You have no need to say it twice

      Дима понятливый и внимательный, и это здорово — у Сережи достаточно проблем с этой хуйней, чтобы еще и позориться, запинаясь и краснея во время попытки объяснить. Дима понимает его сам и не спрашивает больше ничего.       Сережа как-то незаметно обосновывается у Димы в квартире. Его зубная щетка торчит из стаканчика в ванной, одинаковые резинки для волос ютятся на полке рядом, дурацкие тапочки стоят перед кроватью, а в шкафу на кухне теперь на одну кружку больше — Дима заботливо ставит ее на нижнюю полку и на передний план, чтобы видно было всегда.       Сереже нравится засыпать, перекинув руку поперек чужой груди, чувствуя живое тепло. В течение ночи они переплетаются конечностями так, что становится непонятно, где заканчивается один и начинается другой. Сережа иногда просыпается в глубокой темноте, укутанный в объятия со всех сторон, и жмурится от удовольствия и переполняющей легкие нежности, но Диме он об этом не скажет.       Он не расскажет и о том, что утром просыпается раньше Димы и чувствует, как тот взволнованно дышит, проводя дрожащими пальцами вниз от плечей по его рукам, по открытой шее, изгибу челюсти… Он не знает точно, но думает, что Дима улыбается, когда крепко обнимает его, ожидая, пока Сережа перестанет притворяться спящим проснётся. ***       Дима все понимает. Он и сам старается быть посдержаннее — Сережа это видит.       Иногда вина внутри Матвиенко поднимает свою уродливую голову (он из-за тебя не может нормально выражать свои чувства), но Дима, вроде как, справляется с соблюдением границ без особого дискомфорта. Он находит отдушину в мелочах: тихое «напиши, как доедешь», если Сережа берет машину напрокат вместо поездки на метро; свежая пачка кофе любимого сорта, который стоит, надо сказать, немало; висящая на вешалке любимая футболка, которую Сережа забыл погладить. Даже просыпается он теперь всегда в комфорте, укутанным в одеяло до кончиков пальцев, хотя раньше по утрам десять минут уходило на дребезг зубами, пока пытаешься натянуть свитер, чтобы согреться.       Это приятно. Несомненно.       Сережа отвечает ему, как только может — по-своему. Не даёт Арсу/Паше/Антону (нужное подчеркнуть) подкидывать Диме под ноги мышеловки; готовит завтраки, пока Позов лениво выползает из постели; извиняется тихо, если случайно швыряет в Диму что-то в «шокерах» (не извиняйся, придурок, тебя ж током шарахает). Он бережно зацеловывает каждый миллиметр кожи, доводя мужчину до состояния, когда он может лишь бессвязно бормотать, повторяя «Сережасережасережа»; и украдкой целует за кулисами перед съемками.       Дима тепло улыбается ему в ответ каждый раз, и Сережа облегченно выдыхает, видя его счастливым.