не фансервис

Казалось, Грета только закрыла глаза, а уже слышит на кухне мелодию будильника. Чонгук всё ещё обнимает её и, стоит пошевелиться, объятия делаются ещё крепче. Девушка улыбается и с удовольствием зарывается в них глубже. Но аптека сама не откроется. Придётся вставать. — Мне на работу нужно, — шепчет Грета, Чонгукову шею щекоча. Тот улыбается довольным котиком и носом в ароматную макушку зарывается. — Ещё пять минут, — отвечает он и сильнее прижимает девушку к себе. — Мне нужно в душ. — Ты была там три часа назад. — Накраситься. — Это ещё для кого? Грета смеётся над милой шутливой ревностью Гука. — Ты и без косметики красива. Она смущённо улыбается. — А волосы… Заплести, расчесать… Знаешь, как тяжело их расчесывать? — Вдвоём расчешем, ты одну сторону, я — другую. Что ещё придумаешь? — Завтрак. — Я не голодный. — Эй! Я голодная. Оба смеются, в глаза друг другу нежно смотря. У них осталось только два дня, потом расстанутся, возможно навсегда. Дорога каждая минута, проведённая рядом. Если бы Генриетта знала, что её незнакомцем окажется Чон Чонгук, то ни за что на свете не пошла бы на концерт бантан, а лучше провела бы с ним весь выходной день. Кое-как убедив Гука в необходимости подняться, девушка спрыгивает с кровати и босыми ногами шлёпает на кухню. Там варганит быстрый завтрак, а точнее — яичницу с беконом, и зовёт Чонгука. Она с удовольствием наблюдает за тем, как он ест: как кладёт палочки на язык; как двигаются желваки, когда жуёт; причмокивая, складывает губки, влажные от масла, которые выглядят куда аппетитнее яичницы. Она смотрит на Чона, словно, на божество. Как человек может быть таким идеальным? И красив, и трудолюбив, и талантлив, а целуется как… Щёки предательски краснеют и Грета ловит на себе взгляд на мило улыбающейся моське. Она отводит глаза и даже забывает, что на работу нужно спешить. Выходит из-за стола и несёт свою тарелку в раковину. И, вспомнив про вещи Гука, спешит в ванну. — Ииииииии, — слышит Чон и срывается с места. Обеспокоенно смотрит на сидящую на полу девушку с его карго в руках и чуть не плачущую. — Всё мятое. Надо было достать после сушки, — девушка виновато смотрит на Гука. А тот слегка улыбается, потом наигранно хмурится и изрекает: — И, что же теперь делать? — Я сейчас поглажу, — Грета подрывается и с Гуковой одеждой вылетает из ванной, ловко огибая мужскую фигуру. Но Гук оказывается ловчее. Ловя Генриетту за руку, прижимает к стене и, глядя прямо в глаза, низким голосом спрашивает: — Разве у тебя есть на это время? А Грета разве может что-то ответить? Её тело словно парализовывает. Она лишь смотрит в потемневшие карамельные глаза и слушается, когда Чон кладёт её руки себе на плечи, скользит ладонями под тунику и с атлетической лёгкостью поднимает за бёдра. Грета скрещивает лодыжки на Гуковой талии и с наслаждением принимает его ласки. Каждый поцелуй, каждое прикосновение нервными импульсами стремятся вниз живота, вызывая неодолимое влечение и головокружительное возбуждение. Чувствуя Гуково желание между разведенных ног, от исступления срывает крышу. Не в силах сопротивляться сладостной истоме, она собирает Гукову футболку в кулаки и стонет несдержанно. Руки Чона блуждают под туникой, сжимая и оглаживая нежную кожу. Поцелуями покрывает ключицы, плечи, шею и губы, мягкие и податливые, испивая без остатка каждый звук, испускаемый ими. — Мне остановиться? — хрипло шепчет Чонгук, обжигая ухо. — Нет, — тихо стонет Генриетта, ничего не соображая, и возвращает Гуковы губы на нужное место. — А работа? — шепчет он, отрываясь от набухших и покрасневших подушечек. Грета резко распахивает глаза. Поплывший взгляд вновь возвращает себе ясность, и она высвобождается из Гуковой хватки. На телефоне 06:51. — Ёпрст… Я