.       — Спасибо…       Вэй Усянь поднялась и действительно пошла к себе досыпать урывками, потом наводить порядок на голове, одеваться, и переваривать полученную информацию.       Восемь утра. Все члены семьи собрались за столом завтракать. Почти всё время до этого Вэй Усянь действительно старалась спать. И теперь она молчит за столом, как в воду опущенная. Она не знает, как сказать, что сегодня вечером или ночью родит. Хотя в этом не было нужды. Повитуха уже сообщила обо всём главе ордена и его жене.       Вэй Усянь тяжело вздохнула и начала:       — Дядя Цзян… я… — Она запнулась.       — В этом нет нужды. Мне уже всё сообщили. — С важным видом заявил Фенмянь.       — Что случилось? — А-Ли сразу что-то заподозрила.       — Я рожу сегодня… — Вэй Ин сказала это еле слышно.       — Что, что?       Шидзе естественно не расслышала шёпота младшей.       — Родит она сегодня. — Не выдержала уже Мадам Юй.       Цзян Чен подавился рисом.       — Что?       Ни Ваньин, ни Яньли такого явно не ожидали. Точнее не ожидали того, что этот день настанет так скоро.       Сама беременная помрачнела ещё сильнее, чем до этого. Она очень боится и тревожится. Нет, не за ребёнка, а за себя. Она успела наслушаться историй о том, как умирали женщины во время родов. Да, у неё порой бывали мысли о том, что бы покончить с собой. Но не сейчас. Когда у неё появилась крохотная надежда вернуться к счастливой и свободной жизни. И Вэй Ин будет цепляться за эту тоненькую ниточку, никогда её не отпустит. Никто не посмеет забрать у неё, что ей дорого.       О ребёнке Фенмянь заблаговременно позаботился. Он нашёл кормилицу, так как знал, что Вэй Ин явно не собирается возиться с ребёнком, купил люльку и пару игрушек. Всё это, конечно же, было в тайне от жены, которая однозначно это не одобрила бы, из-за того, что Фенмянь решил купить все вещи лучшего качества. Такого же, как и вещи для когда-то только родившихся А-Ли и А-Чена.       — А-Ин. — Обратился к приёмной дочери глава ордена. — Как поешь, иди в свою комнату. Тебе лучше беречь силы.       — Да, да… Вы не первый, кто мне это говорит…       Вэй Усянь понимает, что они просто пытаются сделать вид, что им не всё равно. Хотя мадам Юй этого даже не скрывает.       — Ешь меньше. — Буквально скомандовала женщина. — Тебе сегодня потребуются лёгкость и пластичность.       Она знает это из собственного опыта. И ей не на столько сильно плевать, как думает Вэй Ин. В интересах мадам Юй, что бы ребёнок был здоров. Она заведомо знает, что взращивание ребёнка, скорее всего, ляжет именно на её плечи, и уже определилась, какие качества будет воспитывать в нём, — покорность и кротость, трудолюбие и чувство долга. Иными словами, идеальную прислугу. Эгоистично? Возможно.       После завтрака Вэй Ин отправилась к себе и легла на ложе. Сегодня весь день должен пройти именно так. Вместе с ней в комнате сидит помощница повитухи на случай, если роды начнутся раньше времени. Так же в её обязанности входит отвлечение Вэй Усянь от родового процесса разговорами, расслабляющими массажами, помощью в выполнении каких-нибудь лёгких упражнений. Также девушка помогает пациентке переодеться.       Прошло девять часов. Время тянулось немыслимо долго — секунда за секундой, минута за минутой, час за часом. Скрашивали её участь то и дело заглядывающие к ней А-Ли и А-Чен, которые приходили поддержать и подбодрить её. Одного взгляда на девушку было достаточно, чтоб понять, что ей сейчас тяжело и очень страшно. Они шутили и старались всячески рассмешить Вэй Ин. Но ближе к вечеру их перестали пускать, под предлогом того, что сейчас Вэй Усянь лучше не мешать. Но А-Ли и А-Чен не уходили далеко и были рядом.       Время стало капать ещё медленнее, когда Вэй Ин почувствовала, что длительность перерыва между схватками немного сократилась, а боль во время сокращений матки стала сильнее. Она немедленно сообщила об дежурящей возле неё девушке и та что-то черкнула на бумажке, а после попросила одного из адептов отнести это повитухе.       Капать в течении этих часов начало не только время. В один момент А-Сянь почувствовала, что лежит на мокром. Щёки тут же залил румянец стыда. Она подумала, что испражнилась прямо на собственное ложе. Но присущего этой жидкости мерзкого запаха не было.       И чем дальше, тем больше становилось мокрое пятно и его наконец заметила дежурная. Девушка без промедлений позвала повитуху, чтобы та осмотрела Вэй Ин. Это мокрое пятно загасало только одно — у беременной отходят воды и скоро начнётся активная фаза родов.       Прошло ещё пять часов. Беременную уже два часа назад перевели в родовую комнату.       Схватки стали очень болезненными и довольно долгими, Вэй Ин говорить даже не могла во время них. Перерывы между ними сократились сначала вдвое и были каждые семь-восемь минут. Сейчас же и эти минуты сократились вчетверо, сокращения матки происходили каждые две-три минуты.       