не фансервис

Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать И. А. Крылов «Волк и ягнёнок»

Грета пришла в себя только заметив приближающуюся ладонь к своему лицу. От осознания того, что происходит, хочется кричать, драться, кусаться, визжать, звать на помощь, но тело не слушается. За что? Почему она? Чем она заслужила? В чём её вина? В том, что потеряла бдительность, расслабилась, позволила на себя напасть, спровоцировала. Она уже слышит, как в завтрашних сводках новостей сообщат, что нашли тело молодой девушки с разорванными внутренностями и все будут обсуждать, чем она могла разозлить преступника, что он с ней такое сотворил… Нет! Лучше отключиться от происходящего и думать только о том, что рано или поздно это закончится. Ради сына. Это закончится, она вернется домой и будет как-то дальше жить. А если начнет сопротивляться — не факт. Потому что если не сопротивляться — он, может быть, отпустит её целой и почти невредимой. Он просто сломает ей жизнь, но об этом, в конце концов, можно никому не рассказывать. Зато выживет… Ладонь зверя пахнет так же отвратительно, как и его дыхание. Ещё немного и Грету вырвет. Мужчина видит её «покорность», кривит губы в мерзкой ухмылке и убирает руку от лица. Хватает девушку за косу, наматывает на руку и оттягивает вниз. Голова кружится сильнее. Нависая над открытым женским лицом, он тянется к губам, но неожиданно его хватка слабеет и Грета выпадает из его объятий. В полнейшей прострации, её снова хватают за руку и куда-то тащат. «Ран!» — повторяющееся слышит она. — Наль ба! — пытается докричаться Чонгук. — Наль ба! Квэнчана? Эй, зыдыраствуйтэ! Наль ба! Грета расфокусировано смотрит на человека и понимает, что перед ней уже не мерзкое животное, а её незнакомец, что-то говорящий на корейском языке. — Квэнчана? Эй… Чёльмын ёсон… Эй! Квэнчана? Наль ба! — На… нанын… унчонада, — выговаривает Грета, приходя в себя. — Арасо, — облегчённо выдыхает Чон и, бросив последний взгляд на валяющееся тело в ногах Юрия, хватает Грету за руку и тянет в лифт. — Какой этаж? — спрашивает он. — Десятый, — отвечает Грета, не сводя глаз с мужчины. Даже в лифте Гук не отпустил руку девушки. А сделал это лишь, подойдя к двери. Когда она открылась, он сделал поклон и молча направился обратно к лифту. Грета не хотела его отпускать. Не сегодня. Не сейчас. — Ты вернешься? — спросила она и посмотрела на незнакомца в жёлтых очках. Рука Чона зависла в воздухе рядом с кнопкой вызова лифта. — Нет. Теперь ты в порядке, — створки открываются… — Я не в порядке! — успевает выкрикнуть Грета до того, как двери закроются. Но не знает, услышал ли он… Грета плетется в душ. Проходя мимо зеркала, цепляется за отражение своей растрёпанной косы, несколько секунд смотрит, и перед глазами начинают всплывать картинки недавнего ужаса. Её будто током прошибает от мысли, что её таинственный кореец видел, как она не сопротивлялась, не двигалась даже, сама отдалась в лапы зверя. Внезапно отражение в зеркале показалось чужим, отвратительным, испорченным, стыд начал наполнять её глаза, но злость не даёт ей выйти. А что, если он спросит, почему она не боролась, не защищалась? Что она ответит, как объяснит? И, что он о ней тогда подумает? Девушка подходит ближе, открывает воду и начинает умываться, постепенно поглощаемая фрустрацией. Сначала спокойно, затем движения становятся резче и жёстче, вытекая в членовредительство. Как только вспомнит, что он на неё дышал, брал за руки, касался волос, появляется непреодолимое желание содрать эту проклятую грязную кожу. Грета хватает мочалку и без мыла на сухую начинает тереть кожу лица, шеи, рук… Всё, чего касалось животное. Она выскакивает из ванной и направляется в кухню. Быстро находит ножницы, глядя на косу, мысленно прощается и без сожаления… Хотела отрезать, но робкий стук в дверь остановил её. «Это ещё