Вода помнит всё

      Изнасилование — преступное деяние, заключающееся в половом сношении, совершённом с применением физического насилия, угроз или с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Считается одним из наиболее тяжких и распространённых посягательств на половую свободу взрослых женщин и половую неприкосновенность несовершеннолетних.

***

       — Не подходи ко мне! Ненормальный!       Эти слова эхом отозвались в голове Лань Ванцзи и заставили затуманенный похотью разум отрезветь. Будто в непонимании, он осмотрелся по сторонам и его взгляд остановился на плачущей, почти полностью обнажённой Вэй Ин. На её руках была его лента. Он тут же кинулся её снимать. Состояние девушки его будто бы вообще не волновало. Хотя так оно и было. Сейчас его первостепенно беспокоило, что лента крепко стягивала запястья не той, кого возьмёт он жёны.       Но Вэй Усянь оттолкнула его ногой, не давая ему закончить начатое. Но пинком это назвать достаточно трудно, учитывая с какой ничтожной силой он был произведён.       — Я говорила, не подходи ко мне! — Хрипло визжала Вэй Ин в истерике.       Она яростно принялась развязывать ленту зубами, не страшась её порвать. Наконец её руки свободны и она бросает ленту, и та приземляется на колени к Лань Ванцзи.       На дрожащих руках и ногах Вэй Ин униженно поползла искать, чем прикрыться, вместе с тем обдумывая, как бы добраться до отведённой ей цзинши, что бы никто не увидел её в столь постыдном положении.       Всё это время Лань Чжань действительно к ней не прикасался. Давал и себе, и ей прийти в себя. «Надругательство и обесчестивание». Слова, которые сразу приходят на ум, но вот значение их вспоминаться не хочет. Они засели в мозгу и дребезжали над ушами, как неисправные колёса у телеги какого-нибудь бедного фермера, совершенно не собираясь вылазить. Этим словам действительно было очень комфортно.       Вскоре Вэй Усянь действительно убежала, вся дрожа.       Лань Чжань неустанно сидел, не шелохнувшись, и только сейчас поднял голову, чтобы вдохнуть свежий воздух и привести мысли в порядок, и краем глаза заметил в окне движение чьих-то волос, которые тут же спрятали. Их видели.       Он заправился и завязал лобную ленту, со скоростью стрелы вылетел из библиотеки и пошёл искать бессовестного наблюдателя. Хотя этого не потребовалось. Несчастный адепт буквально прирос спиной к стене весь красный, застыженный собственной совестью. Он нарушил одно из правил ордена и видел то, чего не должен был.       Не успел парень опомниться, как чья-то рука с недюжинной силой ещё крепче прижала его к этой стене. Узрев, хозяина этой руки, адепт тут же затараторил:       — Я всё расскажу учителю Ланю!       Второго нефрита клана Лань, чья матовая идеально гладкая поверхность теперь была исцарапана несмываемым позором бесчестия, тут же прошибло на пот. Лань Чжань правила хоть и чтит, а также готов к любому наказанию, но тем не менее, он далеко не дурак. Понимает, что если его дядя узнает об этом… даже страшно представить, что будет. Ладно если бы это были простые плотские утехи с женой, отделался бы простым переписыванием правил и несколькими ударами. Но это был акт по принуждению, Лань Ванцзи элементарно выпорют воспитательным кнутом, который оставляет ужасающие и постыдные шрамы на всю жизнь. И что-то подсказывает Лань Чжаню, что его заставят жениться на Вэй Усянь. Но самое ужасное, что он потеряет расположение своего дяди и упадёт в его глазах, как и в глазах всего ордена ГуСу Лань. Надо было срочно что-то придумывать и спасать свою репутацию, которая ему очень дорога! И пока не надумал ничего лучше, чем заткнуть парню рот заклинанием молчания и приказать:       — Ты должен молчать.       При всём этом Лань Ванцзи старался принять такой грозный вид, какой только мог. Сделался аж страшнее своего дяди. Молодость. Что ещё говорить? Может показаться, что этот несчастный адепт даже обзавёлся парой седых волос.       Несчастный быстро закивал головой. Ему казалось, что хоть одно неверное движение и всё… больше он никогда не увидит жгучего яркого солнца, под которым так приятно нежится в летнюю пору, а тебя с ног до головы обдувает лёгкий ветерок.       — Ты. Никому. Ничего. Не. Расскажешь.       И молодой господин Лань вновь проучил кивок.       Убедившись, что всё хорошо и ему ничего не угрожает, Лань Чжань отпускает адепта и отправляет восвояси. Хотя Лань Ванцзи не до конца уверен в том, что парень смолчит, и сейчас буквально полагается на одну лишь удачу. Но удача — единственное, что ему сейчас доступно.       