через четыре минуты должна быть в аптеке! Грета мечется по квартире, пугая беднягу Бама. Когда Чон ловит её за талию, она пытается вырваться, но ласковый шёпот в ухо уже привычно выбивает почву из-под ног. — Я отвезу тебя. Не суетись. Девушка кивает смущённо и идёт в ванну. И, всё-таки, в душ ей нужно. Ровно в 7:00 Грета выбегает из машины, потрепав мордашку Бама, но даже пары слов не бросив Гуку. Злится. И на него, и на себя. На себя больше. Высадив Грету, Чонгук идёт в парк через дорогу, чтобы погулять с Бамом. Там он встречает уже знакомого охранника и, поклонившись, дарит тому автограф. Всю дорогу до отеля Чонгук не отпускает улыбку с лица в предвкушении встречи с Гретой. Мечтает, чтобы время поскорее пролетело, ведь у них есть незаконченное дело. Но он и представить не мог, что, как только войдёт в номер, всё так изменится. — Какого черта ты творишь? — широким шагом движется на входящего Гука Тэхён. Он не спал всю ночь с того момента, как девица и Чонгук с пакетами скрылись в дверях подъезда. Первые несколько часов Тэ сидел в машине, но так и не дождавшись, пока Гук выйдет, вернулся в отель. Глаз сомкнуть так и не удалось. Чонгук в растерянности смотрит на рассерженного хёна и совершенно не понимает, в чём его обвиняют. — Ты о чём? — О твоей русской девке! — в гневе выпаливает Ви и после вздрагивает от сердитого взгляда. — Следи за языком, — процеживает сквозь зубы каждое слово Чонгук, держа себя в руках из последних сил. — Она не девка. — Да, плевать я хотел, кто она. Главное, что из-за неё у тебя большие проблемы, — продолжает неугомонный Тэхён. — Какие ещё проблемы? — всё так же хмурясь, но уже с недоверчивой ухмылкой, спрашивает Гук, проходя вглубь комнаты. — Если бы смотрел по сторонам, а не на девок… — не договаривает. — Ещё раз назовёшь её так, я тебя ударю. — …Если бы ты был внимательнее, — снижает тон, — то заметил бы, что за вами следили трое. Чонгук замирает, его будто током шарахает. Он понимает, кого Ви имеет ввиду, но больше всего его поражает не это. — Ты следил за мной? — прищуриваясь, смотрит на Тэхёна. Тот оторопел от непредвиденного вопроса. — Твой охранник сказал, — быстро сориентировался Ви. Чон недоверчиво смотрит. — Юрий, — зовёт он охранника. — Да, господин Чон. — За мной вчера следили? Охранник коротко стреляет взглядом в сторону Тэхёна и отвечает. — Да, господин Чон. Три студентки шли за госпожой Корги… — У неё и фамилия собачья, — выдаёт нервную усмешку Тэхён, перебивая охранника. — …За госпожой Корги следили от аптеки три студентки и… — Юрий снова косится на Ви, — и господин Ким, — добавляет, опуская взгляд. — А почему сразу не сказал о студентках? — Они только наблюдали. Если бы достали телефоны, сообщил. — Спасибо, Юрий. Охранник поклонился и покинул комнату. Чонгук выжидающе смотрит на Тэхёна. Тот не выдерживает безмолвного нажима. — Да. Я следил. Ты же ничего не рассказываешь… — Я никому не рассказываю. И никто не возмущается и не следит за мной. Что с тобой не так? Тэхён мнётся. Когда их с Чонгуком игра началась, это казалось весельем и не больше. Но постепенно Ви начал замечать, что нуждается в янтарных глазах и лёгких касаниях маннэ, становится зависим от мягкого голоса и влюбляется всё сильнее. Так же он видел, что не интересен Чонгуку. Он знал всех его девушек. Каждый разрыв переживал вместе с ним. Понимал, что его чувства безответны, но продолжал «играть». Вся херня началась два года назад после концерта в Бразилии. Все бантаны играли в настольные игры, веселились, выпивали и в какой-то момент Тэхён просто оказался слишком близко к Чонгуку, просто потянулся к нему губами, просто обхватив руками его лицо. С тех пор фансервис начал давить на Чонгука и «радование арми» становилось всё больше похоже на пытку. Намджуну