Дрожь и озноб сопровождают девушку на протяжении всех перерывах, а с наступлением схватки с головой накрывает изнуряющий неприятный жар. Появились кровянистые выделения, о которых не сказали роженице, чтоб та ещё больше не начала волноваться.       Уже десять вечера. Мрак давно поглотил улицы Юньмена. За окном зверствовали ужасающая пурга и лютый мороз. Однако помещение старались держать в тепле всеми возможными способами.       Уже на протяжении получаса лекарша и её помощница суетятся и готовят всё необходимое. Активный процесс родов должен начаться с минуты на минуту и надо поспешить с приготовлениями.       Ещё через полчаса схватки начали стихать. Тело Вэй Усянь полностью готово к родам. Разум девушки затуманивает страх. Она полностью осознаёт, что происходит, и в горле стоит ком. Ещё чуть-чуть и она просто заплачет, но не получится. Её тело бросило все силы на роды и к плачу готово не было.       В этот момент прибежало ещё две-три девушки, которые нужны, чтобы следить за состоянием роженицы. Одна стояла в стороне. Её задача совершенно другая — высушить новорождённого полотенцем и удались изо рта и носа лишнюю слизь, а после унесёт ребёнка к детскому лекарю на осмотр, взвешивание и измерение.       Девушке помогли принять соответствующую родам позу. Её перевернули на спину и подложили подушки, ноги развели и под колени тоже положили подушки. Напротив Вэй Ин расположилась лекарь, что принимает роды.       Далее прозвучало слово, которого девушка боялась услышать больше всего:       — Тужьтесь.       Делать нечего. Вэй Ин напрягла мышцы живота и тело пронзила боль, а слёзы всё же хлынули из глаз. Она тут же одной рукой сжала простынь под собой, а другой схватилась за первое попавшееся. Этим стала рука помощницы. Последняя сама аж пискнула от силы, с которой сжали её ладонь, ей даже показалось, что Вэй Ин к концу родов сломает эти четыре пальца.       — Дышите. — Скомандовала лекарь, давая девушке несколько секунд на передышку. — Тужьтесь.       И так по кругу долгий час с лишним. Ребёнок совсем не хотел покидать тело матери. Лекарша беспокоилась, как бы не пришлось резать и доставать ребёнка из матки. Но женщина всё равно не оставляла надежды на то, что малыш родится естественным путём. И вот случилось чудо. После очередной схватки головка малыша начала показываться и скоро совсем появится. И когда это произошло, девушке захотелось тужиться ещё сильнее, но не смотря на это лекарь велела ей прекратить это делать. Женщина помрачнела и стала серьёзней, чем до этого, а ассистентки вновь засуетились. Пуповина обмоталась вокруг шеи ребёнка. Её нужно было немедля распутать, на крайний случай аккуратно разрезать и продолжить роды.       В итоге лекарь велела подать ей нож. Будут резать пуповину, распутывать слишком долго и ребёнок может задохнуться, если неправильно потянуть петлю. Действовала она быстро и осторожно, делала небольшие надрезы. Ей потребовалось пять минут, чтобы избавиться от пуповины, и роды продолжились. Теперь оставалось дело за малым. Самое страшное уже позади.       Ровно в полночь, двадцать первого января, родильная наполняется детским плачем. Вэй Усянь вздыхает с облегчением и просто теряет сознание от усталости. Она и так последние минуты держалась из последних сил, лишь бы не резали. А сейчас всё закончилось.

***

      Всё это время вся чета Цзян была на ногах. Фенмянь, Яньли и Ваньин волновались за Вэй Усянь, даже мадам Юй нервно постукивала пальцами по столу. Они сидели в полной тишине и просто ждали новостей. Время уже было за полночь и подростков давно сразил сон, они задремали. Наконец их позвали в цзинши, где был ребёнок. Тут даже сони вскочили и взбодрились. Все четверо проследовали за служанкой.       Цзинши было довольно просторным. Почти в центре стояла заранее приготовленная люлька, а ребёнок был на руках у кормилицы, что укачивала его, но никак кроха не хотел успокаиваться.       Мадам Юй прошла к девушке и задала вопрос в лоб:       — Кто?       — Девочка, госпожа. — Поспешила ответить та.       — Ей имя уже дали?       — Нет.       Женщина тяжело вздохнула и забрала девочку из рук женщины, принялась сама её укачивать. Как бы странно то не было, но она не успокаивалась и продолжала плакать.       — Ты кормила её?       — Да. Только что.       Мадам Юй посмотрела на семью и выдала командным тоном:       — Чего стоите? Идите спать. Вам сейчас здесь делать нечего, завтра полюбуйтесь.       И вернулась к укачиванию девочки, попутно думая, какое имя ей дать.       Муж и дети послушались её и безмолвно пошли по своим цзинши. Сейчас лучше не мешать и не создавать лишнего шума.       Скоро малышку удалось успокоить. Она просто устала кричать и уснула. В это же время закончилась метель и тучи ушли, показывая и холодной луне ребёнка. Ее слабый свет проникал в цзинши и ложился вуалью на пушок чёрных волос.       К мадам Юй тут же пришло озарение только при одном взгляде на серебристый серп в небесах.       — Юэ… Вэй Юэ. — Обратилась она к мирно сопящей девочке. — Тебя зовут Вэй Юэ.