Он тут же отправился обратно в библиотеку заметать следы. Лань Чжань более менее в себя пришёл и понимал, что перво на перво нужно замести следы, а потом всё остальное. Ванцзи рассчитывал расправиться с уборкой минут за десять, не больше, но увидав какой там бардак, понял, что этого времени ему будет ой, как мало. Стол перевёрнут, множество книг и свитков разбросано по полу, а вместе с ними и несколько кистей. Когда его взгляд натыкался на некоторые участки пола, он тут же отладил его, а уши вновь заливала краска. Там было его белое семя, которое уже успело немного впитаться в пол. Впитаться… Ванцзи, как ошпаренный, начал метаться по библиотеке, ища чем бы это вытереть. Но не нашёл ничего лучше, чем рукав собственного ханьфу. Да простят его дядя и вознёсшиеся на небеса за такое безответственное отношение к одежде.       Лань Чжань агрессивно тёр рукавом пол, стараясь собрать им как можно больше. Только он отстранился посмотреть в надежде на лучшее, как начал становиться цветом подстать своим одеяниям, таким же белым. На настиле остался след от семени. Ладно, ханьфу отстирается, а вот как пятно с полу выводить, это уже задача потруднее, тем более в расправиться с ним в столь короткий срок.       Он начал думать, чем бы пятно прикрыть на первое время. Хоть его потом может и обнаружат, но виновного уже не сыщешь. Главное, что бы не нашли сегодня или завтра. Может небольшая перестановка поможет? И место расположения пятна как раз удачное.       Лань Ванцзи тут же взял подушку, на которой сидел до происшествия, и положил её ровнёхонько на пятно. Возле поставил и столик, затем же быстро собрал все книги и свитки, разложил их по местам, как и кисти. Когда закончил со всем, направился в свою цзинши приводить себя и мысли в порядок, а так же придумывать более действенный спасательный план.       Через какое-то время он всё же смог успокоиться, хоть и далось это с трудом. Голова раскалывалась на два куска из-за объёма мыслей. С одной стороны ему стыдно перед Вэй Ин и надо хотя бы извиниться, с другой ему сейчас в первую очередь о себе подумать надо, с третьей ещё что-то непонятное тянет. И это что-то — очень плохое предчувствие того, что эта выходка не пройдёт бесследно, не оставив ничего после себя. Дядя был прав, Вэй Усянь плохо на него влияет и вот результат. Он занялся похабными, непростительными и бесстыдными вещами не в целях зачатия ребёнка для продолжения рода, да на полу библиотеки! Какой позор на несколько поколений вперёд!       Лань Ванцзи схватился за голову. Он медитировал уже довольно продолжительный отрезок времени, хотя уже давно должен быть у дяди и доложить, как протекало наказание Вэй Усянь. Но, как видите, дорогие читатели, ему сейчас немного не до этого. Просто умолчать о случившемся не вариант.       — Давай, думай.       Лань Чжань стоит в ланьши напротив своего дяди и докладывал об этом самом наказании.       — Переписывание правил Вэй Усянь затянулось довольно на долгий срок из-за его нежелания это делать.       Он пока что на первое время придумал небольшую отговорку про такое длительное отсутствие и просрочку отчёта. Надеется, что этого хватит. А ещё Лань Чжань помнит, что ложь в Облачных глубинах запрещена.       — Хорошо. Можешь возвращаться к своим занятиям. — Бесстрастно произнёс Лань Цижень.       — Дядя, могу я вас кое о чём попросить?       Учитель Лань был немного удивлён, но виду не подал. Он отложил кисть и поднял взгляд на племянника.       — Слушаю.       Лань Ванцзи собрался с мыслями и глубоко вздохнул.       — Могу я уйти в медитацию на некоторое время?       Вот теперь Лань Цижень не смог скрыть своих эмоций и поражено посмотрел на Ванцзи. Но он быстро понял, в чём дело, как ему казалось.       — Это из-за Вэй Усянь?       Учитель Лань начал перебирать пальцами свою бороду, вновь сделав спокойное и отстраненное лицо.       — Мгм.       Пусть лицо Лань Чжаня тоже сохраняло невозмутимость, но вот сердце во всю танцевало от непонятно откуда взявшегося страха.       — Я не удивлён. Вэй Усянь за столь короткий срок смог нарушить не один десяток правил. Такой ученик — первый на моей памяти. И он действительно действует на нервы своим повелением. — Задумчиво говорил мужчина племяннику, но после опомнился. — Я разрешаю тебе уйти в уединение. Даю ровно месяц на то, чтобы привести в равновесие душу и догнать упущенное.       — Благодарю, дядя.       Лань Ванцзи поклонился и ушёл. Сердце начало успокаиваться. Значит тот адепт сдержал слово и ничего не рассказал. Как уж его звали..? Су Шэ, кажется..?       Молодой человек отправился в свою цзинши. Именно там он и собирается медитировать.

