Вода помнит всё

      Первый триместр — самый опасный и важный. В это время происходит закладка жизненно важных органов плода, поэтому женщина должна очень внимательно относиться к своему здоровью и самочувствию. Слишком тщательно и избирательно относится к своему питанию.

***

      Можно ли сказать, что мучения Вэй Ин начались с самого утра? Однозначно, да. А-Сянь еле успела добежать до ведёрка, чтобы не стошнило прямо на пол.       Когда более менее пришла в себя после прочищения желудка не естественным путём, она принюхалась. Комнату наполнял какой-то приторно-отвратительный аромат и вновь пошли рвотные позывы. Но этот аромат казался ей знакомым. Вэй Усянь заставила себя встать; опять урывками спала этой ночью, а это очень плохо для организма будущей мамы. Юная заклинательница стала бродить по цзинши, желая найти источник запаха. Наносило со стороны окна. Она выглянула в него, но на всякий взяла ведёрко с собой. Девушка увидела двух парней, которые несли тушку недавно зарезанного поросёнка. Именно от него и пахло. Вэй Усянь сморщилась от неприятного запаха и зажала тонкими пальцами свой аккуратный носик. От вида свинюшки желудок вновь начало выворачивать наизнанку и её снова вырвалось. А ведь раньше могла запросто смотреть на такое.       — Великие Небожители… за что мне такие мучения? — Измученно выдавила из себя девушка. — Небось злорадствуешь сейчас, червяк.       Это она уже обращалась к животу, а именно к ребёнку.       Надо бы умыться, одеться и пойти завтракать. Однако было так лень что-либо делать. Но… надо значит надо.       Вэй Усянь уже во второй раз за утро пересиливает себя и поднимается на ноги. Неспешно бредёт в соседнее помещение. Ванная. А-Сянь направляется к тазику с водой и, загнув чёлку, чтоб не намочить, опускает лицо в воду на пару мгновений, а после выныривает. Свободной рукой быстро ополаскивает его и вытирает полотенцем. Затем же смотрит на своё отражение в воде. На неё смотрело знакомое, но в то же время неизвестное лицо. Будто бы она это и не она вовсе. Черты лица всё те же — тонкие и изящные — но в уголках глаз и кончиках бровей нет и намёка на ту улыбку, которую девушка дарила всем и вся, радуясь каждому новому дню своей жизни.       Вэй Усянь еле оторвала взгляд от колыхающейся воды и пошла одеваться с тяжёлым сердцем.       Пурпурные одежды ордена Юньмен Цзян всегда очень были ей к лицу, а алая лента, которой был завязан высокий хвост, добавляла изюминку в образ заклинательницы. Теперь были видны все её формы, ведь грудь утягивать запретили.       Она шла на завтрак к семье, если, конечно, может их так называть. Первой её увидела Яньли и помахала ручкой с улыбкой. Уже были все в сборе и ждали её.       — Доброе утро и извините за опоздание…       Вэй Усянь не осмелилась посмотреть на мадам Юй после вчерашнего. Просто села на своё место подле шидзе.       — А-Сянь, как спала?       — Спокойно. — На удивление. — Всё-таки эти снадобья помогают.       Вечером её напоили отваром, который способствует умиротворённому сну, но предупредили, чтоб не злоупотребляла ими.       Сянь-Сянь посмотрела перед собой, чтоб разочароваться в увиденном ею завтраке. Он отличался от остальных. Перед Вэй Ин стояла небольшая плошка риса, паровой омлет и зелёный чай. Больше похоже на завтрак в ордене Гусу Лань. Остаётся уповать лишь на то, что он не будет пресным. Её больше интересовало, почему так мало было, что она и спросила.       Мадам Юй ответила на её вопрос:       — В первый триместр лучше есть понемногу и часто. Я распорядилась, чтобы тебе составили меню.       Да, Вэй Усянь она не жалует, но ребёнок не должен страдать из-за безответственности матери. Так что в первую очередь это было сделано для «червячка».       — Понятно… и… какой у меня теперь распорядок приёма пищи..? — Она смотрела на мадам Юй, но та уже начала есть и не ответила.       Вэй Ин вздохнула и тоже стала есть. Ее обрадовало, что еда не была безвкусной.       — А-Сянь, может ты хочешь чего-нибудь ещё? — С некоторой осторожностью спросила Яньли.       — В любом случае…       — Мороженого. — Перебила женщину Вэй Усянь. — Хочу мороженого.       Она сказала это, подперев голову.       — Мороженого?       — Мгм. — Такой ответ кого-то напоминал.       А-Ли глянула на мать в немом вопросе. Женщина же отмахнулась, мол: «можно». Тогда девушка взяла свою шимей за руку и они вдвоём пошли есть мороженное.       Юй Цзиюань выдохнула с некоторым облегчением:       — Неужели сегодня без истерик?       Цзян Фенмяню не оставалось ничего, кроме как тяжело вздохнуть на небрежное заявление жены.       