Чон сразу обо всём рассказал и сообщил, что на концертах в России не будет никакого фансервиса, самый минимум взаимодействий. Но лидер сказал ещё немного потерпеть, хотя бы до конца года. Тогда они поругались и в этот же вечер таинственный незнакомец и Гематогенка встретились. — Не прикидывайся дураком. Ты всё прекрасно понимаешь. Чонгук всё понимает, но никак не может смириться. — Ты же знаешь, что я не отвечу тебе. — Это всё из-за неё? Из-за Гематогенки? Ты же понимаешь, что ей от тебя нужно? Она тоже бросит тебя, и ты снова прибежишь ко мне зализывать раны. — Она не такая. — Ты про всех так говорил. Забыл уже? — смеётся Тэхён. — Кто всегда был рядом? Я! — делает шаг навстречу. — Кто вытирал тебе сопли после очередного разрыва? Я! — делает ещё шаг и Чонгук испуганно пятится. — Кто прибегал к тебе по малейшему зову? — Тэхён делает ещё шаг и оказывается сверху упавшего на кровать Гука. — Я! Только я всегда и неизменно с тобой. Почему не можешь принять? Я так отвратителен тебе? — Ви… — мямлит Чон. — Что «Ви»? Перехватывает Чоновы руки, раскидывая в стороны, и потемневший взгляд не отрывает от соблазнительных губ. Чонгук будто обессилел и не сопротивляется. Плотно сомкнув веки, он ждёт грубой атаки, но Тэхён касается его губ не торопясь, без нажима. Гук озадачен такой нежностью. А Тэхён, не встретив сопротивления, ослабляет хватку. Чонгук, разрывая поцелуй, уверенным рывком меняется с Ви местами, вжимая того в кровать. Внимательно смотрит в глаза, которые цвета крепкого чая и вкрадчиво говорит: — Ви, я не могу ответить тебе, — встаёт с кровати, поправляет куртку и добавляет. — Мне жаль. Чонгук говорит спокойно, стараясь не обидеть Тэхёна. Он понимает, что признаться в чувствах сложно, тем более, когда знаешь, что безответно. — Ещё скажи, что любишь её… Гук молчит. — Чёрт возьми, Гуки. Она всего лишь фанатка. Вы всё равно не будете вместе. А я всегда рядом, — подходит и пытается обнять, но Чон отходит. — Давай попробуем, — добавляет. — Ви, я всё сказал, — не оборачиваясь, говорит Чонгук. — Нет, я не верю. Ради какой-то девчонки… — Ви, не в ней дело. Просто я не люблю тебя. Я не гей, понимаешь? Мне девушки нравятся. — Но… — Ви! — кричит Гук. — Не усложняй ничего. Если ты продолжишь, я уйду из группы. — Что здесь происходит? — в номер входит лидер, а за ним все остальные. — Кто из группы собирается уйти? — Никто, — вздрагивает и отвечает Чонгук. — Наш золотой маннэ хочет променять нас на девку! Тэхён осмелел или забыл об угрозе Чона ударить за эти слова. Не забыл. Потому что тут же прячется за Намджуна. — Ви, я предупреждал тебя, — злится Гук и угрожающе направляется к нему, но лидер путь преграждает. — Арэм-хён, пропусти, он заслужил. — Уходи, Тэхён, — говорит Намджун, и тот послушно выходит вместе с Шугой. — Хён, — хмурится маннэ. — Оставьте нас, ребята, — обращается Джун к Хосоку и Чимину. — А ты, Сокджин, останься. Парни выходят, а хёны усаживаются на стулья напротив кровати с сидящим на ней Чонгуком. — Рассказывай, — начинает лидер. — Что за девушка и, что в ней такого особенного, что ты готов всё бросить ради неё. — Да, не так всё, — раздражается Гук. — Не в девушке дело, а в Тэхёне. Из-за него… — Из-за Тэхёна хочешь из группы уйти? — удивляется Джин. — Что он тебе сделал? — Поцеловал, — еле слышно отвечает Чонгук, опуская голову. — Что? — не расслышал Джин. Но Джун показывает ему жестом и тот добавляет лишь протяжное: «Ааааа». — И почти в любви признался, — добавляет маннэ, закрывая лицо руками. — Ну и что? А из группы зачем уходить? — не понимает Джин. — Потому что меня уже достал этот фансервис. Я не гей и Тэхёна не люблю, — переходит на крик Чон, вставая и расхаживая по комнате. — Я ему так и сказал, если не прекратит эту херню, я уйду