***

      Две недели пролетели, как один день. Как, в принципе, и вся его короткая жизнь. Когда он наконец покинул свою цзинши после долгого отсутствия в жизни ордена на улице был вечер. Лань Ванцзи спокойно, ни никого не трогая, шёл по тропе и дышал свежим воздухом, которого уже давно не было.       За две недели медитаций он привёл свои мысли в порядок, разобрал всю эту ситуацию «по полочкам», как бы неприятна и ужасающа она не была. Как минимум, он должен извиниться перед Вэй Усянь и обсудить с ней всё. Только нужно найти подходящий момент, да и саму девушку выловить. Чувствовал ли он себя виноватым? Однозначно. По началу этого не было. Всё было в кучу, но не теперь.       Из раздумий его выдернул голос подошедшего быстрым шагом адепта.       — Второй господин Лань. — Обратился к нему запыхавшийся парниша.       — Отдышись. Потом расскажи, что случилось.       Но адепт только усерднее начал тараторить:       — Там… там… драка.       Лань Чжань тут же помрачнел, показывая своё желание разнять нарушителей порядка.       Адепт тут же повёл второго молодого господина в нужном направлении, попутно называя имена чиновников, среди которых было имя той, кто ему был нужен. Вэй Усянь.       Когда они подошли, уже несколько адептом разнимали драчунов. А когда спустились вниз, их удалось оторвать друг от друга. Но они всё также продолжали гневно кричать проклятья:       — Я тебя убью!       — Пустите!       — Убью!       Лань Ванцзи подбежал и схватил Вэй Усянь за плечо.       — Вэй Ин. — Как обычно строго произнёс молодой господин.       Гневные и громкие слова девушки перепали и ему:       — Не трогай меня!       Следом подбежал Цзян Чен и прописал приёмной сестре подзатыльник, рыкнув на неё:       — Успокойся!       Скоро они пришли в себя.       — Говорят Цзинь Цзисюань презирал Госпожу Цзян и отказался от брака. А Вэй Усянь заступился за свою шидзе. — Заявил один из адептов и как раз тот, что привёл Лань Ванцзи.       Остальные начали шептаться по этому поводу. Цзян Чен же смерил Цзинь Цзисюаня презренным взглядом напоследок и, взяв сестру под локоть, увёл её.       Лань Ванцзи с некоторой горечью смотрел Вэй Ин в след. Сейчас он хотел извиниться перед ней, но эта ситуация с Цзинь Цзисюанем испортила его планы. Точнее не она сама, а то, что её увёл Цзян Чен. Он молча развернулся и ушёл.       Его не простят. Никогда. Он должен был понять это с самого начала.

***

      С того дня Вэй Усянь он больше не видел.