Они шли по Юньмену, ища достойное место, чтобы поесть. Две девушки мирно беседовали. Вэй Усянь действительно стала спокойней после всех этих снадобий. Но Яньли знала точно, она будет скучать по ребячеству и лучезарной улыбке сестры.       — А-Сянь, тебе уже лучше? — С беспокойством спрашивала её шидзе.       — Да. Но не настолько, что бы прыгать и скакать, как ненормальная. — Она говорила тихо. — Наоборот. Очень не легко.       И это она сейчас не про вес. Ей морально и психически тяжело. До сих пор хочется плакать от некоторой несправедливости. Почему надругался Лань Чжань, а разгребает она одна? А тот останется безнаказанным и будет жить свободной жизнью, которая никогда к ней не вернётся? Вэй Ин хотелось прокричать это парню в лицо. Но что этими криками решишь? Правильно, ничего.       Шидзе вздохнула и с печалью посмотрела на неё. Она не может понять её боли, даже самую малую часть. Потому что она другая, отличная от остальных. Такая боль не пройдёт так просто. А будет рубьцами на сердце то и дело ныть, напоминая о неприятном былом.       Наконец они пришли. Именно сюда дядя Цзян отвёл Вэй Ин в первый раз отведать мороженое.       Шидзе мягко улыбнулась Вэй Ин, пытаясь разогнать тоску:       — Пошли?       — Пошли.       Вэй Ин тоже попыталась улыбнуться ей.       Они зашли внутрь и сели подальше от чужих глаз, самый дальний угол. К ним тут же подошёл работник.       — Здравствуйте, юные госпожи. Чего желаете отведать?       Девушки заказали себе по мороженому.       А-Сянь повернулась к окну и стала рассматривать прохожих. На большинстве были невзрачные серые или коричневые одежды. Простой люд не может позволить себе более роскошных цветов. Все куда-то спешат, бегут по делам, торопятся жить. Раньше Вэй Усянь тоже такой была, а сейчас. Эта суета и стремление в никуда потеряли смысл. Она чувствует, что действительно изменилась за этот месяц, либо ей просто так кажется. Из раздумий её выдернул работник, принёсший мороженое.       — Ваш заказ.       Обе девушки взяли себе мороженое с персиком.       Вэй Ин резко изменилась в лице — свела брови к переносице и изогнула губы в недовольстве. Она подскочила, злющая, как чёрт, и бешеная, как английский бульдог, и грубо прикрикнула на работника:       — Чего пришёл!? Не видишь я тут думаю!?       Мужчина с непониманием посмотрел на девушку. Хотя должен был догадаться, у самого двое детей.       Яньли тут же встала следом за шимей, поспешила её успокоить и извиниться перед официантом:       — Я прошу прощения за свою сестру. Она не в духе сегодня.       Не разбазаривать же всем подряд про её положение.       — Нет-нет, это вы простите, что помешал.       Он поклонился и ушёл, пожелав приятного аппетита.       Дева Цзян усадила Вэй Ин на лавочку и обняла, стала успокаивать:       — Ну-ну, А-Сянь, он ушёл. И больше не будет тебя нервировать.       Вэй Усянь виновато глянула на неё.       — Шидзе, прости… не знаю, что на меня нашло. — Тихо проговорила она. — Я совсем себя не понимаю.       — Всё хорошо, А-Сянь. Помнишь, что сказала вчера повитуха? Резкие перепады настроения — норма в твоём положении.       Вэй Ин кивнула на её слова. А про себя вопрошает Небожителей послать её шидзе ещё больше терпения. Интуиция подсказывает, что его понадобится много.       А-Ли зачерпнула немного мороженого ложечкой и поднесла ко рту шимей. Девушка с ещё большей виноватостью посмотрела на шидзе; ей приходится нянчиться с ней, как с маленьким ребёнком.       — Не стоит…       Но Яньли продолжала обнимать её одной рукой и проглаживать по плечу, в другой держа ложку с мороженым. Вэй Усянь всё же открыла рот и съела его.       — Спасибо. — Тихо поблагодарила она любимую и дорогую сердцу шидзе.       — Не за что. Тебе это сейчас нужно.       А-Сянь дёрнулась и посмотрела на неё большими глазами. И слёзы покатились по щекам.       — Шидзе не любит меня!       Вот уж точно. Пошлите Цзян Яньли терпения. Взбрело беременной в голову, что она заботиться о ней только потому что это нужно, а не из чистых побуждений. И сидит из-за этого, ревёт. Сама надумала, сама и поплакала.       — А-Сянь…       На них стали коситься другие посетители. Сама Яньли не знала, как реагировать и как подступиться.       — А-Сянь, это не так…       — Шидзе меня не любит!       Вэй Усянь поднялась и пошла на выход, не став есть мороженое, которое так хотела.       С горем пополам, но дева Цзян смогла её успокоить и уверить, что она её любит и заботиться о ней, не только потому что надо. И вновь счастливая А-Ин сидела и ела мороженое.