из группы. Эти взаимодействия для меня — стресс похлеще, чем ежедневные репетиции, съёмки и записи без сна. Я два года терпел. Больше не могу. Хён, ты же сам всё знаешь. — Знаю, — отвечает лидер. — Я поговорю с Тэхёном. — Поговори. Только не думаю, что поможет. — А, что за девушка? Раньше Тэхён так не переживал из-за твоих подруг, — спрашивает Намджун. — Да! — подтверждает Джин. — Что в ней такого особенного? Чонгук застенчиво улыбается, чем вызывает ответные улыбки на лицах хёнов. — Даже не знаю, с чего начать. Она знает корейский язык. — О, — восклицает Джин. — Ещё у неё милые ямочки. — И у меня ямочки, — демонстрирует Джун. — Твоим ямочкам, конечно, нет сравнения, хён, но у Греты две на одной щеке, а на другой нет. — Греты? — в один голос спросили старшие. — И имя у неё необычное — Генриетта, — проговаривает Чон, улыбаясь, а у самого глаза аж светятся, что не укрывается от хёнов. — Кажется, наш маннэ влюбился, — говорит Намджун. — Ага, — подтверждает Джин. А Чонгук только покрасневшее лицо опускает и ничего не отвечает. — Ну, я надеюсь, вы всё делаете… гхм… ну, с умом? — пытается подобрать слова лидер. — Не понял, хён, — маленький непонятливый маннэ. — Джуни имеет ввиду резинки, Чонгук, — подытоживает Сокджин. — А, нет, хён, ничего такого, — разнервничался Гук и ещё больше смущается. — В смысле? — снова в один голос произносят старшие. — Ты не предохраняешься? — озвучивает Джин, за что стеснительный Джун ему негласно благодарен. — Нет, — отвечает маннэ, и натыкается на охреневшие взгляды хёнов. — Я имею ввиду, между нами ничего не было, — объясняет он и всё равно старшие смотрят удивлённо. — Вообще? — оживляется Джун. — Ну, целовались… — И всё? — Джин не верит. — Ну, да… — Удивительно. При всём моём уважении к арми, но иметь шанс и не переспать с Чонгуком — это очень опрометчиво, — высказывается Джин. И это не нравится Гуку. — Кроме «переспать» есть много других интересных вещей, хён. И, кстати, она только позавчера узнала, кто я. Старшие смеются. — Прости, Чонгук, но в это сложно поверить. — Ну, и не верьте. Она очень серьёзная. Скажу по секрету, у неё есть ребёнок. Только… — Что-о-о?! — вскрикивают оба старших. — Да тише вы! — шикает на хёнов. — Только не говорите никому. — Да мы-то не скажем, но ты должен нам всё рассказать в подробностях. — Хорошо, — Чонгук даже не злится. Смущённо улыбается и думает, что никому больше не повезло найти такого же тёплого человека, как Грета. Поэтому пусть думают, что хотят.

***

— Тэхён, что произошло? — следует за младшим Шуга. — Я ему признался. — Нахрена? Ты же знал, что он не ответит тебе. — Не знал я ничего. Я должен был попытаться, — делает паузу. Оба молчат. — Я поцеловал его. — Ты, что?! — вскрикивает Шуга. — На минуту мне показалось, что он отвечает, — задумывается Тэ. — Во всём эта девка виновата, — хмурит брови Ви. — Да, успокойся уже! Не виновата она ни в чём! Тебе давно следовало забыть о Чонгуке. Вместе вам не быть. — Нет! Ты с ним заодно! На его сторону перешёл? — Нет… — мямлит, испуганный реакцией младшего Шуга. Внезапно Тэхён направляется к выходу и старший начинает паниковать. — Ещё посмотрим, Гуки, с кем ты будешь, — ухмыляется Тэхён, подбрасывая в руке телефон Чона. Он направляется вниз, попутно просит позвать переводчика, менеджера и подогнать машину. — Ещё посмотрим…