кто?» Новая волна тревоги накрывает Грету и закладывает уши от стука собственного сердца. Не убирая ножницы, она подходит к двери и жалеет, что не врезала глазок, когда при заселении заметила, что его нет. — Кто там? — спрашивает она. В ответ тишина. Она спрашивает ещё раз. — Наё, — слышит знакомый корейский голос. Грета быстро открывает дверь. Не послышалось, значит. Чонгук, увидев, в каком девушка состоянии, влетел в квартиру и первым делом выхватил ножницы из её рук. — Что с тобой? — кричит он. Грета смотрит на широко раскрытые глаза корейца, понимает, что он что-то говорит, но ничего не слышит. Этот звон… Он заглушает даже собственное сердцебиение, сдавливает горло и заставляет голову кружиться. Он пришёл… Таинственный незнакомец рядом, теперь можно расслабиться, теперь не страшно. Генриетта погружается во тьму. Испуганный Чонгук подхватывает падающее тело девушки и несёт на диван. В зале освещение гораздо лучше и теперь Гуку открылась полная картина. Лицо и шея девушки покраснели, но царапин нет, запястья тоже, а на ладонях свежие следы от ногтей — результат борьбы со страхом. «Это она сделала? Или…» - шепчет Гук. Убегает в кухню, а затем — в ванну в поисках аптечки, но ничего не находит. А та оказалась под носом — на тумбочке рядом с диваном. Быстро отыскивая антисептик по запаху, Чон начинает аккуратно обрабатывать раны. Грета хмурится. Кожа под влажной ватой щиплет, истерзанные места горят и напоминают о произошедшем. Ресницы её начинают дрожать, и девушка открывает глаза. Она лежит на диване, а перед ним на коленях стоит тот самый незнакомец и бережно промачивает её раны. Возле него на полу аккуратно сложены рядом с друг другом кепка, очки и одна перчатка. «Почему он прячет лицо? — уже не в первый раз проплывает в мыслях. — Бандит? Международный преступник в бегах? Чей-то внебрачный сын, которого все ищут?» — перебирает Грета возможные варианты, но ни один не верный. В её гостиной на коленях, на благословенных коленях, сидит Чон Чонгук, а Грета даже не в курсе. Бедняжка. Она закрывает глаза. Как бы ей не хотелось рассмотреть незнакомца, нельзя так с ним поступать. Не после того, что он для неё сделал. Пусть прячется, лишь бы не уходил. Грета делает вид, что вот-вот придёт в себя, чтобы незнакомец успел «спрятаться» и, когда открывает глаза, мужчина уже «оделся». — Ты в порядке? — спрашивает он. Девушка присаживается на диване прямо перед Гуком, внимательно смотрит сквозь жёлтые очки и, не отрываясь от обеспокоенных глаз, произносит: — Если я скажу, что в порядке, ты уйдёшь? Гук улыбается. Он опускает голову, чтобы Грета не заметила. И, поднимая её назад, отвечает: — Нет, если ты хочешь. — Хочу, — шепчет она, не задумываясь. Чон поджимает губы и сводит брови к переносице. В груди что-то обрывается и громко падает, когда она произносит это «хочу». И у него появляется нестерпимое желание сорвать с себя маску и послать к чёрту все предосторожности и правила. Что он делает здесь? Почему привязался к этой девчонке, даже имени которой не знает? Почему так хочется наплевать и забыть обо всём рядом с ней, и сейчас просто взять её лицо в руки и забрать поцелуй, всего один. Который он обязательно вернёт, если она ответит. Но если он так сделает, она обязательно узнает его и не известно, как отреагирует. Чон не знает, чего боится больше. Что он откроется и Грета будет видеть в нём только Чон Чонгука из BTS или она вовсе не узнает его… Одно не лучше другого. Гук опускает глаза на левую руку девушки и видит татуировки на тыльной стороне ладони. До этого он их не замечал. Фиолетовое сердечко, а рядом знак группы. Терпеть он абсолютно уверен, что Грета его узнает. Ведь на его правой руке почти такие же татуировки. Он дотрагивается пальцем до тонких линий, но резко одёргивает руку, словно обжегся, и садится рядом. — Тебе не нравятся татуировки? — понурым