You have no need to say it twice

      Следующий месяц тоже можно описать одним лишь словом «пиздец». Мысли у Сережи в голове мечутся, как бешеные кролики — лучше сравнения он придумать, конечно, не может.       Дима делает вид, что ничего не произошло. Наутро после их грандиозной пьянки Сережа все-таки ушел в свой номер раньше, чем Дима проснулся, и они пересеклись уже на завтраке, где Позов хрипло попросил налить ему воды. Ни улыбки, ни слова, нихера — словно память отшибло подчистую. Сережа так и думал поначалу, но потом до него дошло, что Дима вообще-то довольно бодро помнит подробности всех пьяных разговоров, так что забыть он точно не мог. Дима тоже понял, что Сережа догадался, и теперь периодически бросает на него взгляды, и от этого Сереже не по себе.       От него чего-то ждут. Еще бы понимать, чего. ***       Сережа все же решается — лучше же поздно, чем никогда, так? Все время съемок он как на иголках, а когда они ползут до гримерки, сердце пускается в пляс. Он пытается успокоиться, забившись в угол, и в итоге теряет Диму из вида. Арсений понимает его по-своему, мягко говорит, что Позов вышел подышать, и Сережа пулей вылетает из гримерки к выходу на улицу.       Конечно, выходом подышать это назвать сложно, в центре-то Москвы — Дима просто периодически прячется под козырьком курилки, задумчиво глядя на небо/пешеходов/дорогу/другое (нужное подчеркнуть). Сереже кажется, что это вполне неплохой способ сбежать от всего, когда нужно — он и сам бы, да Диму тревожить не хочется.       Но сегодня это неоспоримая необходимость, так что он уверенно (но все еще тихо) распахивает дверь, выходит во двор и ныряет под козырек. Дима кивает, не поворачивая головы. Сережа любуется пару мгновений — Позов выглядит усталым, но спокойным, черты лица мягкие, глаза теплые, поблескивают в редких лучах вечернего солнца.       Красивый.       Сережа неловко прочищает горло, все еще пытаясь быть тише — получается откровенно херово. Когда он пытается подойти ближе — сносит мусорку, и та звонко кричит на весь двор. Блеск. Дима улыбается краешком губ и снова отводит взгляд.       Матвиенко, в конце концов совладав с подступающей паникой, встает рядом с ним — достаточно близко, почти плечом к плечу, но на почтительном расстоянии. Он не дает себе опомниться — знает ведь, что еще мгновение, и зассыт, и все, момент проёбан.       — Поз, я… — Дима едва-едва поворачивает голову в его сторону, мечет вопросительный взгляд. Это все, на что Сережу хватает, весь запал выходит из легких вместе с воздухом, и он прикрывает лицо рукой. — Блять.       — Красноречиво.       Голос Димы хриплый после мышеловочных криков и долгого молчания — Сережу пробирает до мурашек почти. Он коротко смеется, шутливо толкает Диму в плечо, и ответом ему светит такая же нежная улыбка. Дима пробегается взглядом искоса по его лицу, чуть потирает руку, щурится хитро.       — Бля, — снова выдыхает Сережа. — Понимаешь же, что я сказать хочу.       Дима в ответ ведет плечами, разворачивается лицом к Сереже, кивает коротко.       Перед тем, как утонуть, Сережа успевает поблагодарить Провидение за то, что Позову дважды повторять не нужно.