***

Грета порхает и светится, вызывая улыбки у коллеги и заведующей. — Было? — подмигивает Мария. — Почти, — признаётся Грета. — Хех, это как? — Ну, как-то так, — смущается девушка. — А с ним точно всё нормально? Или они с Тэхёном всё-таки… это самое… Ну, ты поняла… Грета не собирается рассказывать коллеге о Чонгуковом нормально, упирающемся ей между ног сегодня утром. Но мысли о ВиГу снова омрачают то радостное, что у неё есть, настроение на нет сводя. Коллега, видимо, понимает, что хрень сморозила и больше не достаёт подругу вопросами. Через несколько минут из кабинета выбегает раскрасневшаяся заведующая, испуганная до ужаса. — Грета, девочка моя, тебя уволили. — В смысле, уволили? За что? — девушку прошибает холодный пот от шоковой новости. — Я не знаю. Позвонила сначала, судя по голосу, молодая женщина и спросила контакты главного офиса, сказала, что работать хочет в сети. Я не придала значения и продиктовала номер отдела кадров. А через минут пятнадцать мне звонит сам директор. Представляешь? Говорит, так и так, уволить до окончания контракта. На Грете лица нет. И без того фарфоровая кожа стала ещё бледнее. И внутри всё похолодело. — За что? Что я сделала? — мямлит она, роняя слёзы на халат. — Детка, я не знаю. Но самое странное, что велено зарплату тебе в двойном размере выдать. — Что? Над входной дверью заиграл колокольчик и в аптеку вошла приятная девушка азиатского происхождения. — Добрый день. Могу я поговорить с госпожой Корги́? — Ко́рги. Это я. — Ах, простите. Меня зовут Сон Ёнхва. Прошу Вас, пойдёмте со мной. — Это она звонила. Я по голосу слащавому узнала, — шепчет заведующая Генриетте. — Зачем вы хотите со мной поговорить? — Боюсь, это конфиденциальная информация, — улыбается девушка, проявляя фальшивую вежливость. — Сначала Вы добились моего увольнения, уж не знаю, как. А теперь ещё увести куда-то хотите… Я никуда с Вами не пойду. — Ёги кочимчэни амккэ, — произносит девушка, недовольно морщась, потом снова натягивает улыбку и хочет что-то сказать. — Амккэекесо тытта, — невозмутимо отвечает ей Грета. Кореянка округляет глаза и моментально краснеет. — Говорите по-корейски. Мои коллеги не знают язык. Но, если Вы не объясните, я с Вами никуда не пойду. — Госпожа Корги, я переводчик группы BTS. Больше ничего не могу сказать, кроме того, что Вас ждут. — Кто? — Я не могу сказать. — Тогда я никуда не пойду. — Он исполнил песню «Снежный цветок». — Без понятия. — Вы вообще с творчеством группы знакомы? — До 2017 года. — Стигма? Грета начинает перебирать воспоминания, запрятанные в дальнем уголке памяти. «Тэхён? — удивляется Грета про себя. — Ким Тэхён? Что ему нужно?» В голову закрадываются странные мысли. Почему он захотел с ней встретиться? Из-за Чонгука? — Хорошо. Я переоденусь и выйду. В конце концов, что гадать? Поедет и узнает. «Закрыто на спец обслуживание», — красуется табличка на двери ресторана. Грета осторожно заходит, восхищённо осматривая помещение. Удивительно, как в одном месте могут идеально сочетаться классический стиль и лофт. Квадратные белые колонны до потолка в середине зала и огромные панорамные окна, обрамленные красным кирпичом. В центре круглые столы с множеством мягких кресел, на одном из которых сидит мужчина. — Добрый день, — изрекает Генриетта, делая поклон. Она мелко дрожит внутри, когда Тэхён поворачивается. Его взгляд из-под чёлки словно гипнотизирует, очаровывает и притягивает. — Ёнхва! — кричит он. Даже немного раздражительно, почуяв малиновый аромат. — Господин Ким, нет необходимости в переводчике, — Грета и понятия не имеет, как обращаться к айдолу. Он с удивлением смотрит на девушку и приглашает её жестом за стол. И, когда она присаживается, начинает рассматривать: волосы длинные шикарные — обычные, глаза небесно-голубого цвета — как у всех голубоглазых, кожа бледная и ухоженная — обычное дело, фигура — как фигура, грудь — как грудь. Ну, что в ней особенного? «Даже глазу не за что зацепиться. Что он в ней нашёл?» — размышляет Ви. Замечая на себе изучающий взгляд, Грете становится не по себе. Тэхён смотрит, совершенно не скрывая, чем смущает и злит одновременно. — Господин Ким, может быть, Вы уже скажете, почему меня уволили