You have no need to say it twice

      Антон замечает первым.       В студии накладка, и в итоге им приходится ждать съемок целых полтора часа. Делать нечего — они разваливаются в гримерке. Сережа падает на кресло-мешок в углу, Арс ютится в таком же неподалеку, Дима с Антоном умещаются на диване. Плечом к плечу, рядом совсем — Матвиенко даже чувствует искорку ревности, но быстро подавляет это. Неуместно же, Антошка-то занят, да и Дима никогда не давал ему повода усомниться в себе.       Просто одномоментная слабость — эта ревность, не более.       Антон что-то увлеченно рассказывает, размахивая руками. Сережа случайно замечает, как улыбается Арс, наблюдая за этим, — мягко, нежно, — и совсем успокаивается, тоже позволяя себе немного полюбоваться на своего мужчину.       Позов подхватывает разговор. Сверкает глазами, размеренно раскладывая информацию по полочкам, и потирает запястья — всегда так делает, когда сосредотачивается. Случайно задевает кольцом браслет — тот звонко бренчит, и все, Антон целиком переключается.       Шастун удивленно хлопает глазами, переводя взгляд с лица Димы на его руки и обратно.       — И кто же счастливый потребитель твоих прекрасных ужинов? — смеется Антон.       Сережа пытается делать вид, что заинтересован разговором, когда Дима непринужденно бросает «С чего ты подумал, что у меня кто-то есть?». На душе гадко, но голос внутри напоминает: ты сам так захотел.       — Да ты светишься пиздец, — таким тоном, будто объясняет какую-то очевидную вещь, говорит Антон. — Да и такое, боже, — он бережно обхватывает Димино запястье, трепетно проводит кончиками пальцев по звеньям браслета. — Себе ты бы никогда не стал покупать, а дарят украшения не просто так, — он нежно улыбается и касается собственного запястья, где вместо одного из шнурков теперь ютится аккуратная серебряная цепь. — Точно знаю.       Арс рядом выдаёт тихий смешок. Сережа снова ловит его улыбку — чуть удивленную, нежную, счастливую.       Антон ведь прав, по сути. Матвиенко провел около недели, шатаясь по торговым центрам, выискивая то самое — он и раньше очень старался, подбирая подарки, а теперь уж тем более. И приятно, конечно, что его старания заметны, но слова Димы режут душу, хотя и успокаивают, в общем-то.       — Эй, эй, не вытянешь ты из меня ничего, — смеётся Дима, пытаясь увернуться от Антоновых пальцев. — Щекотать он меня, бля, вздумал, — он ласково треплет Шастуна по голове. — Не готовы мы еще просто. Не волнуйся, расскажем рано или поздно. Хотя, зная тебя — ты сам быстрее все откопаешь. Сразу говорю: не надо, переживешь несколько месяцев.       Сережа зависает и больше не слушает, как Антон все-таки пытается полировать Поза (ну Дима, блин, имя хотя бы скажи). Он скользит взглядом по комнате, старательно не глядя на диван, и натыкается на глаза Арсения.       Внимательные, спокойные, понимающие.       Арс улыбается едва-едва и мягко качает головой, чуть прищуриваясь. Это удивительно похоже на киношное «не могу поверить, что ты это сделал, сукин ты сын», и это могло быть действительно забавно.       Но у Сережи в голове отстукивает «блятьблятьблять», и, видимо, это отражается на лице, потому что Арсений мгновенно сводит брови, проговаривает «все в порядке» одними губами. Неясно, вопрос это был или нет, но Сережа все равно кивает в ответ, надеясь, что Арсу этого будет достаточно. Ничего подобного, конечно.       Дима хлопает его по плечу, выводя из зависания, и качает головой в сторону двери — пора. Он уходит, продолжая препираться с Антоном, а Сережа глубоко дышит, приходя в себя.       Четыре секунды на вдох, на три задержать, пять на выдох.       Арсений подходит незаметно, обнимает со спины, складывает руки на солнечном сплетении — Сережа не вздрагивает даже, кладет руки поверх чужих и замирает.       — Рад за вас, — выдыхает Попов мягко. Сережа жмется к его груди спиной, откидывает голову на чужое плечо. Арсений улыбается едва-едва, взгляд заинтересованный, но взволнованный.       — Не говори никому, окей? — бормочет Сережа. — Антону особенно.       — Он растрепает на всю Москву, — согласно смеётся Арс. — Можешь быть спокоен, — он выпускает Сережу из объятий, сжимая его плечо напоследок. — Пойдем, нас уже заждались. ***       — Как ты?       Сережа скользит взглядом по Диминому лицу, расправляя куртку на вешалке, и пожимает плечами.       — А что должно быть не так?       Он проебался уже здесь, но, кажется, Дима и не замечает этой ершистости. Он бережно разматывает длинный шарф, в который укутан Сережа, мимолетно касаясь его лица и шеи.       — Арс догадался, — просто говорит он.       Сережа смотрит в его глаза и чувствует, наконец, как устал за день — вся непринужденность выходит из легких, и он чувствует острую необходимость уткнуться носом в Димину шею — спрятаться, защититься, успокоиться.       Они кое-как стягивают обувь и доходят до кухни. Дима ставит чайник одной рукой, не в состоянии отойти от Сережи, перестать касаться — им обоим это не под силу сейчас.       — Я попросил его не трепаться, — Сережа пожимает плечами. — Я не знаю, Дим, правда.       — Он не станет, — соглашается Дима. — Тема закрыта?       Сережа кивает в ответ, но лишь сильнее льнет к Диме, обнимая поперёк груди, прижимается щекой к плечу.       Дима поворачивается, чтобы поцеловать его.