голосом спрашивает Грета, излучая безнадежность всей своей интонацией. Это даже на вопрос не было похоже, скорее утверждение, не обрадовавшее девушку. — Нравятся. У меня они тоже есть. Грета улыбается. То ли тому, что парень не против татуировок, то ли немому ответу на свою просьбу. Раз присел, значит останется. — Ты, наверное, голодный, — спохватывается Грета, чем заставляет Гука отстраниться в сторону. — Ой, извини. Я вообще редко ем дома, но мясо с овощами у меня найдутся. Домашние, — вопросительно смотрит. Гук кивает. Радостная Генриетта поскакала на кухню, а через несколько минут вернулась с кружкой чая. — Ты можешь снять маску и попить чай. Я обещаю не подглядывать, — положа руку на сердце, клянётся она. Гук принимает кружку. Хоть чай не особо любит. «Кажется, она в порядке». — Телевизор не работает. Можешь воспользоваться планшетом, если скучно, или осмотрись здесь. Гук с интересом осматривает квартиру, попивая горячий напиток, и подмечает для себя: «Везде порядок и вещи аккуратно сложены. Даже пыли нет. Чистоплотная. Много книг — любит читать? Телевизор очень толстый, наверное старый, поэтому не работает». Из мыслей его вырывает Грета. — Есть ещё рамён. Заварить? — Да, — быстро отвечает Гук, протягивая чай из кружки. Проходит немного времени и Грета зовёт гостя на кухню. Но вот загвоздка — как они будут ужинать, если Гук в маске… — Предлагаю сделать это быстро, не отрываясь от своей тарелки, — придумывает Грета. — Я не смотрю на тебя, ты не смотришь на меня. Гуку эта идея не понравилась. Она замечает это и куда-то убегает. Возвращается с кепкой на голове и натягивает козырёк как можно ниже на глаза. Тогда парень рискует всё же довериться незнакомой девчонке. — На счёт «три», поехали, — командует Грета. Гук снимает маску и с опаской поглядывает на девушку. Под козырьком даже не видно её рта, не говоря уже о глазах. Гук расслабляется и наслаждается вкусной едой. Грета уходит в зал первая, присаживается на диван и ждёт гостя. — Оставь всё на столе, как закончишь, — бросает она. Гук, заканчивая с ужином, надевает экипировку и идёт обратно в зал. Стоит ему только появиться, Грета залипает. Узкие брюки подчёркивают накаченные стройные ноги. Чёрная водолазка обводит каждую мышцу на теле и талию… его талия — что-то невероятное и инопланетное. Грета ещё ни разу не встречала парней с такой талией. Талия… Талия… Талия… Она поймала себя на мысли, что хочет обвить её ногами и провести в таком положении всю жизнь. «Вот дура. Ещё недавно тебя хотели изнасиловать, а теперь ты залипаешь на мужика, да хочешь ещё и оседлать его». Грета возвращается из своих мыслей и замечает, что парень надел даже очки. Она просит его присесть, а сама снова убегает. Возвращается и садится рядом с Чоном, очень близко и демонстративно начинает надевать сперва очки, потом маску, кепку и финальный штрих — латексные перчатки (ну, нету у человека других). Гук недоуменно смотрит, благо за экипировкой не видно, но намёк понял. — Я не чувствую себя комфортно без этого, — объясняет парень, указывая на маску и всё остальное. — Ничего страшного, — уверяет Грета. — Надеюсь, и ты не против? Гук улыбается. Это заметно даже под маской. Его рука тянется к очкам, чтобы снять, но Грета останавливает его. Гук удивлённо смотрит. — Не делай, если не хочешь, — говорит она по-корейски. — Хочу, — подумав, шёпотом отвечает Гук. И его слова тёплым эхом отдаются в теле Греты. — А у меня идея. Давай по-честному, чтобы никому обидно не было, — всё же останавливает она, поднимая указательный палец вверх. Опять она куда-то убегает. А возвращается с колодой карт в руках. — Знаешь, что это? — Нет. — Это игральные карты. Знаешь, что мы с ними будем делать? — Играть? — Совершенно верно! Знаешь, на что? Гук молчит. Думает. Пожимает плечами. — На раздевание, — шепчет Генриетта и начинает смеяться.