и, зачем я здесь? — Я хочу, чтобы ты улетела сегодня же, — не отрывая блуждающих глаз от женского тела, изрекает Тэхён. На мгновение Грету пробирает смех, но потом под тяжёлым Тэхёновым взглядом она понимает, что тот ни хрена не шутит. — Что? Это шутка? — Похоже, что я шучу? — ровно и громко отвечает Ви. Грета думает, что экранный Тэхён и человек, сидящий перед ней, ничего общего меж собой не имеют. Абсолютно две разные личности. Ви любит арми, много улыбается, Ким Тэхён — холоден и весьма не тактичен. Грета разочарована. — Почему Вы хотите, чтобы… «Стоп, что это я с ним любезничаю? Он может и старше на год, но не может незнакомому человеку ТЫкать», — думает Грета и перефразирует. — Почему ты хочешь, чтобы я уехала? Тэхён поднимает бровь и еле заметно ухмыляется. — Сама не понимаешь? — Нет, — но догадывается. — Ты ведь арми и знаешь… — Кто тебе сказал, что я арми? — перебивает Тэхёна. — Твоя рука, — открыто улыбается Ви. — Это было очень давно. Я больше не состою в фандоме. — Но ты ведь знаешь про меня и Чонгука? — Тэхён откидывается на мягкую спинку кресла и чувствует себя королём положения. Грета поджимает губы под маской и сдавливает ремешок сумки под столом. — Нет, не знаю. Объясни. Улыбка с Тэхёнова лица спадает и он будто начинает злиться. — Мы с Чонгуком вместе. Ты — третий лишний. «Мы с Чонгуком». «Вместе». «Лишний». «Зачем же он тогда…» — Я тебе не верю, — изрекает Грета после продолжительной паузы. — Если бы вы были вместе, он бы на меня внимание не обратил. Девушка с трудом прячет дрожь в голосе. ВиГу реальны, это не сон, это кошмар наяву. Её чувства, так долго спящие, сейчас топчут, поливают сверху грязью и смеются над тем, как они пытаются из этой каши выбраться, спастись, убежать. Им не позволяют, всё новыми фактами нахлобучивая. — Можешь не верить, но, ведь у вас так ничего и не было. А у нас было. Сегодня с самого утра, как только он от тебя вернулся, — шепчет Ви. Поганец делает это специально, ведь они одни в зале и в шёпоте нет необходимости. Грета кусает губу со всей силы, до крови, лишь бы не расплакаться. Вонзает ногти в ладони, дабы вернуть онемевшему телу контроль и поскорее сбежать отсюда, больше не слушать ранящие сердце россказни. — Ты не первая и не последняя девушка, но единственная, с кем у него ничего не было. Поэтому, пока не поздно, улетай. — Хорошо. Я не хочу разбивать вашу пару. Я не знала, что вы вместе. Если бы знала, то никогда… — и всё-таки одна капелька сказывается под маску, а за ней другая, третья… — Вот и умница. Я всё уже подготовил. Машина отвезёт тебя прямо в аэропорт. — А вещи мои? — Они уже в машине, не переживай. Тэхён проводит рукой по столу в сторону Греты, а под ней — билет на самолёт 15:00 Москва — Брянск. Девушка заплывшим от слёз взглядом берёт билеты и встаёт из-за стола. — Ты сама сообщишь ему или это сделать мне? — Сами разбирайтесь, — бурчит Грета, но Тэхён услышал. Возле машины она видит переводчицу Сон. — Госпожа Корги, прошу, — девушка держит открытую дверь и жестом приглашает Генриетту в машину. — Присядьте на минуту, — просит Грета. Ёнхва оторопела, но просьбу выполнила. — Вы, ведь, не хотите, чтобы о Вашей выходке узнало начальство? — с холодным лицом спрашивает Генриетта. Сон округляет глаза и удивлённо смотрит на девушку. — Нет, госпожа Корги. — Тогда не зови меня госпожа и выполни, пожалуйста, всего одну просьбу. — Слушаю. — Передай это Чонгуку лично в руки. И Тэхён не должен об этом узнать. — Хорошо. Сделаю. — А это передай Тэхёну. — Хорошо. — Спасибо. Машина трогается. Ёнхва прячет в сумку передачу для Чонгука и идёт в ресторан, отдать Тэхёну пакет. — Что это? — удивлённо спрашивает он. — Деньги. Госпожа Корги передала Вам. Тэхён ухмыляется и про себя думает: «Какие мы гордые…».