***

      Через пару дней, когда Вэй Усянь принимала ванну, она засмотрелась на мыло. И у неё «зачесались» зубы укусить его. А-Сянь не интересовал его вкус или запах. Просто захотелось откусить кусок и хороший такой. И… она не сдержалась и вцепилась в него зубами. Мозг и здравое мышление, которые покинули хозяйку на мгновение, тут же вернулись. Девушка немедля выплюнула мыльный кусок, морщась.       — Фу! Ну и мерзость! Тьфу.       Сидит и сплёвывает горькую пену, тихо ругаясь.       — Какой кошмар! Доволен, червяк!? Тьфу.

***

      Ближе к концу месяца у А-Сянь появилась тяга к тому, что бы погрызть сырые овощи. В ход шло всё — морковь, свекла, картофель, хотя бы чищеный, а не с кожурой, капуста. Больше всего ей нравился вкус лука.       Но всё это не сравниться с сильной тягой к мороженому, которое она ест каждый день и не по одному разу. А адептам всё смешно. Постоянно шутят, что дитё заморозит.       Это желание грызть овощи длилось весь месяц. И если у неё отбирали их, то было два развития событий. Либо А-Сянь обругает несчастного последними словами и пошлёт далеко и на долго, либо заревёт горючими слезами и, как капризный ребёнок, будет канючить вернуть ей этот овощ.

***

      В течении это месяца она не один раз выходила погулять. И просто по ордену, и на пристань. И в обоих случаясь ей опять приспичило попробовать кое-что.       Первый раз был, когда она гуляла по пристани. Лотосы ещё только начинали распускаться. Вэй Усянь привлёк их красивый нежно-розовый цвет. И вновь её одолело желание «погрызть». В этот раз ей хотелось лотосовых лепестков, прямо только что сорванных. Потому она вырвала из цветка один лепесток и сразу в рот. Как и в случае с мылом, в себя она пришла, почувствовав горечь во рту. Лепесток тут же был выплюнут.       — Тьфу. Гадость!       Во второй раз она уже была с шидзе. После случая с лотосом гулять А-Сянь больше не ходит одна. И не зря. Ей резко захотелось попробовать и земли, и камень. Вновь мозги отключились.       Вэй Усянь предупредила А-Ли про свои такие припадки и попросила её отдёргивать. Как только дева Цзян заметила, что шимей тянется к камню, тут же схватила её за руку и повела в сторону ордена. Реакция девушки не заставила себя долго ждать — вновь слёзы.       Когда её плачущую привели в орден, тут же наткнулись на дядю Цзяна.       — Что случилось?       — Шидзе не дала мне попробовать камень! — Ревела беременная.       — Камень? — Глава ордена явно был в шоке.       Ему сразу вспомнилась его жена. Фенмянь понял, что она была просто ангелом по сравнению с Вэй Ин и не стремилась ничего эдакого пробовать. Чувствовал он, что это только начало.

***

      В конце первого триместра её животик, пусть не сильно заметно, но подрос и округлился. И каждый раз, видя своё обнажённое отражение в зеркале, на глаза наворачивались слёзы. Однако это далеко не слёзы счастья.       А ещё через пару дней возвращается Цзян Чен из Гусу… Он-то с ней церемониться не будет… Даже одну его реакцию невозможно предположить, так как она может быть совершенно не той, какой представлялась в самом начале.