***

— Господин Чон, — в номер входит переводчица. — Да, нуна, — отзывается тот. — Это для Вас, — протягивает Гуку фиолетовую коробочку. — Что это? От кого? — Госпожа Корги просила передать, — Ёнхва сделала, о чём просили, и покидает комнату. Чонгук открывает небольшой коробок и видит в нём серьги, которые только вчера подарил. Он вытаскивает их, переворачивает коробку вверх дном, вытряхивая все подушечки и вкладыши. Никакой записки не прилагается. — Постой. Это всё? — Да, господин Чон. — Нуна, я же просил не называть меня так. — Простите, госп… Прости, Чонгук. Я пойду. — Спасибо. Озадаченный Чонгук ищет телефон, чтобы позвонить Генриетте, но его нигде нет. В сердце пробирается тоскливая тревога, перерастающая в страх. Гук покидает номер и с Юрием едет в аптеку. Но Генриетты там нет. Охранник расспросил коллегу и заведующую, потом передал всё Чонгуку. Те сразу начали атаковать Грету звонками, но безуспешно. Она не брала трубку. Страх перерастает в панику, холодной волной прокатывающуюся по телу. Не честно. Не справедливо. Почему ничего не объяснила? Всё же было хорошо. Чонгук едет домой, но и там Греты нет. Хозяйка уже показывает квартиру новым жильцам. — Да, что, чёрт возьми, происходит? — спрашивает Чонгук у Юрия. — Человек просто испарился. Как такое возможно? Обессиленный от тревоги и волнения, Чонгук сползает по подъездной стене, медленно оседая на бетонный пол. Закрывает лицо руками и начинает всхлипывать. Сердце ускоряет темп и он начинает задыхаться. — Не…нечем дышать, — хрипит Гук, покрываясь холодным потом. Испуганный Юрий хватает опавшего Чона на руки и летит к лифту. Оказавшись на улице, Гук жадно хватает воздух, срывая маску с лица. Даже не страшно уже, что узнают. Ему становится легче, но голова ещё кружится. Однако, в неё приходит запоздалая мысль. «Ёнхва!» — откуда она вообще знает Генриетту и, почему та именно её попросила передать серёжки? Чонгук берет мобильник охранника и звонит переводчице. — Нуна, когда ты виделась с Генриеттой? — Что? Генриетта? — Девушка, от которой ты передала мне коробку. — А. Сегодня. Примерно, часа два назад. — Ты знаешь, где она сейчас? — Должно быть в аэропорту уже. — Что? Почему? В каком? — Мне не известно. — А откуда ты вообще её знаешь? — Я и не знаю. Господин Ким попросил организовать для них встречу и отправить её домой. — Ким? Намджун? — Нет. Тэхён. Чонгук теряет дар речи от услышанного. Тревога спешно отступает и ей на смену приходит бушующая злость. — Юрий, Вы можете узнать, в каком аэропорту человек и во сколько вылет? — Вас понял, господин Чон. Не проходит и получаса, как Юрий докладывает Чону: — Домодедово, 15:00. Гук смотрит на часы — 14:01. — Успеем? — с надеждой обращает взор на охранника. — Успеем, господин Чон. Водитель едет быстро, но аккуратно. По счастливому случаю они не долго стоят на светофорах и на дорогах нет пробок, но, когда оставалось ехать каких-то десять минут, прямо перед ними произошла авария. Они чудом не угодили в замес, но дорога оказалась перекрыта. — Господин Чон, сожалею, но мы не успеем, — сообщает охранник. — Совсем нельзя проехать? — Можно, только здесь камеры… — Плевать. Я оплачу все штрафы. Жми! И водитель жмёт. Правда времени совсем мало 14:56. Ровно в 15:00 Чон с Юрием подходят к стойке регистрации и спрашивают, улетел ли самолёт рейсом N. На что улыбчивая сотрудница ответила «нет», и Чонгук чуть её не расцеловал от счастья. Окрылённый помчался в терминал, куда его пустили по «фейс-контролю», но не успел. Самолёт, что летел рейсом N уже оторвался от земли.